От сумы и тюрьмы

Когда он был пьян, его эмпатическая телепатия всегда становилась неуправляемой, и сейчас она совершенно стерла границы между ним и смертным. Эмоции смертного проникли внутрь него, словно это по его коже бежали мурашки, и это его сердце так бешено билось, и это внутри него что-то горело и выжигало из него все мысли, сомнения, тоску, оставляя только одно — Желание. Туман в голове не сгустился, но словно приобрел другой цвет, и внезапно стало так легко. Он чувствовал руки смертного, губы смертного по всему телу, и это казалось так странно. Раньше, когда дело доходило до секса, Локи почти не давал ему притрагиваться к себе, и сейчас, когда он чувствовал, как чужие руки оглаживают его ребра, живот, пальцы сжимают его бедра, а язык и губы облизывают соски, ему казалось, будто по всему нему бежит электричество. От кайфа смертного, словно дорвавшегося до запретного плода, все его тело словно звенело и резонировало, усиливая удовольствие. Чувствуя, как его накрывает, он толкнул смертного на кровать и перевернул их так, что теперь смертный оказался внизу. Он смотрел на Локи безумно и жадно, и его глаза с каждой секундой все сильнее сверкали — словно два солнечный затмения. Старк тут же обнял Локи за шею, притянул к себе, поцеловал. Жадно и настойчиво, будто ему всего было мало. Локи почувствовал, как ногти смертного впились ему в плечи, отодрал от себя его руки, завел их смертному за голову и прижал к матрасу между подушками. Снова наклонился и продолжил целоваться. Старк выгнулся под ним всем телом, прижался грудью к груди, а стояком уперся ему в живот. Он уже каждой клеточкой тела показывал, что хотел продолжения. Локи плавился в его эмоциях: его нетерпении и влечении, и сексуальном голоде. И диком желании почувствовать в себе Локи, и… каком-то фатальном предчувствии, будто сейчас или никогда. Может, из-за этого все ощущалось так остро и ярко?.. Старк попробовал освободить руки, но Локи удержал их на месте. Старк сразу подчинился, но Локи уловил кольнувшее смертного… беспокойство. В другое время ему бы даже понравилось это: немного поиграть на страхах смертного, довести его до крайних пределов того, на что он может согласиться. Но сейчас он хотел не этого. Сейчас ему был не нужен весь этот контроль. Он отпустил руки, и Старк сразу снова расслабился под ним, и это было именно то, чего Локи и хотелось: чистое незамутненное наслаждение. Он прошелся губами по шее смертного, чувствуя, как того потряхивало, когда он слегка прикусывал кожу. Опустился на плечи, а потом провел языком по шраму до соска, одновременно с этим сжимая пальцы на головке члена Старка. Смертный застонал и поддался вверх, но Локи прижимал его к кровати собственным телом. Он слышал, как смертный хрипло повторял его имя, пока он языком облизывал сначала один его сосок, потом второй. Смертный вертелся под ним, открывая ему свое тело, и Локи касался губами, языком, пальцами везде, где он и сам чувствовал, как по нему бегут электрические разряды. Эмоции Старка были такими яркими, такими сильными. Они всегда пробивали все ментальные щиты, которыми Локи всю жизнь изолировал себя от фонового шума в любом другом мире. Похоже, Кирдан был прав, смертные действительно какие-то особенные. По крайней мере, Старк точно был. Туман в его голове совсем сгустился, когда он спустился к животу Старка и продолжил изучать губами напряженный пресс. Бо-о-оже, какая же у него была нежная, чувствительная кожа. Какой же он был красивый… отзывчивый… потрясающий… Не хотелось проявлять никакой контроль, хотелось только гладить и целовать его и делать так, чтобы только усиливать его блаженство, и плавать в этих ощущениях… Между его ног сверкал черный стопор плага. Локи провел по нему пальцем, добавив немного магии на руны, и смертный издал громкий стон и весь выгнулся дугой. Локи чувствовал разливающееся по его телу удовольствие, которое уже казалось почти мучительным. Одной рукой Локи отодвинул в сторону колено, раздвигая ноги смертного шире, а потом протиснул в анус вдоль плага сразу два своих пальца, одновременно добавляя на игрушку еще магии. Старк взвыл в голос. — Локи, я больше не могу, пожалуйста, Локи!.. — Что, «пожалуйста»? — усмехнулся Локи, чувствуя беспомощное болезненное нетерпение смертного. Простым заклинанием он «испарил» плаг, и смертный облегченно выдохнул. Он лежал перед Локи, подготовленный, растянутый, возбужденный. Красивый, отзывчивый и изнывающий. Туман в голове Локи сильнее сгустился, и он уже перестал осознавать хоть что-то вокруг себя, полностью накрытый этим всебъемлющим ощущением острого удовольствия и блаженства. Когда он вошел в смертного, он знал только то, что больше ничего уже контролировать не сможет, и ему это нравилось.

