От сумы и тюрьмы

— Не знаю, что у тебя в планах, Эльсир, но ты ставишь передо мной непростые задачи, — вздохнул Амрас, отпивая из кружки холодный эль. Они снова сидели в беседке в тени сада, а в Свартальвхейме снова стояла невыносимая жара. — Думаю, я знаю, кто тебе может помочь. Есть у меня несколько знакомых, специализирующихся на подобных, кхм, услугах. Но берут они ой как не мало.    — За качество не жалко платить, — бесстрастно ответил Локи.   — Если бы ты рассказал мне, что именно тебя интересует…   Локи только улыбнулся.   — Сущая безделица, дорогой Амрас. Поверь, я бы и беспокоить тебя не стал по такой ерунде, если бы не был совсем новичком в вашем мире.   Амрас усмехнулся.   — Я сведу тебя с моими знакомыми, а ты уже сам решишь, с кем будешь работать.  А пока не желаешь ли развлечься?   На развлечения Локи совершенно не был настроен.   — А ещё я бы хотел купить твоего раба, — внезапно сказал он.    В этот момент он очень ярко представил себе, как его мать в Вальхалле краснеет от стыда. В ушах зазвучали первые строчки обвинительного приговора, который он обязательно получит, когда все это неизбежно вскроется.    Он предложил купить раба.   Он, принц Асгарда, недавно помилованный после нападения на один из миров Иггдрасиля, предложил купить раба.    — Какого раба? — ровно спросил Амрас.   — Смертного.   — Мирдина? — Амрас не сдержал удивления. — И зачем же он тебе?   — А зачем нужны секс-рабы? — вопросом на вопрос ответил Локи.   Амрас снова приложился к кружке, и когда он поднял взгляд на Локи, в нем читалось любопытство.   — Знаешь, у меня многие просили его купить. Кирдан, например. Ему этот смертный очень понравился.   Даже не используй сейчас Локи свою магию, чтобы чувствовать эмоции, он бы понял, что это блеф. Амрас с ходу начал набивать цену.   — Кирдан, — усмехнулся Локи. — Зачем ему собственный раб, ему самому-то жить негде. Мы оба знаем, что скоро у тебя появится новая шлюха, и он отвлечется на нее. Давай без этих игр, Амрас. У тебя есть товар, и я предлагаю его купить.   — А зачем раб тебе? Ты и сам контрабандист, где ты его будешь держать?   — Поверь, я ему дело найду.   — Не сомневаюсь, — улыбнулся Амрас. — Хорошо, можно и без игр. Двести.   Локи присвистнул.   — Где ты такие цены видел!   — Просто математика. Смотри, каждый день он обрабатывает шестнадцать-восемнадцать клиентов, а это деньги…   — Не больше десяти, — сразу срезал Локи. — А если альвийцев, то и вовсе максимум шесть.   Он почувствовал вспышку возмущения в Амрасе. Естественно, он понятия не имел, сколько клиентов обслуживал раб, ему даже в голову не пришло бы наблюдать за чем-то подобным, но цифры занизил намеренно.   — Плюс расходы на асаву, еду, одежду, лечение.   — Одежду? — глумливо изогнул бровь Локи.   — Двести — это буквально себестоимость всех моих вложений в этого смертного, Эльсир. Поверь мне, — состроил честные глаза Амрас.   — Сотка и не больше, — покачал головой Локи.   — Если ты его продашь, то заработаешь куда больше.   — Сотка.   — Что ж, тогда извини, Эльсир, — развел руками Амрас. — Я не могу работать себе в убыток, ты же понимаешь.   — Понимаю, — не стал спорить Локи, глядя на часы, висевшие под потолком беседки. — Что ж, у меня сейчас кое-какие дела, так что вернёмся к этому позже. Подумай о моем предложении, — Локи встал и на прощание протянул Амрасу руку. — Как знать, может, тебе понадобится что-то помимо денег?  

