Слишком теплые чувства внутри меня.

Конец июля всегда выдается очень теплым и солнечным, с редкими грибными дождями после которых дети целой сворой бегут в лес, в надежде собрать больше ягод и грибов. Первое самим съесть, по дороге домой, а второе, менее вкусное, отдать родителям. В их поместье тоже немало детей, но в основном это дети тех слуг, что работают на полях и в садах, а живут в собственных домишках из брусьев. Зимой в них топятся печки и там всегда по своему уютно. Ветер шуршал запутываясь в листьях яблони и скидывая пару-тройку уже наливных, свежих плодов на землю в высокую траву или кому-нибудь на голову. Он будто разговаривал сам с собой, в этом одиноко в яблоневом саду, или не совсем один? — Раз, два… — Родион выборочно брал красные плоды с земли крутил их осматривал и аккуратно, с трепетом клал в большую корзину. Тишина обвалакивала его, от чего Раскольников мог слышать шуршание и тресканье веток и иногда падающих яблок. Где то там за садом кричали дети, играя. Но они где-то там. А Родион прямо сейчас и прямо здесь. Сидит под деревом яблони, которой уже больше лет чем самому слуге, раза в два-три. Коленями он чувствует холод земли, в носу стоит свежий фруктовый запах в перемешку со скошенной травой. Конечно он не послушал Разумихина и сразу же, на следующий день, как ни в чем не бывало, работал. Будто ничего и небыло. Юноша слишком упрям, а может не любит конкуренцию, но факт остается фактом. Родион снова на ногах, не жалея себя. Ему и правду лучше. Ну может быть чуть-чуть. С таким ветром облака спешат в неизвестном направлении, оголяя голубое небо. За их большим трех этажным домом прячется солнце. Видны только его лучи которые чуть слепят глаз, стоит только посмотреть в его сторону. Все это выглядело очень вкусно и будь Родион художником, он бы нарисовал такую картину которой бы восхищались все кому не лень. И Дмитрий в том числе. «Идиот я, Родя, идиот… Положив на тебя руки я сам себя убивал, нещадно… ты кажется души во мне нечаишь и продолжаешь покорно служить… от чего же так? Разве, я хороший человек после этого? Не думай, милый мой. Хоть ты и простил меня, я все еще думаю, что отстранил я тебя от себя хоть мы и не сближались еще вовсе. Я придумал сам себе в мечтах этот мир нежности надеясь воплотить его хоть как-то. Сделав тебе подарок, я думал немного прикоснуться к тебе. Хотя бы к твоим эмоциям, настоящим. Одним мигом я испортил, все чего даже еще не построил и заставил почувствовать боль.» Смешно и грустно одновременно. Разумихин часто обращался к Роде в своих письмах, без адреса и ответа. Так он высказывался уже не самому себе, а ему. Но тот молчит. Не знает. Дмитрий предпологает, что Раскольников может ответить. Огорчается. Он думает что Раскольников его самого ненавидит. Внутри что-то рвется, звеня. Душа болит, и в тоже время разрывается в немом крике от любви, распирающей, желающей рассказать, показать себя объекту вожделения. Тому, кому автор так много уже написал и так много выразил слов заботы извенений и обвинений себя же. Глупая, детсткая шалость никогда, никем нераскрытая. В спальне светло. Только из темных углов, вот-вот кто-то вылезет. Кажется это его страхи. С ними Дмитрий живет уже много лет. Прячет их тут. Никому не показывая. Зачем? Ведь они на то и страхи. Чтоб пугать. А пугать людей не хотелось. Его самого сковывал животный страх испортить все и опорочить себя. Он не доконца уверен в своих чувствах и еще больше не уверен, сможет ли он когда нибудь сказать обо всем Раскольникову, который как ангел, не менее, во всем помогает и оберегает. Чувство тоски и липкого страха накрывало с неистовой силой и продолжается это так долго, что Дмитрий уже забыл когда это началось. Пыль летала по комнате будто второй воздух, как будто так и надо. И все правильно. Снаружи его души вокруг так красиво, но внутри же очень отвратительно и темно. Сам себе Разумихин иногда смеется в одиночестве, вопрошая откуда у него, такого человека, полного негативных эмоций и вечно не снятых масок лицемерия и улыбки, есть такое чистое чувство как любовь, о которой пишут в книгах. Да. Пусть она немного не к тому человеку, о котором в тех же книгах пишется, но чувства ведь совпадают. Или нет? А может это просто его больной разум настолько прогнил, что любовь, от странной, необъяснимой и извращенной тяги, он напрочь забыл как отличить. Вот