Шепот стен

– Не трогайте меня! Не оборачиваясь, парень бежал по темным коридорам больницы, чувствуя, что вот-вот упадет. Но, даже когда это случилось, он продолжал ползти вперед, хватаясь окровавленными пальцами за скользкие стены. Сердце бешено колотилось. За спиной раздался приближающийся шелест колес детского велосипеда, за которым послышался скрипучий голос: – Ханма, не будь таким упрямым! Мы почти догнали тебя. Холодная паутина липкого страха окутала тело плотным коконом, и дрожащий парень понял, что больше не может двигаться. По щекам не то от страха, не то от ощущения полной безысходности текли теплые слезы. Он выжил не ради этого. Все не должно закончиться так… – Ханма-а-а! Парень распахнул слезящиеся глаза в диком ужасе и поспешно достал из кармана больничной пижамы маленький раскладной ножик. Порезанные, окровавленные пальцы отказывались слушаться, но он продолжал наносить беспорядочные удары по рукам, шее груди – всему, до чего мог дотянуться. Он не отдаст им ни капли… * * * Казутора резко открыл глаза и рывком сел на кровати, пытаясь понять, где он находится. В комнате было темно, лишь причудливый узор на дверцах шкафа подсвечивался выглядывавшей из окна луной. Парень глубоко вздохнул и снова откинулся на подушку. Чувствовал он себя отвратительно: во рту появился какой-то неприятный привкус, все тело было мокрым от пота, и из-за этого пижама липла к спине, вызывая желание скинуть с себя все лишние вещи. Голова казалась набитой ватой, и соображать было тяжело. Страшный сон закончился, но его отголоски продолжали бродить по узкой комнатке, насмешливым эхом отдаваясь в сознании. С трудом скинув с себя оцепенение, Казутора перевернулся на бок. Давно ему не было так плохо. Кровь продолжала судорожно стучать в висках, а воображение услужливо подсовывало картины двухмесячной давности: пасмурный апрель, пустая квартира в Токио, бледные запястья, по которым, извиваясь причудливыми змейками, струилась липкая кровь. Парень закрыл глаза, но тут же вспомнил жуткие больничные коридоры из сна. Страх, отчаяние, боль – эмоции того окровавленного человека – его эмоции. Кое-как подняв ватную руку над кроватью, Казутора нащупал маленький нож и испуганно открыл глаза. Он ничего им не отдаст. * * * – Ты такой бледный… – Коко рассеянно остановился на середине дороге и с заметным волнением добавил. – У тебя точно все хорошо? Казутора, не заметив внеплановой остановки, врезался в спину друга. Этим утром он на самом деле чувствовал себя отвратительно: голова болела, все тело ломало, а на душе после жутких снов остался неприятный осадок. А по пробуждении оказалось, что нужно немедленно бежать в больницу, чтобы успеть сдать кровь до десяти, и это известие отнюдь не порадовало парня. Конечно, возможность прогулять нудную школу вселяла надежду, но, по мнению самого Казуторы, лучше уж сидеть на скучных уроках, чем снова оказаться в этих длинных белых коридорах. – Не выспался сегодня просто, – парень сонно зевнул и протер глаза. – Всю ночь кошмары какие-то снились. Спасибо, что согласился пойти со мной. Все-таки ваша больница – довольно неприятное место. – Брось ты, – Коко вяло махнул рукой и без интереса проводил взглядом пронесшуюся мимо них машину. – Я лучше пешком до Токио дойду, чем отсижу день в школе с этими убогими… Кстати, мне сегодня тоже хрень какая-то снилась. Что ответить на эту фразу, Казутора не придумал, а потому свой путь школьники продолжили молча. Только-только наступающий день обещал быть жарким: солнце палило с самого утра, а на пронзительно-синем небе не было видно ни единого облачка. Воздух был сухой и горячий, и из-за этого хотелось лишь вернуться домой и ничком упасть на кровать, чтобы отоспаться за всю ночь, проведенную наедине с кошмарами. Казутора попытался вспомнить, что же такого страшного было в его сне, но вместо четких картинок в его мозгу всплыли одни расплывчатые образы. И дрожащие окровавленные пальцы… – Блять, как же я ненавижу этот город! – неожиданно Коко выругался и резко пнул случайно оказавшуюся на его пути банку из-под лимонада. – Скорее бы уехать отсюда. Казутора