От сумы и тюрьмы

Эту квартиру Локи обычно использовал как перевалочный пункт: переодеться, оставить какие-то артефакты или книги, просто отдохнуть от Одина. Из всех его убежищ в других мирах, это пока оставалось единственным, про которое Хеймдалль, да и Серые плащи точно не знали, и во многом это было так благодаря тому, что Локи проводил здесь мало времени.    Так что если он и мог где-то оставить раба, которого за каким-то бесом приобрел, то только здесь.   Раб неподвижно замер рядом с ним, пока Локи решал, куда его отвести. В квартире было две спальни с кроватями (одна раньше принадлежала бывшему владельцу, а другая — его сыну), и в обеих сейчас лежали вещи Локи. Подумав, он подтолкнул смертного в сторону меньшей комнаты, и тот послушно направился туда.   Зайдя внутрь, Локи оглядел помещение. Комната была квадратной с двумя окнами — напротив двери и на соседней стене. У стены стояла неширокая двуспальная кровать, напротив нее — стол со стеллажом, а в нише рядом с входной дверью находился шкаф. Стены были какого-то непонятного серо-бежевого цвета, а на той, у которой стояла кровать, была нарисована огромная горящая гитара. На стуле висели куртка и рубашка Локи, на полках стеллажа лежали вещи, а под столом стоял ящик с камнями Сухири. Взмах руки — и все это со вспышкой исчезло.    Раб остановился посреди комнаты и даже почти не двигал головой, чтобы осмотреть помещение. Он казался безразличным, отстраненным, но под этим чувствовалось напряженное ожидание. Его кожа под рукой Локи была такой горячей, что Локи до сих чувствовал фантомный жар, передавшийся ему через эмпатию от смертного.   — Забирайся на кровать, — сказал он, переходя на приказной тон. — Встань ко мне спиной.   Смертный подчинился без промедления. Залез на кровать и встал на колени, расставив ноги на ширину плеч. Его стопы были босыми, голова чуть опущена, и Локи увидел, как мелко дрожала его грудь, когда он медленно выдохнул.   От легкого заклинания пояс и ленты сползли на пол, а вслед за ними и роба, и Локи пораженно выдохнул. Да, Амрас и правда расстарался для него. Очень красивое и искусное верёвочное плетение покрывало не только руки, но и остальное тело смертного. Веревки от его плеч сплетались в толстую сложную косу, которая спускалась по спине раба вдоль позвоночника. Под лопатками некоторые веревки ответвлялись, обвязывали грудь, живот и бедра, снова связывались в узел, после чего сплетались в более тонкую косу и уходили в ягодичную впадину.   Локи чуть надавил на плечо смертного, заставляя его наклониться вперёд, и тот с готовностью это сделал, наклонившись ровно на такой угол, на который хотел Локи.   Ну, чего-то такого Локи и ожидал: в анусе раба сверкал черный плаг, обвитый веревками.   Локи обошел кровать и посмотрел на смертного спереди. Здесь плетение выглядело попроще: тонкая коса из веревок, спускающихся от плеч, над солнечным плетением расплеталась и обхватывала его грудь, уходя назад, где, как Локи уже знал была другая коса. Потом веревки обвивали его бедра и уходили в пах под надетое на член кольцо Михири.   Узлы и плетения подчеркивали стройную подтянутую фигуру с красивой талией и чуть более широкими плечами. Смертный не обладал мощным телосложением асгардцев, но и совсем хилым его нельзя было назвать. Под его кожей на прессе и плечах перекатывались мышцы, хотя по выступающим ребрам было заметно, что он все же сильно исхудал.   Локи подошёл к смертному и попытался просунуть под веревки палец. Получилось легко, веревки не впивались в тело раба, а были натянуты ровно так, чтобы зафиксировать его, но не оставить синяков или не передавить сосуды.   Ничего, что могло бы испортить товарный вид.   Даже более того, на плечах и спине раба не было ни единого рубца, пореза, даже синяка. От укусов Кирдана не осталось и воспоминания. Чувствовалось, что его хорошенько подлечили перед продажей, потому что кожа была совершенно гладкой, красивой, смуглой.    Только под глазами у него были тени, а на груди из-под веревок была видна сеть огромных жутковатых шрамов. Шрамы выглядели старыми, давно зажившими, но, видимо, были довольно глубокими, если даже исцеляющая магия не смогла их убрать.   