= II = II = II =

Первое, о чем он подумал утром, это о том, что зря он не стал вчера вечером пить гуркемиеновую эссенцию: голова казалась тяжеленной, за глазами жгло, по лбу пульсировала боль, а в ушах стоял гул. Вчера он был в настолько ужасном настроении, что действительно хотел напиться, а вот думать о похмелье после свартальвхеймского пойла не хотел. Да и вообще, видимо, думать… Разлепив глаза, Локи уставился на висевшую на потолке люстру. Зачем-то вспомнил, как натягивал на нее веревку, которой связывал руки смертного за спиной месяц назад, и от этих мыслей захотелось разочарованно застонать. Потому что, конечно же, он прекрасно помнил прошедшую ночь. Грешные Норны… Какое же ублюдское утро… Локи лежал в кровати, полностью голый и лишь немного прикрытый покрывалом, которое сбилось где-то в ногах. Рядом, отвернув голову к стене, спал смертный. Он стянул на себя почти все одеяло, в которое плотно закутался, так что были видны только его голые плечи. Покрытые засосами… Перед глазами начали проплывать образы: тело Старка в его объятиях, изгибающееся под ним, прижимающееся к нему, его хриплое «Локи…» на выдохе, его пьяный взгляд… Локи застонал уже в голос. Твою. То. Мать. Они совершенно потеряли контроль над этой ситуацией! — Локи? Смертный повернулся к нему, сонно моргая. — Что случилось? — невинно спросил он. — Мы переспали, вот, что случилось, — ответил Локи. Голос был хриплым и грубым после сна. — Мммм, — промычал Старк. — Ещё рано, можно спать дальше, — и, прильнув к Локи, уткнулся носом ему в плечо. Локи тут же вскочил с кровати. — Старк, какого черта! Одеяло сдвинулось вниз, когда смертный приподнялся на локте и посмотрел на Локи, и боги, он выглядел ужасно. Кожа бледная, очень бледная, практически серая. Плечи, шея, грудь, запястья — все открытые участки его тела были покрыты синяками, засосами и следами зубов. Зрачки неестественно расширены, будто взгляд смертного был расфокусирован, под глазами — темные тени. То ли от его вида, то ли из-за прострелившей голову боли Локи почувствовал себя дурно. — Да что? — А ты сам не понимаешь?! — Боооже, только не говори, что сейчас будет эта сцена! — протянул смертный, закатив глаза. — «Извини, Тони, но наша вчерашняя ночь была ошибкой» и все такое. — «Извини»? — переспросил Локи, сощурив глаза на Старка. — Ты прекрасно знал, что я вчера был пьян. Так что никаких «извини», и если что-то не понравилось… — Ну почему, мне все даже очень понравилось, — нахально улыбнулся смертный, снова ложась в постель и блаженно потягиваясь. Локи тяжело вздохнул. Внутри разрастался тяжеленный ком дурных ощущений, который появлялся в нем всегда, когда на утро он понимал, что по пьяни сотворил какую-то хуйню, которую практически не контролировал. Дело было даже не в том, что у них был секс, а в том, во что этот секс мог превратиться. Если бы Локи был вчера чуть злее, чуть более агрессивным, когда вернулся из Свартальвхейма, если бы он не слил у Амраса в баре большую часть своего разочарования и негатива, если бы и правда решил выместить на Старке все, что у него внутри варилось и кипело… «Локи, пожалуйста… я больше не могу…» К горлу подступила тошнота. — Ты был таким нежным и ебливым, и ни разу не угрожал мне, — продолжил смертный, не обращая внимание на настроение Локи. — Не обижайся, мне нравится, когда ты весь