с растерянностью посмотрел на друга, который сейчас уныло плелся рядом, то расстегивая, то застегивая верхние пуговицы на белой школьной рубашке. Кажется, сегодня он тоже был не в настроении. – Да, у вас здесь на самом деле скучновато, – честно кивнул Казутора, понимая, что врать внезапно разошедшемуся парню бесполезно. – Но в Токио тоже стремно, если честно. – Неужели? – Коко остановился и непонимающе захлопал раскосыми глазами, будто бы ему только что сказали, что земля на самом деле квадратная. – Я постоянно езжу туда с отцом на каникулы. Это ведь потрясающий город… Он весь горит, светится, там есть столько всего! Казутора кисло усмехнулся и даже удивился детской наивности «самого крутого парня в школе», с которой тот говорил о далекой столице. Трудно было даже поверить, что Коко может к чему-то относиться с таким трепетом и восхищением. Подумав об этом, Казутора вдруг почувствовал себя каким-то совсем уж мерзким человеком, который несколькими словами просто взял и разрушил мечту другого. А потому парень поспешно произнес: – Не слушай меня, сам я стремный. А таким людям везде плохо будет. – Не говори ерунды, – Коко в несколько широких шагов догнал отошедшего друга и серьезно заглянул в его лицо. – Никакой ты не стремный. – Мне лучше знать, – Казутора натянуто улыбнулся и вежливо стряхнул чужие пальцы со своей руки. – Токио – красивый город. И ты в нем будешь отлично смотреться. Услышав это, Коко довольно улыбнулся, словно кот, растянувшийся на солнце, и, догадавшись, что неприятную беседу лучше скорее замять, быстро переключился на посторонние темы. Казутора слушал бессмысленную болтовню друга и спокойно рассматривал пожухшую от слишком жаркого солнца желто-зеленую траву. Все было в порядке. * * * – Медсестра сказала отнести это в третий кабинет, – прижимая к губе палец, из которого брали кровь, Казутора потряс какими-то документами, которые держал в другой руке. – Не знаешь, где это? Больница по-прежнему была жуткой, неприятной и главное – серой. Поначалу, только войдя в здание, парень с трудом поборол в себе желание сбежать и больше никогда не появляться здесь, но теперь, рядом с невозмутимым Коко, на которого с многозначительными взглядами косились даже бабушки, невесть что делающие в больнице в такую рань, ему вдруг стало очень спокойно. – Ммм, третий кабинет? – Коко задумчиво взял листки бумаги. – Мы на первом этаже, а нумерация здесь идет только с пятого. Может, в подвале? – Тут еще и подвал есть? – мрачно переспросил Казутора, пытаясь понять: остановилась кровь, бегущая из маленькой дырочки в пальце, или еще нет. – Не хотел бы я там оказаться. – Видимо, придется, – вздохнув, «самый крутой парень в школе» решительно направился к темной лестнице. – Быстро занесем это и свалим отсюда. Школьники осторожно ступили на первую ступень и подозрительно огляделись, проклиная руководство больницы, решившее сэкономить на освещении. На верхних этажах было светло благодаря сияющему солнцу, а вот проход в подвал зиял в коридоре темнеющей дырой. Покачав головой, Коко первым начал спускаться вниз. Казутора не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. В подвале пахло сыростью и чем-то сладковатым. «Может, кофе врачи здесь пьют в перерывах»? – подумал парень и, медленно продвигаясь вперед, схватился за шершавую стену. Не сказать, что видимость была совсем нулевой, но идти все равно приходилось аккуратно. Один раз Казутора споткнулся, и тогда Коко достал из кармана дорогой телефон, чтобы хоть немного подсвечивать дорогу. Метров через десять школьники обнаружили дверь с кривой цифрой «один». Значит, они на верном пути… Казутора поежился, когда по ногам скользнул неприятный ветерок. Длинный коридор вовсе не был каким-нибудь страшным или жутким, но находиться здесь было неприятно. Спертый воздух набивался в легкие, вызывая желание скорее выбраться наружу и вдохнуть спасительную порцию кислорода. Единственным свидетельством того, что где-то в мире еще существует жизнь, была маячившая впереди белая спина друга. Почему-то при мысли о том, что эта обнадеживающая спина вдруг может исчезнуть, стало