Руки и тело были связаны разными веревками, так что руки раба не были прижаты к спине. Надо признать, что плетение смотрелось очень эротично. В нем смертный выглядел уязвимым и беспомощным. Беззащитным. Подчиненным. Как легко Локи мог бы сейчас уложить его в кровать и грубо отыметь, по-хозяйски, собственнически оттрахать, кончить в его глотку и сделать своим рабом навсегда. Или проявить нежность, огладить каждый сантиметр его горящей от нехватки прикосновений кожи, дотронуться везде, где он этого жаждет, зацеловать, заласкать, пока он не начнет задыхаться от собственных стонов.   Локи придвинулся к нему ближе, провел кончиками пальцев по груди, по открытым участкам, слегка коснулся сосков.   Дыхание смертного сбилось. Его эмоции стали сильными и яркими, и даже сквозь щиты Локи чувствовал накатывающее предвкушение, искушение, желание секса... а ещё осознание отсутствия выбора и совсем слабый, но все же страх.   Возможно, смертный думал о том же, о чем и Локи. Возможно, он представлял те же картинки, что и Локи. Возможно, он представлял даже что-то хуже.   Что бы он там ни говорил про свое имя, но Локи он помнил, а значит, понимал и то, что пощады ему не будет.   От этой мысли, этой смеси эмоций Локи почувствовал, что начинает заводиться. Он всё ещё помнил про Совет, до которого оставалось совсем мало времени, но в принципе уже допускал, что может его и пропустить. Да, сегодня там должны были обсуждать вопросы, связанные с внутренней безопасностью, и Локи явно было, что сказать по этому поводу, но...   Второй ладонью он провел по бедру раба, кончиками пальцев проследив веревки, которые уходили в пах. Смертный, запрокинув голову, отклонился назад, чуть ближе к Локи, его дыхание участилось.   Ещё одним заклинанием Локи решил вытащить из него плагг. Но от магии на игрушке засветились какие-то руны, и тут тело смертного выгнулось дугой, а сам он издал громкий беспомощный стон, придушенный кожаным намордником.   От одного этого вида Локи почувствовал, как его накрывает возбуждение. Он поставил одно колено на кровать и притянул к себе раба. Пальцами обхватил кольцо Михири на его члене и, добавив немного магии, чтобы руны кольца проснулись, потянул его наверх. Смертный издал протяжный воющий стон и выгнулся под рукой Локи. Его член затвердел, а камни на ошейнике стали ярко розовыми.   Ещё одно заклинание, и с лица смертного исчез намордник. Смертный тут же глотнул воздуха и сбивчиво зашептал:   — Пожалуйста... — повторял он. — А-ах... пожалуйста...   — Обожаю, когда меня умоляют, — усмехнулся Локи, проводя ладонью по его члену вверх-вниз и еще раз, и еще.   Смертный тут же подстроился.   — Пожалуйста, — выдохнул он, — прошу вас, хоз...   Локи зажал ему рот до того, как тот успел договорить это слово, и прижал его голову к своему плечу.   Одной рукой он продолжал сжимать рабу рот, другой крепко надрачивал ему член. Смертный дрожал в его руках, пытаясь прижаться к нему ближе, елозил задницей по его паху и очень громко и протяжно стонал. Вжать бы его сейчас лицом в подушку и отыметь прямо в подставленную задницу, без всяких подготовок, на сухую. Вот тогда Локи посмотрел бы, как он выгибался бы, пытаясь выбраться, как отчаянно дергал бы руками, раздирая их о веревки, послушал бы его более чем искренние, не подпитанные наркотой мольбы.   Чувствуя, как твердеет уже его собственный член, Локи не удержался и прижался губами к открытой шее, всосал солёную кожу так, что смертный издал задушенный вскрик и дернулся всем телом. Но Локи только крепче прижал его.    Впрочем, смертный и не пытался вырваться. После следующего же движения по члену его тело напряглось, а потом он с придушенным стоном кончил. Его смешанное с облегчением удовольствие Локи почувствовал даже сквозь свои барьеры, и от этого его собственное возбуждение усилилось. Смертный явно понял это. Он прижался к Локи, откинул голову ему на плечо, а его связанные руки погладили промежность Локи.   «Какая забавная игрушка... Ты меня еще порадуешь».   Он резко оттолкнул смертного и почти вскочил с кровати.   — Поднимайся, — как можно тверже приказал он. Голос звучал хрипло. — Встань ко мне спиной.   Смертный подчинился.   Тем же заклинанием, но уже доведенным до конца, Локи вытащил из него плаг, и смертный рвано выдохнул. Локи чувствовал его полные облегчения эмоции. Плаг оказался толстым длинным фаллоимитатором, обильно смазанным прозрачным гелем, и не прикасаясь к нему, Локи магией отправил его вместе с кольцом Михири в ванну. Смертный начал дышать глубже и беспокойно задвигал кистями рук, то поворачивая их, то сжимая кулаки.   Локи материализовал ключ, который ему дал Амрас, и раскрыл наручники на запястьях смертного. Вытащил один из своих боевых кинжалов и разрезал веревки, и наконец-то тело раба было полностью освобождено от всех бордельных аксессуаров.    Смертный медленно развел руки в стороны, будто в замешательстве. Он продолжал стоять спиной, так что Локи не видел его лица, только то, как под его кожей неохотно перекатывались мышцы, уже привыкшие к одному положению и наверняка затекшие.   — Иди в душ, приведи себя в порядок, — сказал Локи, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Да, хозяин.   Смертный без колебаний подчинился.  

= II = II = II =

  Если честно, он понятия не имел, можно ли здесь жить. То есть да, в кранах бежала вода, в люстрах загорался свет от нажатия выключателя, на кухне и в ванне стояла какая-то техника, которую подбирал бывший владелец и к которой Локи почти не прикасался. Но достаточно ли этого было для жизни?   Пока в душе шумела вода, Локи еще раз обследовал квартиру на магические артефакты, о которых мог забыть, но нового ничего не нашел. Внимательно осмотрел комнату, которую решил оставить для раба. Обшарил шкаф, комод и даже ящики стола, в которые раньше ему и в голову не приходило залезать.   В шкафу в центральном отсеке висели пустые вешалки, в ящике под ними нашлись полотенца и постельное белье, а в боковых отделах на верхних полках лежало что-то из одежды. Какие-то полотенца и футболки нашлись и в комоде. В столе было мало интересного. Тетради с конспектами по «макроэкономике» и «социологии», ручки, цветные маркеры (уже высохшие), подвеска с пентаграммой, какие-то монетки, надорванные билеты на Nightwish и Godsmack, старые рекламные буклеты в океанариум и на джиппинг (уже пожелтевшие) и всякая прочая дребедень. Полки стеллажа в основном были заняты книгами, но на свободных местах стояли модельки мидгардских автомобилей, лежали какие-то камни (немагические) и стояли часы. В нижнем шкафчике, закрытом дверцей, Локи обнаружил разобранный кальян, заначку из трех пачек сигарет и зажигалку.    После этого он пошел в другую комнату, которую оставил за собой. Все вещи, которые он забрал из комнаты смертного, лежали здесь, а ящик с камнями Сухири и вовсе стоял чуть ли не посреди комнаты. Локи ногой отпихнул его с дороги и начал быстро одеваться в асгардский костюм. Он как раз застегивал ремни нагрудника, когда услышал босые шаги.  Смертный остановился на пороге комнаты, не переступая через него, и молча ждал. Он был в той же рабской робе, его темные волосы были мокрыми, а золотистые глаза смотрели на Локи со спокойным вопросом. Локи понимал, что с рабом надо как можно скорее разобраться, но сейчас у него действительно не было на это времени. Пока он не опаздывал, но скоро уже будет.  — Сейчас мне нужно уйти, — сказал он, поправляя воротник. Зелёного плаща здесь не было, плащи и дворянские украшения, вроде наручей и фибулы, он оставлял в своей комнате в Асгарде, и забегать туда он уже не успевал. Блядь. Ладно, обойдется сегодня без них. Костюм был черным, украшенным золотой вышивкой, так что выглядел достаточно парадно для делового совещания.  Локи закрыл шкаф, вышел из спальни и направился в спальню смертного. Раб последовал за ним. Там Локи остановился возле стеллажа, и раб встал рядом в безмолвном ожидании приказов. — Меня не будет несколько часов, — сказал Локи, глядя на него. — Ты останешься в этой комнате. Раб слегка опустил голову. После этого Локи вышел из комнаты, запер дверь заклинанием, проверил защитные чары на остальной квартире и переместился в Асгард. 