из себя опасный грозный маг. Это очень заводит. Но когда ты пьян, ты, оказывается, становишься ужасно милым. Локи схватил смертного за плечо и заставил снова сесть в кровати, хорошенько при этом тряхнув. — Я понимаю, что ты обдолбан, но у тебя что, совсем инстинкт самосохранения отсутствует? — Почему ты все время говоришь, что я обдолбан? — спросил Старк, потянувшись к Локи. Положил руки ему на плечи, обнял за шею, и Локи почти сразу, будто на себе, почувствовал как по коже смертного распространяется приятное тепло. Локи отодвинул его от себя и посмотрел ему в лицо. Губы смертного были растянуты в улыбку, но из-за расширенных зрачков игривость во взгляде казалась искусственной. — Тебя несколько месяцев трахал весь Свартальвхейм, — холодно сказал он, даже не пытаясь смягчить тон. — И если бы ты был в своем уме, ты бы точно больше не хотел секса. Но Старка это почему-то наоборот рассмешило. — Вот что ты думаешь? Что я жертва насилия? — он снова запустил пальцы в волосы Локи и начал нежно перебирать пряди. — Не думай об этом так. Ты же спас меня. Я действительно хочу быть с тобой. И он почти невесомо поцеловал Локи в уголок губ. — Да? — Локи не отреагировал на это. — А свободу ты не хочешь? Старк ошарашенно уставился на него. Его зрачки сузились. Наконец-то его взгляд стал сфокусированным. — Что?.. Локи не стал повторять. Насколько ж сильно Старк был не в себе, раз даже не подумал об этом. Впрочем, Локи это не удивило. Он уже давно понял, что если кто-то говорит ему хоть какие-то приятные вещи, то что-то тут не так. Когда наркота наконец-то выветрится из Старка, и он поймет, что здесь происходило полтора месяца, он будет смотреть на Локи совсем по-другому. Если вообще сможет смотреть. Локи поднялся с кровати и направился в ванную, прямиком в душевую. Все тело казалось липким и неприятным, включить бы поскорее воду и смыть с себя… Хоть что-нибудь. Боги, ему даже идти ведь некуда. Дворец? Туда он, наверное, уже никогда не сможет вернуться. Одно из его убежищ? Но они все известны Хеймдаллю, и тот наверняка сразу сообщит Одину, если Локи там появится. Даже если он наложит на себя скрывающие чары, Хеймдалль сразу поймет, что это он, как только заметит какое-то движения в тех местах. Эта квартира была единственным безопасным местом, где он мог находиться подолгу, а теперь... Он даже не понимал, что? Что именно его так коробило во всей этой ситуации? Ну, напился. Ну, трахнул какого-то раба, который сам полтора месяца без выходных к нему лез. И что? Что, у него секса по пьяни никогда не было?! Разве не это происходило у них с Орэлом и Сигюн прямо на празднике в Альвхейме?! Почему именно сейчас было так тошно… «Локи, пожалуйста…пожалуйста…» Что «пожалуйста»? «Пожалуйста, ещё» или «пожалуйста, хватит»? «— Ты был таким нежным и ебливым…» Да? Тогда откуда же у тебя все эти синяки? Блядь, как это вообще могло произойти?! Он ведь не настолько много вчера выпил! Он даже помнил все, что они обсуждали с Амрасом, пока сидели в баре борделя… Он как раз настроил воду подходящей температуры, когда услышал, как дверь душевой отъехала в сторону, а потом чужие руки легли ему на плечи. — Прости, — сказал сзади Старк. Напор воды, бежавшей из душа, был не очень сильным, и сквозь шум Локи очень четко слышал голос смертного. — Ох, Норны, — вздохнул он. Да что за хуйня-то