= II = II = II =

  — Я думал, мы обсудили это еще на прошлой неделе, — ответил Один, не сбавляя шага.   — Ты сказал «нет» и ушел на Совет, — Локи шел вровень с царем. — Это не было похоже на обсуждение.   — Ну, тогда ты уже знаешь мой ответ.   Стражники раскрыли перед ними ворота, и они вышли в тронный зал. Совершенно пустой в это время дня, так что их шаги разносились гулким эхом.   — Насколько мне не изменяет память, — продолжил Один, — тебя никогда в жизни не интересовали военные традиции Асгарда.   — А я и не о традициях говорю. Нашей армии нужны реформы.   — С чего у тебя вообще возникла эта идея?   — С чего? — Локи чуть не споткнулся на ходу от этого вопроса. Он остановился и оглянулся на зал, который они успели почти полностью пересечь. Один остановился тоже. — Вон, взгляни на ту колонну, — указал Локи. — Красивая, да? На прошлой неделе поставили. Рассказать, что стало с предыдущей?   — Избавь меня, — сухо ответил Один. — В отличие от тебя я был здесь, так что не строй из себя слишком много.   Локи сжал челюсть, в последний момент сдерживая какой-нибудь колкий ответ. Да, его не было наверху, когда на Асгард напали темные эльфы Малекита, он был в тюрьме и не мог защитить ни свой мир, ни дворец, ни… никого. Это был его долг, и он не выполнил его, потому что отбывал наказание, и, конечно же, все считали теперь, что Локи должно быть нестерпимо стыдно за это все.    Локи не позволил себе даже дрогнуть. Ни смягчить взгляд, ни хоть чуть-чуть опустить плечи.    — Армии нужно новое оружие, — настойчиво повторил он.   — Мы сильны, пока остаемся верны себе и своим традициям. И наше оружие — одна из главных наших традиций.   — Это оружие никого не способно защитить!   — А защищает и не оружие, а люди. Воины, мужчины, у которых есть честь. Ты еще помнишь, что такое честь, Локи? Мы не прячемся за заклинаниями, пулями или лазерными лучами! Когда враг приходит, мы встречаем его в открытом бою, и если суждено погибнуть, погибаем мы с мечом в руках. Как это делали наши предки. Как это сделала твоя мать!   Локи против воли почувствовал, как глаза начинает жечь.   О нет, у них впереди еще слишком долгий разговор, только не…   — А тебе не пришло в голову, что если бы мы использовали более современное оружие, то мама была бы жива?   — Послушай меня, щенок..!   Перед тем, как исчезнуть, Локи успел увидеть, как гневно сверкнули глаза Одина.  

= II = II = II =

  …Золотистый блеск в глубине голубоватого дыма…   — Какая забавная игрушка…   …Пронизывающий жар в груди распространяется по всему телу…   — Ты нам еще неплохо послужишь, да?..   …Да-да-да, я сделаю все, пожалуйста, я сделаю все…   …Жарко, так жарко, он не может дышать, не может говорить, воздух вязкий и такой горячий, обжигает горло, легкие, сжигает его изнутри…   …Пожалуйста… пожалуйста… я сделаю все…   — Ты же хочешь порадовать нас…   …Тяжелая рука ложится ему на плечо, и он наконец-то чувствует облегчение…   …золотистый свет в сердцевине голубого камня…   Спасибо, хоз…  

= II = II = II =

  К разговору о смертном они вернулись через неделю.   — Ну-у-у, дорогой Эльсир, — с улыбкой протянул Амрас. — Мы с тобой уже столько времени вместе работаем. Конечно, я продам тебе этого раба, как для дорогого друга всего за сто семьдесят тысяч.   Честно говоря, Локи даже не был уверен, что вообще заинтересован в этой сделке. Ему нахрен были не нужны рабы, тем более рабы-смертные, тем более смертные, с которыми он пересекался в не самый лучший период своей жизни, и которые сделали его жизнь только сложнее. Больше того, это было запрещено законами Асгарда, и его мама в Вальхалле (стопстопстоп), наверное, уже раз сто отреклась от него (замолчи).   