= II = II = II =

  Чтобы избавиться от воспоминания о прижимающемся к нему теплом податливым теле, пришлось загрузить свой мозг таким количеством мыслей о мертвых жеребятах, что Локи почти начало тошнить. Но тяжесть, которую он чувствовал, пока шел на Совет, была по другой причине: они еще ни разу не разговаривали с Одином после той ссоры. И Локи не знал, чего теперь ожидать.    Они всю жизнь друг с другом ругались, но тогда, в тронном зале, это была их первая ссора после сме... после помилования. Нельзя сказать, что она была какой-то серьезной, они даже голос почти не повысили друг на друга, но все-таки... Все-таки.   Локи перешел черту. Он сказал лишнее и понимал это. У любого терпения есть свои пределы, и он подошел опасно близко к пределу Одина, но блядь. Она была его мамой. От одной мысли, что будь у них нормальное современное оружие, хоть приблизительно похожее на то, что уже сейчас существовало в Мидгарде (не говоря уже о пушках на корабле Таноса), и эльфы ни за что не добрались бы до дворца, у него внутри поднималась совершенно дикая злость.    И его просто убивало, что Один не хотел его слушать. Опять! Как будто они не проходили это уже тысячи раз! Как будто не из-за этого у них были проблемы с самого начала!   Так что да, он ударил по больному и не собирался за это извиняться. И все же он совсем не чувствовал себя уверенно, когда пересекал коридоры, направляясь к залу Совета. Ещё и плаща за спиной не было... Только иллюзии наручей и фибулы себе наколдовал, чтобы не вызывать лишних вопросов и косых взглядов. Может, прокатит, и Один не заметит, что они не настоящие. Но плащ точно заметил бы.   Ладно. Похер. Сейчас важнее было не разругаться с ним окончательно в присутствии советников.   Обсуждали в основном внутренние вопросы, которые Локи были не особенно интересны. В Асгарде всегда было тихо и спокойно, настоящая стабильность, а с какими-то «бытовыми» проблемами Совет прекрасно разбирался сам. Тем более, что Локи практически и не знал о том, что происходит внутри Асгарда, немножко упустил события за последние лет пять. В общем, он не стал сильно спорить с членами Совета из-за изменения условий проведения Красной Ярмарки в этом году. Усиление охраны было вполне логичной мерой после всего произошедшего, правда, Локи видел в этом мало смысла, но раз они так хотят, то пусть. Один и вовсе только молча кивнул на это предложение. Он вообще был сегодня хмурым и немногословным, и сразу после Совета ушел из зала. Интересно, у него и правда были какие-то дела, или он просто не хотел разговаривать с Локи?   Хотя для Локи так было только лучше. Еще перед Советом он отдал приказ слугам собрать ему жидкой и пюреобразной пищи на несколько дней, и пока ждал, спокойно пообедал у себя в покоях.   Смертный лежал на кровати, но сразу вскочил с нее, когда Локи вернулся и открыл дверь в его комнату. Похоже, он спал. Он по-совиному хлопал глазами и застыл в ожидании следующих указаний.   — На кухню, — коротко бросил Локи, тоже направляясь туда.   Кухней он называл небольшую по его меркам комнату, в которую мидгардская экономичная архитектура впихнула кухню, столовую и гостиную. Кухонный гарнитур и стол со стульями находились в одной части комнаты и стояли на подиуме, на который вела невысокая ступенька. Напротив стола находилось окно, за которым клубился туман защитного заклинания, а между ним и гарнитуром стоял холодильник и тихо гудел. В нем хранилась кое-какая еда, но он был скорее пустым. Локи переложил продукты так, чтобы освободить одну полку, и положил туда еду из Асгарда. Одну порцию он оставил на столе, переложил в тарелку и разогрел магией.   