в конце концов?! — Я знаю, что поступил ужасно. Ты был пьян, а я воспользовался ситуацией. Это было подло и низко. И я… я прошу у тебя прощения… Боги, это все было так неправильно… — Угомонись, Старк, не нужно извиняться. — Я не хочу, чтобы ты на меня злился. — Я не злюсь. Ладони начали водить по его спине круговыми движениями, размазывая летящие брызги воды. Локи так и не вступил под душ и просто стоял рядом, лишь держа под потоком свои руки. — Локи, — позвал его смертный, явно не поверив ни в какое «не злюсь». От этого Локи почувствовал себя ещё хуже. — Я не злюсь, — повторил он твердо, чтобы смертный прекратил уже. — Я просто расстроен. — Я уже понял. Мы вчера перешли какую-то черту, которую ты не хотел переходить, да? Как ни странно, но это было очень близко к истине. Пожалуй, сам Локи сейчас вряд ли сформулировал бы лучше. Он вздохнул, сдаваясь. — Что-то вроде этого. — Мне жаль. — Я же сказал, что тебе не нужно извиняться. — Я видел, что ты был расстроен, но поступил, как эгоистичный мудак. Тяжелый ком внутри почти начал рассасываться и отпускать легкие, и Локи сдавленно признался: — Ты сейчас единственный человек, который не ненавидит меня. Но это ненадолго. — С чего мне ненавидеть тебя? — опешил смертный. — Эй, повернись ко мне. Локи поддался его настойчивым движениям и повернулся, и Старк тут же обхватил его лицо ладонями. — Я не ненавижу тебя. Ты спас меня. И от этих слов тут же стало хуже. — О, так вот в чем дело! — моментально вскинулся Локи, чувствуя, как его снова наполняют вчерашние гнев и разочарование. — Я тебя спас! А вчера ты просто пытался сказать «спасибо»?! Смертный опешил, убрал наконец-то руки и даже сделал полшага назад. Но так и продолжал смотреть своим чуть хмурым пьяным взглядом, словно в его пьяном мозгу происходили какие-то мыслительные работы, которые, конечно, не происходили, потому что он нихера не понимал! — Выметайся из душевой! — Нет, — четко ответил смертный и сделал глубокий вдох. На его лице быстро отразилось удивление. Ну да, наконец-то смертный мог отказаться выполнять прямые приказы. В другое время Локи бы поздравил его, но сейчас чувствовал только растущее внутри бешенство. — Я ведь и без ошейника могу заставить тебя выполнять мои команды, — с «мягкой» улыбкой напомнил он. Смертный заметно напрягся. Как и все всегда напрягались, когда Локи переходил на свой тихий, благожелательно-спокойный голос. — Нет, это был не секс из благодарности, — твердо ответил Старк, в упор глядя на Локи. — В смысле, я действительно благодарен тебе за все, что ты для меня сделал, но это здесь было ни при чем. Окей, слушай, — он поднял руки с открытыми ладонями, и в его взгляде появилось что-то очень болезненное и даже… уязвимое? — Прости меня, мне правда очень жаль. Я понял, что то, что между нами вчера произошло, было огромной ошибкой. И мне… мне не стоило целовать тебя вчера. И когда… — он неуверенно сглотнул, — когда ты ответил, мне не стоило продолжать. Но я вовсе не пытался расплатиться с тобой натурой за свободу или еще что-то в этом духе. И что бы ты ни думал, я не вижу никаких поводов, почему я должен тебя ненавидеть. Вся росшая в Локи злость мгновенно утихла, и ему тут же стало горько от того, каким надломленным звучал голос Старка. Все это было неправильно. Смертный не должен был перед ним извиняться. Он был