Шепот стен

– Эй, ты не шутил, когда говорил, что я буду отлично смотреться в Токио? – Вовсе нет. Ты очень подходишь этому городу. Будто родился там, но случайно оказался здесь. Казутора не увидел, но очень точно почувствовал, что после его слов на губах Коко расцвела довольная улыбка. В коридоре было пусто и тихо: все порядочные школьники давно разбрелись по кабинетам и честно отсиживали свои уроки. Казутора с Коко вернулись в школу полчаса назад, но желания идти на скучный английский ни у кого не возникло, и парни решили просто отсидеться в коридоре, чтобы слиться с толпой на перемене и спокойно отправиться на следующий урок. Казутора потянулся и удобнее устроился на коленях друга. Он не любил таких тесных телесных контактов. Он терпеть не мог ощущения чужих рук на своих плечах. Он не выносил, когда кто-то нарушал его личное пространство, оказываясь ближе, чем предполагала норма. Но именно сейчас, после того жуткого сна и холодных коридоров мерзкой больницы, крепкие объятья Коко возвращали в реальность и помогали понять, что все случившееся – нелепая случайность. Пустой школьный коридор был залит золотистым светом, проникающим из чуть приоткрытого окна. Солнечные лучи рисовали на полу кривые квадраты, скользили по стенам и терялись на широкой лестнице, ведущей на третий этаж. Со стороны кабинетов доносилось монотонное бурчание учителей, иногда через открытое окно слышались звуки проезжающих мимо машин. Хитрые прогульщики устроились на подоконнике и, свалив сумки с учебниками вниз, прижались друг к другу, не боясь, что в любой момент могут быть застуканными. Казутора прикрыл глаза и лежал на коленях друга, блаженно нежась в теплых лучах солнца. Вокруг было спокойно и светло, и все страхи в такие моменты отходили на задний план. Казалось, что время просто остановилось, и на какой-то момент можно выпасть из реальности, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. – Упала! Упала! Упала! Казутора резко открыл глаза и, почувствовав, как напряглись под ним колени Коко, принял вертикальное положение. В коридоре снова воцарилась идеальная тишина, но он был уверен, что еще секунду назад отчетливо слышал детский смех. Парни переглянулись, и по удивленно прищуренным глазам Коко Казутора понял: уловил странные звуки не только он. И это даже радовало. – Это еще что такое? – «самый крутой парень школы» подозрительно нахмурился, лениво сползая с подоконника. – Прогуливать уроки может только элита. Казутора хмыкнул, подбирая с пола тяжелую сумку. Шутки друга вернули его умиротворенное состояние, нарушенное резкими криками, но уже через минуту откуда-то из-за угла снова донеслось веселое: – Упала! Упала! Упала! Парни переглянулись. Удивительно, как на этот ор еще не показался никто из учителей, так любивших наводить порядок даже тогда, когда это было ненужно. По коридору разлился звонкий детский смех, смешанный с одним и тем же словом, выкрикиваемым с явным удовольствием: – Упала! Упала! Упала! – Я пойду разберусь, – коротко бросил Коко, направляясь к источнику раздражающих звуков. – Бесят придурки всякие. Чуть замявшись, Казутора последовал за другом, внимательно оглядываясь, чтобы снова не потерять того из вида, как это уже случилось в страшном сне. Конечно, в такую паранормальную ерунду парень не верил, но лишняя осторожность никогда не помешает. Кто знает, какие идиоты водятся в этой школе? Из-за своих невеселых мыслей, школьник и сам не заметил, как врезался в резко остановившегося Коко. Прямо перед ними возле приоткрытой двери, ведущей в кладовку, весело прыгал худенький мальчик лет семи, одетый в аккуратную белую рубашку, темно-синий пиджак и короткие школьные шорты, едва прикрывающие острые мальчишеские коленки. Именно он и кричал странную фразу: – Упала! Упала! Упала! Чуть прищурившись, Казутора сумел заметить то, что ему не удалось разглядеть сразу: из приоткрытой двери выглядывали две бледные, худенькие лодыжки и школьные туфли с ярко-розовой лентой. Парень вдруг подумал, что где-то уже видел нечто подобное. – Это еще что? – Коко с интересом наклонил голову и, запустив длинные пальцы в элегантно растрепанные