Когда смертный вошёл в кухню, выглядел он... так себе. Может, в другое время его взъерошенность после сна казалась бы милой, но не сейчас. Он щурился, тени под его глазами стали заметнее, и во всех его движениях сквозила смертельная усталость.   — Можешь сесть, поесть, — сказал Локи, не став приказывать напрямую.   — Спасибо, хозяин, — бесцветно ответил раб, сев за стол.   — Не называй меня хозяином.   — Простите… сир.   Он пододвинул ближе к себе тарелку и приборы и принялся за еду.    У Локи впервые появилась возможность рассмотреть лицо смертного, не закрытое намордником, и наверное, поэтому он только сейчас понял, что именно в его внешности казалось странным — смертный выглядел моложе. Его лицо имело более четкий овал, и на нем практически не было морщин, нигде на теле не было дряхлой или обвисшей кожи, пятен. Локи не так уж хорошо запомнил этого человека во время своего нападения на Мидгард, да что там, он вообще уже мало что помнил о всей той акции. Но сейчас смертный точно выглядел моложе. Локи не сильно разбирался в возрастах мидгардцев, но если бы конкретно этот был асом, то Локи предположил бы, что он был не сильно старше его самого. Максимум, ровесник Тора.   Видимо, сварты использовали на нем какую-нибудь альвхеймскую сыворотку, которую так обожали дворяне всех Девяти миров (ну, нескольких из них) за ее омолаживающий эффект. Но если для них эти «минус десять лет» погоды не делали, то на смертном эффект сразу был заметен.    Н-да, раньше Локи и не задумывался о том, насколько серьезно подходили к бордельному бизнесу в Свартальвхейме.   Раб ссутулился над тарелкой, двигался он одеревенело, будто на автопилоте, во всей его позе читалась смертельная усталость и даже глаза немного потемнели, из золотых став чуть более нормальными для смертных карими. Не то чтобы Локи это волновало, просто…   — Сколько ты уже не спал? — спросил он.   Смертный снова неуверенно посмотрел на него.   — Пять... Или шесть... — медленно сказал он.   — Дней? — поразился Локи. — И как ты продержался столько времени?   Смертный дотронулся до ошейника.   — На наркоте и магии, — понял Локи.   Смертный кивнул и съел ложку супа.   Похоже, перед продажей Амрас решил выжать из раба все.   — Ладно, — решил Локи. — Сразу сообщу тебе несколько правил жизни здесь. Слушай и запоминай. На этой полке в холодильнике, — Локи открыл холодильник и указал полку, на которую сложил жидкую пищу, принесенную из Асгарда специально для смертного, — еда для тебя. Ее можешь есть в любой момент, когда захочешь. Можешь пользоваться всеми вещами, которые находятся в квартире. В твоей комнате есть несколько пачек сигарет. Не знаю, можно ли их еще курить, они лежат уже долго, но если хочешь, можешь. Но так, чтобы нигде в квартире не было запахов.    Смертный смотрел на него непроницаемым взглядом и даже перестал есть.   — Мыть посуду и поддерживать здесь порядок ты будешь сам. Если будет что-то нужно, сообщишь. В шкафу у тебя в комнате есть какая-то одежда. Подберешь из нее что-нибудь нормальное или скажешь, если ничего не подойдет, но в этой херне больше не ходи.   Уголки губ раба приподнялись в слабом намеке на улыбку.   — Тебе запрещено выходить отсюда или открывать дверь кому угодно, — не то чтобы у него был хоть шанс сделать что-то подобное, квартира находилась в карманном измерении, но все же. — Нельзя ничего здесь ломать, поджигать и разрушать, и вообще наносить какой-либо вред имуществу. И последнее, но самое главное: не стоит меня бесить.   Смертный снова слабо улыбнулся. Он как раз закончил есть, но оставался за столом.   