Да, смертный знал его настоящее имя и мог представлять угрозу для легенды Локи, ну так проще было убить его или вырвать ему язык, чем платить за него такие деньги.   Но Локи понимал, что Амрас не оценит, если он возьмет и убьет одного из самых популярных его сексуальных рабов, а ссориться с Амрасом все же не хотелось. К тому же… ну, сложно сказать, но Локи… ему вроде как было немного жаль смертного. Он и сам помнил, каково это, когда все твои мысли и желания подчинены кому-то другому, когда ни единая клеточка твоего тела не принадлежит тебе. Но не выкупать же ему теперь всех рабов?   Без особого желания он выставил свою цену:   — Сто тридцать.   — Эльсир, мой друг, ты же понимаешь, что, отдав тебе его за такие деньги, я понесу сплошные убытки?   — Но ведь и ты, дорогой Амрас, понимаешь, что обдолбанный смертный больше ста пятидесяти не стоит, — улыбнулся Локи.   — Это уже зависит от того, как ты сторгуешься с покупателем, — Амрас тут же отзеркалил его оскал.   — Ну что ты, я же не могу обманывать покупателей, — искренне удивился Локи.   Амрас рассмеялся.   — Ну, хорошо, — наконец-то сказал он. — Только потому, что мы с тобой уже долго работаем вместе, и ты надёжный партнёр, то я подумаю не только о своей выгоде, но и о твоей, и отдам его за… сто сорок тысяч.   — Да за такие деньги ты мне ещё и сам должен останешься, — возмутился Локи.   Амрас расстроенно покачал головой и налил кубок вина, который протянул Локи.   — Послушай, дорогой мой, мне бы не хотелось, чтобы какой-то попользованный сексуальный раб испортил нашу с тобой дружбу. Давай забудем об этой сделке?    Локи недовольно поджал губы. Судя по всему, торговаться дальше Амрас был не намерен. Сто сорок тысяч, конечно, не было пределом для Локи, но оказалось выше той суммы, на которую он был готов.   И нахера ему только понадобился этот чертов смертный?..   — Ладно, бездна с тобой. Сто сорок так сто сорок, но он должен быть полностью здоров.   — Разумеется, — разулыбался Амрас и махнул стоявшей у стола официантке. — Пусть приведут мирдина.   Меньше, чем через минуту несколько слуг подвели к их беседке смертного. Локи взглянул на него и ещё сильнее нахмурился.   Смертный был одет в обычную рабскую робу: два длинных куска черной полупрозрачной ткани, перекинутые через его плечи и прихваченные широким поясом на бедрах и широкими же лентами у стоп. Его руки были заведены за спину и связаны витиеватым сетчатым узлом, запястья были скованы наручниками, а под тканью были видны красные веревки, обвивающие его шею, плечи и грудь. Нижняя половина его лица была закрыта кожаной маской, плотно обхватывающей подбородок и закрывающей рот. Взгляд смертного был совершенно обдолбанным, и камни в его черном кожаном ошейнике горели малиновым светом.   …Золотистый блеск в глубине голубоватого дыма…   — Ты же хочешь порадовать своего хоз…   Раба посадили на колени перед их столом, и Локи обошел его по кругу, внимательно рассматривая.    — Как видишь, я заранее позаботился о том, чтобы придать ему товарный вид.   Да уж. Товарный вид Локи отлично видел. Веревки плотно оплетали руки раба, а узлы на них были ровными и красивыми. Локи не слишком разбирался в эротическом связывании, это было альвхеймское искусство, которое широко разлетелось по всему Иггдрасилю, но даже на свой не слишком профессиональный взгляд мог оценить сложность плетения. На него ушло не меньше часа, наверное.   Амрас наклонился и погладил раба по щеке, и тот повернул голову под прикосновение.   — Его со вчерашнего вечера никто не трахал. Видишь, как возбужден?   Все его тело действительно напряженно дрожало, руки сжимались в кулаки и разжимались, и под веревками было видно, что его кожа была покрыта мурашками.   — Вижу, — мрачно согласился Локи.   Амрас невинно улыбнулся, делая вид, что не понимает причин недовольства, и Локи оставалось только вздохнуть. Амрас явно намеревался отдать ему раба, так что Локи мог бы доторговаться до ста тридцати, а может, даже и ниже. Обидно, конечно, но что ж, недаром он никогда не занимался торговлей.   — Но если ты передумал…   — Ну что ты, — насилу улыбнулся Локи. — Ты приложил столько усилий, чтобы подготовить его, теперь я просто обязан его взять.   Локи достал несколько чехлов с пятитысячными монетами и отдал их Амрасу. Тот убрал деньги, хлопнул в ладони, и один из слуг тут же положил перед ним футляр, в котором оказался… ошейник? Тоже черный, но камни у него были прозрачными.    Рабский ошейник. Так вот как он выглядел, когда не был надет…   Амрас поднял его и показал Локи.    — Кожа целая, все камни вплавлены. Можешь проверить.   Локи действительно было любопытно посмотреть на артефакт, так что он взял ошейник и… почувствовал себя хреново. От артефакта тянуло сильной подавляющей магией, несмотря на то, что он был в «спящем» состоянии.    …Золотистый свет в глубине голубоватого тумана… Однажды он уже чувствовал нечто похожее.   …Он весь в огне, он не может дышать…   Когда ему дали в руки Скипетр. ...От металлической рукояти прохлада разливается по всему телу, так хорошо, боги, как же хорошо…   Первым его порывом было отбросить ошейник, но он сдержался и почти заставил себя всё-таки осмотреть артефакт.   На внутренней стороне в камни были вделаны тонкие короткие шипы, а края ошейника были окантованы красной нитью. На коже не было никаких рун или символов, которые указывали бы на используемые тут заклинания, но нити магии были вплетены в сам материал, и Локи даже немного залюбовался их плотной вязью.   Артефакт был опасен, жесток и безжалостен, но с магической точки зрения очень красив. Словно какое-нибудь экзотическое животное из морских глубин.   Локи перевел взгляд на смертного и увидел, как тот опустил глаза. Все это время раб наблюдал за ним, и Локи ослабил ментальные щиты, чтобы настроиться на смертного. И… почти сразу «захлопнул» обратно. Он будто на себе почувствовал сильнейший жар, растекающийся по венам под кожей смертного.    …Так жарко, он горит заживо…   Понадобилось все самообладание, чтобы небрежно положить ошейник обратно на стол.   — Вроде, все хорошо.   Он еще раз глянул на смертного, задаваясь сейчас другим вопросом: а понимал ли тот, что сейчас вообще происходило?   Амрас взял ошейник и подошел к рабу. С помощью магической личной печати он снял с него бордельный ошейник и бросил его на стол, и Локи увидел, что по шее смертного кольцом расползлись небольшие кровавые ранки размером с сигаретные ожоги. Прямо на них Амрас надел новый ошейник, хорошенько его затянув. Смертный дернулся, издал тихий хриплый стон и быстро задышал. От артефакта по его венам пробежали розоватые искры, подсветив сосуды на шее, щеках, плечах и груди, и что-то бледно-розовое блеснуло в его глазах.   У смертного не было ни малейшей собственной защиты от магии, и подчиняющая сила артефакта тут же накрыла его, добравшись до разума без единого сопротивления.   — Любые прямые приказы он выполнит мгновенно и максимально точно, косвенные — тоже, а если допустит ошибку, то ошейник его накажет, — давал инструкции Амрас, запечатывая артефакт. — В то же время чем больше удовольствия он доставит хозяину, тем больше асавы получит.  Классические кнут и пряник. И да. До того, как продашь его, можешь трахать сколько угодно, но не кончай в него. Ошейник запомнит тебя, как его хозяина, и продать его будет сложнее.   — А смерть от передоза ему не грозит?   — Нет. Правда, это смертный, он в любом случае протянет… не так долго, как другие рабы.   Локи продолжал наблюдать за рабом. Тот стоял на коленях, глядя куда-то в пустоту и совершенно не реагировал на происходящее. Со своего места Локи не видел его глаза, но во всей его позе читалось что-то…    — А ошейник? Обязательно так прочно его закреплять? — наивно поинтересовался Локи. — Вдруг захотят другой?   — Наденут поверх этого, — категорично ответил Амрас. — В этом ошейнике камни с асавой. Покупателям об этом не говори, но сам ты должен знать. Ошейник зачарован так, что его невозможно снять никак: ни порвать, ни заколдовать, ни по воле хозяина, ни с его смертью, ни со смертью раба — никак. И камни разбить тоже невозможно. Но это не означает, что какие-нибудь наркоманы не попытаются это сделать, так что придержи информацию про асаву при себе.   Локи кивнул. В Свартальвхейме стоял строгий запрет на вывоз асавы. Сварты очень ревниво берегли собственную дрянь и лично расправлялись со всеми контрабандистами и драг-дилерами, которые нарушали их закон. В пределах мира асаву можно было употреблять сколько угодно, но вывозить даже для личного пользования было нельзя. А если это делалось, например, в составе каких-нибудь артефактов, зелий (не только наркотических, но и лечебных) или чего-то еще, то она запечатывалась внутрь так прочно, что ее было невозможно вытащить.   — Даже если отрезать ему голову? — не то чтобы Локи собирался это делать, просто стало любопытно.   — Только если отрезать и голову, и остальное туловище и выскоблить все кости и мышцы из кольца ошейника, — серьезно ответил Амрас. — Но, если раб погибнет, ошейник тут же воспламенится.   — Похоже, у вас все предусмотрено.   — Именно. Так что говори, что ошейник просто подчиняющий. Любой маг это подтвердит, — Амрас снова вернулся к запечатыванию ошейника. — К тому же в этом нет смысла. Без ошейника он просто… — Амрас отвел глаза в сторону, подбирая удачное слово, но в итоге сдался: — Смертный. Ты же был в Мидгарде, знаешь, что в них самих ничего этакого нет. Не спорю, жертвы насилия по-своему вкусные, особенно если не давать им адаптироваться. Трахать их — отдельный вид удовольствия, но зачем для этого тратиться на секс-раба?   Амрас весело улыбнулся, радуясь своей шутке. Локи почувствовал, что его сейчас стошнит от этого цинизма.   — И правда, — как-то бесцветно ответил он, рассматривая лежавший на столе старый ошейник. У него в камнях тоже были шипы, и вся его внутренняя сторона была покрыта кровью.  — Впрочем, альвийцам смертные нравятся в любом виде, – продолжал рассуждать Амрас.  — Особенно в виде стейка с кровью. Интересный факт, который Локи нашел вообще случайно: светлые альвы долгое время всерьез занимались похищением смертных из Мидгарда (а иногда и детей из Свартальвхейма, и даже из Ванахейма), чтобы пустить их мясо себе на шашлычок, а кости и волосы – на какие-нибудь зелья. Собственно, еще одна причина, по которой Асгард в свое время категорически запретил подобное веселье. Но в фольклоре Мидгарда до сих пор сохранились страшные истории про фей, эльфов, пикси и прочих тварей, внешность которых (ну, если не обращать внимание на рост) была очень похожа на внешность светлых альвов. Тоже стройные, длинноволосые, с заостренными ушами и тонкими чертами лица, и живут они в полной гармонии с природой. Альвы очень нравились смертным внешне, а смертные нравились альвам в качестве еды. Такая вот ирония судьбы — Почему он такой тощий?   Локи, конечно, довольно смутно помнил этого смертного, каким тот был раньше, но сейчас было очевидно, что он был ненормально худым. Даже под тканью и веревками были заметны выступающие ребра и впалый живот, а его лицо казалось заострившимся.   — Мы кормили его только жидкой пищей.   — Какая-то специальная диета для шлюх?    — Хах, даже не знаю. От любой другой еды его рвало.   Понятно.   Закончив накладывать заклинания на ошейник, Амрас поправил маску на лице раба и вернулся за стол.   — Красавец, да? — полюбовался он своей работой, и Локи был вынужден с ним согласиться.   — Выглядит очень… завлекательно.   Особенно в этом наморднике.   Локи невольно вспомнил свои последние часы в Мидгарде тогда, после вторжения читаури в Нью-Йорк. Как все эти мидгардские воители провожали их с Тором, и этот смертный был среди них. Хорошо одетый, красиво выглядящий, он улыбался торжествующе и злорадно. Солнечные очки скрывали его глаза, но даже сквозь них Локи чувствовал на себе его уверенный взгляд.    «Впредь веди себя хорошо», — сказал кто-то из них.   А Локи стоял перед ними закованный в цепи и с «железным кляпом» на лице. Он не мог ни просить, ни говорить, ни кричать. Скипетр все еще находился где-то поблизости, и Локи продолжал чувствовать его подавляющую магию, хотя и слабее. Он уже начинал осознавать себя и окружающую реальность, но где-то под кожей, глубоко внутри костей он все еще чувствовал болезненный жар, а мысли в голове вращались лишь вокруг желания все равно выполнить приказ Таноса.    И он не мог ни о чем из этого сказать.   Сейчас он сидел на мягком диване в тенистом саду, а этот смертный, со связанными руками и зажатым ртом, стоял перед ним на коленях и смотрел на него замутненным взглядом. Тоже не осознающий ни себя, ни мира вокруг, только желающий угодить ему, Локи.   И тут он подумал, что смертный и правда выглядел красиво. Локи представил, как мог бы привести его в свои покои и сделать с ним все, что захочет. Кинуть на кровать, раздвинуть его ноги и сначала медленно-медленно, потом быстро и жестко, потом снова медленно трахать его. Он мог бы снять блоки со своей эмпатии и, ориентируясь только на эмоции смертного, мучительно медленно вести его к оргазму. Смертный изгибался бы под ним, не способный дотронуться до своего члена, чтобы скорее удовлетворить себя, не способный даже попросить об этом, стонущий, но немой, послушный и безотказный.   Или он мог бы, также, ориентируясь на эмоции, довести его до такого ужаса, который не смог бы перекрыть даже наркотик. Заставить его вырываться из-под себя, выть и стонать и с болезненной остротой ощущать свою беспомощность, как ощущал ее когда-то Локи.   Бездна, да Локи мог бы делать со смертным и то, и то по очереди всю ночь. Да вообще что угодно. Ведь теперь этот раб принадлежал ему.   Один из слуг передал Амрасу фольгированный свиток, и тот пододвинул его к Локи. Локи пробежался глазами по тексту, проверил магией оттиски внизу и хмыкнул.   — Надо же, какая качественная подделка. Если бы я не знал лучше, решил бы, что документ настоящий.   — Для тебя, Эльсир, все только лучшего качества, — довольно улыбнулся Амрас. — Я не хочу, чтобы у тебя возникли какие-нибудь сложности при перепродаже раба. Кому бы ты его ни отдал.   Вау. Нихрена себе. На всех рабов в Иггдрасиле делались документы, подтверждавшие их статус либо по рождению, либо по приговору, либо по закону военного плена, либо что-то еще в этом духе, и на смертного таких документов просто не могло существовать. Он явно был похищен из Мидгарда, и Амрас с Локи оба это прекрасно понимали. И то, что Амрас позаботился о свидетельстве, да еще и в таком хорошем, действительно хорошем качестве, хотя они и не обговаривали этот вопрос отдельно, было… неожиданно.   — Какой сервис, — пробормотал Локи, не зная, как к этому относиться.   — За это ты мне и платишь, — снова улыбнулся Амрас.