и сидит. Страдает почем зря. Все это только одни сомнения и доводы. А когда будут ответы и наконец-то решения проблем, которые так и накрывают с головой и заставляют чувствовать теплоту внутри от вида мужского, с тонкими чертами, лица. Ответа и на это вопрос он не знает. Брождение по комнате уже продолжительное время дает своё и становится неимоверно душно. Уставшая рука на распашку открывает большое окно и полупрозрачная тюль, как что-то святое, от играющегося снаружи ветра гуляет, извиваясь и придаваясь красивым и нежным по девчачьи формам похожие на волны у моря в вечерний закат. Прохладно. Душевные терзания никуда не уходят, но это все же лучше, чем ничего. Дмитрий чуть облокотившись на косяк склонив голову к прохладному дереву смотрит в никуда. Просто перед собой. Ничего нового он уже здесь не увидит. За всю жизнь молодой господин изучил каждый сантиметр вдоль и поперек. Ничего не обычного. Дом как дом. Такой же большой и со своими владениями, как и у всех богатеньких людей, чье нутро так же источает гнилью, как и у Дмитрия. По крайней мере он так считает. Разумихин устало поднимает взгляд на голубое небо. Красиво. Очень чистое и такое невинное. Мать его тоже там. На чистом и невинном небе. Помнит Дмитрий смутно, но она кажется была очень доброй перед тем как умереть. Она старалась воспитывать мальчика так, как позволяло ей материнское сердце. Когда-то давно ребенок был очень желанным в их семье. Рождение Дмитрия было поистене праздником для всех. Даже для слуг не то что для самой пары. А после она умерла. Вот так просто. Причина до сих пор неизвестна. Дмитрию было четыре, он тогда мало что понимал и не сразу сообразил что мамы больше нет. После ее смерти отец стал грубее в разы, хотя сам по себе раньше он был очень улыбчив и в полне себе счастлив. Был. Потеря жены подкосила его и мужчина впал в отчаяние и неконтролируемую агрессию. Впрочем Дмитрий так часто прокручивал эти воспоминания в голове, что сейчас он не так бурно на это все реагирует. Появилось некое смирение, что ли или просто свыкся, черт его знает. Взгляд медленно опустился вниз. Обычный яблочные сад. Ничего необычного. Только Родя по одной из яблонь сидит. Не послушал все-таки. Упрямый до изнеможения. Но возможно и этот фактор тоже входит в список Разумихина за что он любит Родю. В такие моменты он невыносим. В этом весь Родион Раскольников. От таких мыслей сразу стало как-то полегче. — Нужно работать, — констатация факта и некий толчек для хоть какого-то действия. Не весь день же стоять ему вот так смотреть в окно и позволять унынию забрать себя полностью. У него куча бумаг которые стоило разобрать. ****** — Дунь, все хорошо. Правда. Я в полном порядке. — Родь ты верно смеешься на до мной. Тебе лежать нужно, а ты бегаешь и прыгаешь вокруг Дмитрия. Он сказал тебе что бы ты ближайшую неделю не то что работал, даже с кровати не поднимался. Ты жертвенно отдаешь ему всего себя, — Дуня без успешо пыталась вправить мозги своему брату, а толку? Уперся и стоит на своем так еще и кажется рад, тому что сново работает. Стоит разрезает шарлотку и улыбается своим мыслям. Кто знает что у него в голове. — Мы с тобой чем то похожи. Не правдаль? — он, кажется полностью погрузился в свое дело и не особо был заинтересован в их разговоре. — Родя ты мой брат! Я обязана тебе помогать как и ты мне. Мы родственники! Авдотья вообще не понимала логики старшего. Да, Разумихин их хозяин, но причем тут Раскольников. Зачем он бегает за ним настолько сильно, будто за девушкой. Жертвует собой и во всем винит себя, когда объективно неправильно поступил Дмитрий. — влюбился чтоли.? — слова сами вылетели из рта девушки. Как-то необдумано. Раскольников побледнев резко обернулся на сестру. — Ты прекрасно знаешь кто мы, ты прекрасно знаешь, что мы должны делать и ты прекрасно знаешь что нам будет за то, если мы не будем выполнять свои обязанности. Так почему ты спрашиваешь меня о том, что я должен и обязан делать. Я с самого рождения как с ним, так и с тобой. Я не могу не делать все для него. От нашего хозяина зависит наша жизнь и ты это тоже знаешь. Пожалуйста хватит меня расспрашивать о таких глупых вещах. Ты не ребенок ты должна это понимать. Дуня молчала. Она не понимала резкой вспышки гнева своего брата. Развернувшись, девушка вышла из кухни ничего несказав в ответ, оставив Родиона совершенно одного.