Выдрессированный.   — Если закончил, можешь убирать, — распорядился Локи.   Раб встал и, взяв тарелку, подошел к раковине. Поставив посуду в нее, он неуверенно застыл на месте, разглядывая кран. После этого нерешительно протянул руку к ручкам и покрутил их. Локи наблюдал. Смертный настраивал воду недолго, но точно дольше, чем нужно. В итоге он сполоснул тарелку и ложку, но воспользоваться губкой и моющим средством, стоящим возле крана, так и не додумался. Потом он снова оглядел пустыми глазами кухню, словно вспоминая, что нужно сделать. В итоге аккуратно сложил посуду на «крыле» раковины и выключил воду.   Что ж, хоть и с трудом, но на мидгардской кухне он ориентировался.   Когда смертный замер в углу возле мойки, Локи понял, что от него ждут дальнейших указаний.   — Постельное белье в нижнем ящике шкафа, — сказал он, доставая кружку, чтобы заварить себе чай. — Застели себе кровать и ложись спать.   И Локи даже почувствовал слабый отголосок нервозности и безысходности, когда не контролирующий себя смертный вышел из кухни и направился к себе в комнату.   Н-да уж. И нахрена Локи только все это себе устроил?  

= II = II = II =

  Некоторое время из комнаты раба доносилась какая-то возня — видимо, он заправлял кровать. Потом послышалось, как закрылась дверца шкафа — и наступила тишина. Локи все думал, станет ли смертный закрывать дверь. Не стал.   В квартире снова стало тихо, только слышно было ровное дыхание раба.    Сам Локи спать еще не собирался. Сначала он планировал разобраться с рабом и вернуться в Асгард, но сейчас ему это не казалось такой уж хорошей идеей. Отправляться в Свартальвхейм тоже не хотелось — они расстались с Амрасом всего несколько часов назад, и больше на сегодня у Локи там не было никаких дел. Похоже, у него неожиданно появилось несколько свободных часов, и, решив не тратить их зря, он достал из подпространства снятые им копии книг из дворцовой библиотеки и заготовки для артефактов и расположился на кухне. Разложил на столе схемы и собственные записи, принес ручку с бумагой и, сотворив в воздухе многоугольные матрицы, принялся разбираться в принципе работы артефактов. Через два дня он собирался встретиться со «специалистами» Амраса, и ему нужно было четко понимать, что он будет у них заказывать.   Ничего сложного ему пока было не нужно. Артефакты для перемещения в пространстве, для сокрытия ауры, для взлома защитных заклинаний, для поиска ловушек, защитные… хм, что еще могло бы пригодиться?    Что-нибудь исцеляющее?    Нет, для этого есть зелья, и они работают лучше.    Тогда что-нибудь разрушающее? Что-то вроде тех гранат темных эльфов. Чтобы вбирали все окружающее пространство в себя.    Да, можно что-нибудь такое, а можно и наоборот, чтобы разрушали все вокруг себя, устраивали что-нибудь вроде взрывов, как в Мидгарде.   Так, на данный момент этого было достаточно, а по ходу дела он придумает что-нибудь еще. Определившись с необходимым минимумом, он придвинул к себе книгу. Что из этого он сможет сделать сам, а что ему придется заказывать?   В артефактологии Локи разбирался только на базовом уровне. Он хорошо понимал, как пользоваться артефактами, ну или как это выяснить, но сам обычно создавал лишь самые простые вещи, вроде наполнения какого-то предмета магией или вроде того. Конечно, когда-то его учили создавать полноценные артефакты, но это было очень давно, и с тех пор Локи ни разу те навыки не пригодились, так что за прошедшие века все полученные когда-то знания благополучно забылись. В общем, сейчас ему приходилось заново разбираться в этой теме, хоть и не совсем незнакомой, но и не очень-то знакомой.   