совсем уж жутко, и Казутора снова споткнулся. – Ханма-а-а! Парень резко вскинул голову: вокруг было сплошная темнота. Ни света от телефона Коко, ни самого друга рядом не было. Казутора резко дернулся назад и тут же налетел на холодную стену, легко принявшую его в свои ледяные объятья. – Коко, ты где? Коко, это ведь не смешно! Парень словил себя на мысли, что говорил излюбленными фразами героев тупых ужастиков, которые так любила смотреть Юдзуха. Черт, вот бы хотя бы она сейчас оказалась рядом. – Ханма, мы почти догнали тебя! Казутора всхлипнул и прокусил губу от ужаса. Это точно был не голос Коко. Что здесь происходит? Куда все подевались? Где-то рядом раздался шорох. Парень замер и внимательно прислушался, пытаясь уловить хоть что-то, кроме судорожного биения своего сердца. Вот, еще один шорох! Кто-то идет ему навстречу! Казутора метнулся было вперед, но тут же остановился, поняв, что звуки этот кто-то издает достаточно специфические. Шух-шух. Шух-шух. Шух. Перед глазами сразу появились окровавленные руки, хватающиеся за выступы в стене, чтобы подтянуть обессиленное тело. Шух-шух. Кто-то ползет к нему… Резко развернувшись, Казутора кинулся в противоположную сторону, то и дело врезаясь в холодные стены и падая на поворотах. Почему коридор вдруг стал таким длинным? Парень бежал, пока дыхание не перехватило и он безвольно не свалился на скользкий пол. Он оторвался от страшного преследователя? Казутора вздохнул и попытался подняться, но в ушах раздался новый звук: шшшш… дзинь. Кто-то… едет к нему на велосипеде? – Ханма! Детские ножки крутят педали, маленький палец упорно жмет на звонок, оповещая о приближении хозяина велосипеда. Внезапно Казутора понял, что встречаться с ним хочет еще меньше, чем с прошлым преследователем. Развернувшись, чтобы сбежать снова, парень замер, в ужасе распахивая глаза: за его лодыжку цеплялись бледные, окровавленные пальцы. * * * – Мать твою, ты чего орешь? Тора, что случилось? Парень резко открыл глаза – перед ним маячило испуганное лицо Коко. Казутора понял, что замер посередине темного коридора, а рядом, испуганно сжимая его плечо, стоит ничего не понимающий друг. Подвал. Они все еще в больнице. – Бежим отсюда скорее! – Казутора потянул парня в сторону, где, по его мнению, находился выход. – Они рядом! Он ползет! Несколько секунд Коко хлопал глазами, пытаясь сообразить, что вообще происходит, а затем облегченно вздохнул и прижал друга к себе, успокаивающе гладя того по затылку. Казутора тут же затих, позволяя себе раствориться в чужих объятьях, но страх продолжал витать в воздухе, и хотелось поскорее оказаться по возможности далеко от этого места. – Тора, ты ведь на самом деле не выспался, – Коко потрепал парня по темным волосам и чуть встряхнул его, пытаясь взбодрить. – Ты заснул прямо здесь. Снова кошмары? Казутора сдавленно посмотрел на друга. Кошмары? Кажется, он и вправду заснул прямо тут, стоя в коридоре страшной больницы. Парень тут же смутился и попытался объясниться за дурацкий случай, но внезапно школьников озарила вспышка яркого света, и из ближайшей двери показался молодой врач, в котором Казутора узнал человека, с которым уже встречался в кабинете несколько дней назад. – Что это вы здесь забыли? – хмуро поинтересовался мужчина, загораживая телом проход. – Это зона только для врачей. – Значит, медсестры у вас тупые, – тут же огрызнулся Коко, возвращаясь к своему привычному состоянию. – Нас направили в третий кабинет, а наверху таких нет! – Правда? – голос врача смягчился, и он неловко запустил руку в темные волосы. – Вечно Мидори путает третий и восьмой кабинеты! Ладно, давайте сюда свои бумаги, я передам. Коко грубовато пихнул документы в руки мужчины и поспешно направился к лестнице, ведущей наверх, утягивая Казутору за собой, а тот лишь растерянно качал головой, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность. И только на первом этаже, глядя на солнечный свет, просачивающийся сквозь грязные больничные окна, парень понял: ничего страшного не случилось. Это был всего лишь дурацкий сон, навеянный вчерашним нелепым рассказом Мицуи.