волосы, весело фыркнул. – Кто-то спер мои привилегии и приполз в школу пьяным? Решительным шагом парень пошел к кладовке, и Казутора поспешно направился за ним, пытаясь угадать, кому хватило ума вытворить подобное в школе. Краем глаза он заметил, что странного мальчика уже нет на месте, и только из-за угла блеснули два любопытных глаза. Почему-то в солнечном и спокойном коридоре вдруг стало как-то неуютно. Что-то точно изменилось, но Казутора никак не мог понять, что именно: будто сам воздух стал другим. – Блять! – неожиданно Коко резко попятился назад и схватился за стену, чтобы не упасть. – Аканэ?! Казутора заинтересованно выглянул из-за плеча друга, но тут же охнул и отшатнулся, пытаясь удержать в себе рвотные позывы. На полу кладовки, среди всяких швабр и моющих средств, на самом деле лежала его одноклассница. Ноги Аканэ были неловко вытянуты в проходе, руки нелепо изломаны, будто девушка все еще пыталась за что-то ухватиться, а на лице застыло выражение дикого ужаса и боли. На лице, залитом кровью, стекающей из широкой раны, проходящей через всю голову Аканэ. * * * Когда прогульщики покинули полицейский участок, на улице уже заметно похолодало, а небо приобрело привычный в этих местах оранжевый оттенок. В полиции школьников продержали семь часов: достаточное количество времени, чтобы забыть даже свое имя. Казутора ощущал себя выжатым, как лимон, и даже ноги переставлял с трудом. В голове царила полная неразбериха, и понять, что к чему, у парня не получалось, из-за чего он бесился еще больше. Упрямые люди в форме твердили ему, что Аканэ мертва. Предположительно, потянулась за пачкой мела, но не удержалась и упала, ударившись головой о металлический угол полки. Но ведь этого не может быть – они разговаривали еще прошлым вечером! Казутора осторожно покосился на Коко. Парень стоял рядом и, засунув руки в карманы джинсов, хмуро разглядывал асфальт под своими ногами. По его лицу невозможно было определить, о чем именно он думает в этот момент, но одно Казутора понимал точно: рано или поздно что-то сказать все-таки придется. – Мне жаль, – он неловко коснулся рукава друга, пытаясь ободряюще улыбнуться, но нужные слова никак не желали находиться. – Вы, наверное, были… – Не думай об этом, – Коко резко поднял голову и благодарно кивнул, осторожно перехватывая чужую руку. – Поговорим потом, ты слишком вымотался. Отвести тебя домой? Казутора растерянно замер, удивляясь равнодушию парня, но затем решил, что, скорее всего, это какой-нибудь психологический шок. Он знал Аканэ не так долго, но все равно никак не мог смириться со случившимся и поверить, что все это правда, а ведь Коко знаком с девушкой с самого детства… Страшно представить, что он должен чувствовать сейчас. – Эй, я же не ребенок, – Казутора вздохнул и покачал головой, мечтая лишь о скорейшем возвращении домой. – Я сам дойду, ты ведь тоже устал. – Тора, – кажется, Коко хотел сказать что-то еще, но вдруг его лицо едва уловимо изменилось, и он поспешно добавил, будто сочиняя на ходу. – Скоро стемнеет и… – Эй, темнеть начнет только через час, если не позже, – парень покосился на оранжевое небо, по которому медленно плыли огненные облака. – Да и народу на улице полно, что со мной сделается? Было видно, что Коко слишком устал, чтобы спорить. Казутора понимал, что в любой другой ситуации парень точно настоял бы на своем, но сейчас под его глазами залегли темные мешки, а лицо Коко казалось особенно бледным и замученным. Именно поэтому он так легко сдался. Быстро обняв друга за плечи, Коко прошептал: – Пожалуйста, будь осторожен. – Я тебе отзвонюсь сразу же, как только приду, – честно пообещал Казутора, когда его выпустили из объятий. – Минут через десять, тут идти всего ничего. Коко едва заметно кивнул, и Казутора резко развернулся, быстрым шагом направляясь в сторону дома родственников Юдзухи. Парень чувствовал на себя тяжелый взгляд друга до тех пор, пока не завернул за ближайший угол, и это пугало. Неужели на Коко так подействовал жуткий случай? Казутора вздохнул и ускорил шаг, желая скорее добраться до дома. В голове полная каша, и осмыслить случившееся никак не