Но без артефактов было не обойтись. Это он уже давно решил. Там, в том месте… куда он собирался… его сейд там был практически недоступен. Энергии в пространстве было много, но Локи почти не мог ее использовать. Управлять ею, преображать, направлять — ничего. Он не мог там создать освещающее заклинание, чтобы осмотреть свою камеру, согревающее, когда мерз, обезболивающее, когда становилось совсем невыносимо. Так что если он собирался… планировал… короче. Ему нужны будут артефакты, много артефактов, причем такие, чтобы питались не его силами, а имели другой источник энергии.    И для этого он и купил камни Сухири. Читаури активно пользовались ими в своем оружии, их излучение пропитывало там каждый сантиметр, так что артефакты на такой начинке не должны будут привлечь внимание.   Конечно, в работе с ними были свои тонкости, например, то, что воздействие большинства видов энергии мгновенно активировало их детонацию. Так что связывать их магическими нитями надо будет аккуратно…   В итоге смертный проспал всю ночь, следующий день и следующую ночь. Когда Локи пошел к себе, чтобы пару часов подремать, он заглянул в спальню к рабу. Окна были плотно зашторены, так что в комнате царил полумрак, а раб спал, закутавшись в одеяло и плед.   Из комнаты он вышел только на третий день. Локи был погружен в изучение механики работы артефакта и даже не заметил, что был уже полдень, когда услышал тихие босые шаги в коридоре.  Это было весьма кстати… — В нижнем ящике стоит бутылка виски, — сказал он, не оборачиваясь к рабу, но на слух понимая, что тот уже на кухне. — Налей мне стакан. Раб поднялся на ступеньку и прошел мимо Локи к кухонному гарнитуру. Локи даже оторвался от изучения многоконечных звезд, вписанных в окружности, чтобы понаблюдать за смертным. Тот ненадолго застыл, оглядывая нижние шкафчики, потом протянул руку к одной дверце и выдвинул ее, безошибочно угадав бутылочницу. Внутри стояло несколько бутылок с маслом и соусами, лежали пустые контейнеры и стояла уже почти пустая бутылка виски. Смертный достал ее и поставил на стол. Ненадолго замешкавшись, он открыл шкаф над мойкой и вытащил невысокий широкий стакан, поставил его рядом с виски. Помедлив еще немного, открыл нижнюю дверцу холодильника, заглянул в ящики и вытащил оттуда… формочку для льда. Локи даже не знал, что она там была. Тем временем смертный выломал несколько кубиков, кинул их в стакан и налил туда виски на треть. И наконец поставил его перед Локи.  — С чего ты взял, что я пью со льдом? — усмехнулся тот, глядя на смертного. — «Джек Дэниэлс» всегда пьют со льдом, — безучастно ответил он, глядя куда-то на подбородок Локи. Если честно, Локи был в целом не ценителем мидгардского алкоголя, так что ему было безразлично, как пить: со льдом или нет. Убрав в сторону книгу, он указал смертному на соседний стул.  — Садись. Смертного практически пригвоздило к стулу. Кстати, выглядел он сегодня заметно лучше. Тени под глазами исчезли, сами глаза снова приобрели этот странный золотистый блеск, да и смертный выглядел свежим и отдохнувшим, немного взъерошенным. И слава Норнам, сегодня на нем не было этих позорных кусков ткани, которые Амрас гордо называл «одеждой». Видимо, смертный все-таки что-то подобрал себе из оставшихся здесь вещей. Он был одет в свободные болотно-зеленые штаны с кучей карманов на штанинах и резинками на голенях и в красную однотонную футболку. И эта одежда, явно принадлежавшая сыну Ларса, в купе с гладко выбритым лицом как-то особенно подчеркивали то, что смертный