получается. Ну не мог он поверить в то, что Аканэ мертва. Мертва из-за такой нелепой случайности. Кожа покрылась крупными мурашками, когда парень вспомнил, в каком состоянии они с другом нашли одноклассницу: светлые волосы слиплись от крови, руки изломаны, как у уродливой куклы, а на лице застыло выражение животного страха… Может, в тот момент она еще была жива? Интересно, что девушка забыла в кладовке? Может, учитель послал за мелом? Вряд ли, сейчас мел хранят в кабинетах, в шкафах, установленных в конце класса. Мысль о том, что Аканэ могла прогуливать занятия, прячась в чулане, Казутора отмел сразу же, понимая, что это уже на грани фантастики. Завтра нужно будет обязательно поговорить с Мицуей, ведь он был на уроке, а значит, должен знать, что же случилось. Задумавшись, парень не сразу заметил, что забыл перейти дорогу, и сейчас оказался на пустой детской площадке, состоящей из нескольких пестрых горок, двух маленьких каруселей и кучи каких-то перекладин, предназначенных, наверное, для юных альпинистов-самоубийц. На улице, несмотря на вечерний холодный ветер, было еще довольно тепло, но детей на площадке уже не было – заботливые родители увели своих чад домой. – Встречаемся с тобой только на детских площадках, – над ухом раздался веселый голос. – Как думаешь, это что-то значит? Казутора шарахнулся в сторону от неожиданности и, резко обернувшись, столкнулся с любопытным взглядом янтарных глаз, казавшихся золотистыми в лучах заходящего солнца. Ханма сидел на невысоком заборчике, вытянув перед собой длинные ноги, и откровенно разглядывал Казутору. Тот тут же смутился и опустил голову, понимая, что не выдерживает взгляда этих вечно смеющихся глаз, из которых, казалось, вот-вот должны вырваться озорные искорки. – Торопишься? – голос Ханмы был мягким и обволакивающим, словно туман, а потому парень отрицательно покачал головой, забыв об обещании, данном Коко пять минут назад. – Может, посидишь со мной? Чуть не сев мимо, Казутора неловко опустился на низкий заборчик и тут же поежился, когда рука случайно коснулась холодных пальцев его знакомого. Он и сам не понимал, почему вдруг изменил своему желанию и не пошел домой сразу же, как только выдалась такая возможность. Он очень устал, семь часов в полицейском участке выжали из него все силы, но Ханма притягивал к себе, вызывал желание сесть рядом и не уходить долго-долго. Для Казуторы это чувство было слишком новым и необычным, а потому пугало еще больше. – Тяжелый день? – Ханма повернулся и ободряюще улыбнулся, будто знал обо всех проблемах наперед. – Отвратительный, – парень кивнул, лениво разбрасывая песок носком белого кроссовка. – Мерзкий. – Уезжай отсюда. Может, еще успеешь. Казутора опешил. Он уже и забыл о странных словах нового знакомого, сказанных при их первой встрече, но теперь, услышав эту странную фразу вновь, парень вдруг начал злиться. Почему Ханма так хочет, чтобы он уехал? Он что, так мешает ему в этом городе? Да они ведь виделись всего два раза, что парень вообще может говорить, если не знает о нем совсем ничего? – Почему? – забыв об усталости, Казутора упрямо свел брови к переносице. – Ты мне уже второй раз твердишь, чтобы я уезжал. Я такой стремный, что ли? Ханма открыл было рот, чтобы что-то ответить, но внезапно напрягся и пристально вгляделся в дорогу, по которой беспечно шли люди, возвращающиеся с работы. Гость из Токио посмотрел туда же, но ничего, что могло бы привлечь внимания, не обнаружил. Почему-то ситуация до жути напомнила ему ту, что произошла в школе утром. Сначала все было точно так же, как и сейчас: тихо и спокойно. А потом Коко напрягся, почти как его новый знакомый секунду назад, и раздался этот жуткий крик. – Пошли отсюда, – парень вдруг схватил Казутору за руку и поспешно потащил в сторону жилых домов, нервно оглядываясь назад. – Я провожу тебя. Казутора хотел было вырваться из цепкой хватки, но, почувствовав холодные пальцы Ханмы на своем запястье, понял, что не хочет отпускать эту ледяную руку. Он пытался разглядеть то, что так не понравилось его недавнему спасителю, но сквозь плотный поток людей ничего, что могло бы показаться хоть чуть-чуть подозрительным, не заметил. Ханма шел быстро, не оглядываясь, и на его лице все сильнее проступало выражение сильнейшей озабоченности. Его спутнику даже показалось, что он услышал напряженный шепот: – Нужно успеть… На улице вдруг стало заметно холоднее. Казутора почувствовал себя так, словно со всех сторон за ним наблюдают десятки озлобленных глаз, а их обладатели вот-вот готовы показаться из тени. Сердце начало биться быстрее. Ханма рядом упрямо несся вперед, глядя себе под ноги, а люди удивленно оборачивались им вслед, испуганно отшатываясь в сторону. – Что, черт возьми, происходит? – когда дыхание сбилось, и силы окончательно покинули тело, Казутора резко остановился и выжидательно посмотрел на нового знакомого, требуя объяснений. – Почему мы убегаем? Ханма встал рядом и, кинув быстрый взгляд через плечо, облегченно улыбнулся. После этого он прикрыл глаза и спокойно произнес: – Одноклассники там мои шли. Не хотелось встречаться. – Одноклассники? Казутора приподнял одну бровь, а затем истерично хихикнул, постаравшись выдать это за приступ кашля. Надо же, он успел выдумать себе столько глупостей, а все оказалось так просто и банально. Наверное, это все из-за Аканэ – слишком большим стрессом стал этот жуткий случай. А ведь раньше, еще в Токио, Казутора сам часто бегал по улицам, пряча лицо за плотным шарфом, чтобы не пересекаться с отвратительными одноклассниками. – Понимаю, – парень кивнул и, заметив, что новый знакомый продолжил путь, как бы невзначай поинтересовался. – А ты в каком классе? – Первый класс старшей школы, – скучным голосом пробубнил Ханма, всем своим видом показывая, что эта тема его совсем не интересует. – Это имеет значение? Казутора быстро покачал головой и растерянно покосился в сторону, глядя на медленно скрывающееся за горизонтом солнце. За прошедшие несколько дней в школе он внимательно вглядывался в каждое лицо, разглядывал каждого школьника, но знакомых янтарных глаз так и не обнаружил. – А ты… – Я на больничном сейчас, – Ханма обезоруживающе улыбнулся и одним легким движение руки взъерошил высветленную челку. – Подхватил простуду летом: неудачник, правда? Услышав это, Казутора чуть ли не засиял от радости. Нужно срочно убираться из этого города, где каждый второй верит во всякую паранормальную ерунду, а то и самому можно до такого докатиться. Парень болеет, а потому не ходит в школу и тусуется возле больницы – все эти факты казались такими естественными, что Казутора не сумел сдержать улыбки. – И все-таки, – неуверенно начал он, опасаясь, что сейчас снова спросит какой-нибудь очевидный бред. – Почему я должен уехать? – Твой дом. – Что? – Казутора чуть не врезался в спину нового знакомого из-за внезапной остановки, после чего удивленно переспросил. – Мой дом? – Ну да, – Ханма снова хмыкнул, насмешливо сощурившись, и кивком головы указал на стоящий чуть впереди двухэтажный дом. – Мы пришли. Гость из Токио непонимающе смотрел то на парня, спокойно стоящего рядом, то на жилище родственников Юдзухи, в свете заходящего солнца казавшегося оранжевым, как и все остальные предметы вокруг. Ханма внимательно разглядывал его, стоя на расстоянии вытянутой руки, а затем внезапно оказался совсем близко. Через секунду Казутора почувствовал, как холодные руки осторожно обвивают его талию, а такой красивый голос мягко шепчет: – Тора, будь осторожен. В следующий момент Ханма уже отшатнулся в сторону и, не проронив ни слова, быстро зашагал в обратном направлении, рассеянно огибая не замечающих его взрослых, занятых лишь своими переживаниями и проблемами. А Казутора продолжал стоять на середине дороги и, глуповато поглаживая себя по рукам, словно стремясь сохранить прикосновения ледяных пальцев на своей коже, смотрел на растворяющегося в толпе парня. Если бы сейчас Юдзуха спросила его, что значит «почувствовать любовь по-настоящему», он бы ответил ей: «Когда даже от одного прикосновения память отшибает, а по коже пробегают миллионы электрических зарядов». А уже потом, на пороге дома, который на ближайшее время может считать своим, Казутора вдруг вспомнил: он не сообщал Ханме ни своего имени, ни адреса.