выглядел моложе, чем Локи запомнил его по Нью-Йорку. Не став ходить вокруг да около, он сказал прямо: — Итак, чтобы решить, как с тобой поступить дальше, мне нужно понимать, насколько ты в своем уме. Рассказывай, что ты о себе помнишь. Он специально даже поднял свои ментальные щиты, настраиваясь на смертного, и почувствовал, как по телу того словно прокатывался почти неслышный вибрирующий гул. Контролирующие чары. — Я был секс-рабом в борделе господина Амраса… — неуверенно заговорил смертный, глядя на одну из книг по магии, лежавшую на столе. — Обслуживал его клиентов. Два дня назад вы меня выкупили...  Он замолчал, видимо, не зная, что о себе сказать. — Давно ты находишься в борделе? — подтолкнул беседу Локи, отпивая виски. — Насколько я себя помню — я всегда там был, сир, — просто ответил он. — И как много ты о себе помнишь?  Смертный слегка пожал плечами, задумчиво проведя пальцем по камням на ошейнике. — Несколько месяцев, сир. — И все это время ты провел в борделе? — Мне сказали, что да. — Я же сказал рассказывать все, — строго сказал Локи. Смертный заметно напрягся от его тона и замер. — В бордель тебя привели рыбаки. Они нашли тебя в море. Почему про них не сказал? — Я их не помню, сир, — еще тише ответил смертный. Плохо. Очень плохо, что он ничего не помнил. Локи очень хотелось бы знать, как смертный оказался в Свартальвхейме. Конечно, он мог и сам случайно попасть на одну из троп Иггдрасиля, и та выкинула его туда. Если не знать, как передвигаться по тропам, можно легко оказаться в чужом мире и даже ничего не понять. Но если его все-таки похитили… Локи задумчиво постучал пальцами по столу. — Ты помнишь свое имя? — В борделе меня звали Мирдин, сир. — Мирдин — это не имя, — хмыкнул Локи. — Это разговорное сокращение слова «мидгардец». То есть житель Мидгарда. Знаешь, что такое Мидгард? — Мне сказали, что это мир, из которого я родом, — смертный говорил с безразличием, но Локи уловил вспыхнувшую у него внутри искорку тоски. — Как твое имя? — Я его не помню, сир… — Ты знаешь, что "Джек Дэниэлс" пьют со льдом, но не помнишь своего имени? — Все бурбоны пьют со льдом. Или с водой. Локи снова задумчиво побарабанил по столу, разглядывая смертного. — Допустим. Теперь рассказывай, что ты знаешь обо мне. Смертный снова на секунду замер, сглотнул и твердо ответил: — В борделе вас звали Эльсир. Безопасный минимум информации. Смешно. — Продолжай, продолжай, — холодно улыбнулся Локи, чувствуя вибрацию магии под кожей смертного.  — Вы работали с господином Амрасом, — выдавил смертный. — У вас всегда были привилегии в борделе. Вы занимаетесь контрабандой и… работорговлей. Вы выкупили меня, чтобы перепродать. — Так как меня зовут? Смертный посмотрел Локи прямо в глаза и четко произнес: — Эльсир. Его голос прозвучал настолько твердо, насколько и должна звучать ложь, от которой зависит твоя жизнь.  Локи улыбнулся шире и перестукнул пальцами по столу. Это было очень даже неплохо. Он прекрасно понимал, в чем была лазейка: его ведь действительно в одном из миров зовут Эльсир. Этот вопрос можно было легко перефразировать так, чтобы заставить раба дать прямой ответ. Он не сможет врать свободному. Так что… — Что ж, ты человек умный. Не будешь создавать мне проблем, тебе же самому будет лучше. Смертный опустил глаза и кивнул. — Ладно, можешь встать и поесть, если голоден, — бросил Локи, тоже вставая. Одним глотком он допил виски (или бурбон, или как еще смертные это называют), оставил стакан на столе и направился в комнату. Кстати, со льдом «Джек Дэниэлс» и правда понравился Локи больше. Вкус был как будто мягче.