заложником в этой ситуации, пострадавшим, жертвой. Его пытали, накачивали наркотиками, насиловали и заставили думать, что он получает от этого дохуя удовольствия. Больше месяца он находился в этой квартире, выполнял любые команды Локи, терпел его отвратительное настроение, терпел наказания ошейника, а теперь стоял и извинялся тут непонятно за что. Даже если это был секс из благодарности, то что? Почему Локи вообще так негативно реагировал на это? Блядь, Тони Старк, наверное, был первым человеком за последние лет пятьдесят, который сказал ему «спасибо» хоть за что-то! И Локи тут же почувствовал себя еще хуже из-за того, что вообще развел здесь всю эту драму. Господи, это был просто секс по пьяни, ничего больше! Обязательно надо было придавать этому столько значения?! Как же у него болит голова… — Тебе не нужно ни за что извиняться, — повторил он, уже действительно мягче. — Ты… не можешь ничего контролировать... — Я мыслю достаточно трезво. — Ага. Я вижу. Ты уже второй день ходишь без ошейника и до сих пор не попросил меня вернуть тебя домой. Старк пожал плечами, отводя взгляд. На долю секунды в его глазах блеснуло что-то печальное, но когда он посмотрел на Локи, он снова был весел и безмятежен. — Мне все равно некуда возвращаться. Ну снимешь ты заклинания с дверей и куда я пойду? — Для начала можешь выйти из душевой и дать мне помыться. — Вообще-то мне тоже нужно в душ, — нагло заявил Старк, приближаясь к Локи так близко, что Локи чувствовал, как соприкасаются их члены. — Ты сейчас окончательно выбесишь меня, и я превращу тебя в лягушку. — А ты так умеешь? — Доказать? Смертный улыбнулся, скользнув взглядом по плечам Локи. — Не буду брать тебя на слабо. — Надо было чаще наказывать тебя, пока ты был рабом, — вздохнул Локи. — Может, тогда ты бы знал, когда нужно оставить меня в покое. — Если бы ты хотел от меня избавиться, ты бы легко сделал это с помощью магии, — пожал плечами Старк. Локи пораженно уставился на него. А ведь действительно… — А знаешь, ты прав, — сказал он и взмахнул рукой. Смертный исчез из душевой, и тут же послышался его возмущенный возглас из комнаты. Другим заклинанием Локи запер дверь в ванну и наконец-то зашел под воду. И почему он не сделал этого раньше?

= II = II = II =

— У нас закончились соки, — угрюмо заявил Старк, когда Локи вышел из душа. — Остался только твой чай. А, и еще банановое молоко. — Хорошо, — кинул Локи, уходя в комнату. Продолжая вытираться полотенцем, он слышал ворчание Старка, что «здесь даже кофе нет», потом, как хлопнула дверь в ванну и забежала вода. Локи вышел на кухню и увидел на столе коробку с банановым молоком и две тарелки с разогретым крем-супом, от вида которого ему сразу стало грустно. Как же достала эта мягкая еда… Локи открыл холодильник и принялся изучать полки, надеясь найти что-нибудь поинтереснее контейнеров с едой из Асгарда. Проклятье, он ведь был в магазине всего несколько дней назад, ну почему он не взял для себя никаких перекусов! На полках стояли разные бутылки с соусами, стеклянные банки, в которых в рассолах плавали какие-то овощи, и металлические банки с «Горошком», «Сладкой кукурузой» и «Оливками». Все это, если Локи правильно помнил, стояло здесь еще с тех времен, как здесь жил Ларс, и у Локи не было ни малейшего желания что-то из этого открывать. Куска сыра, который Локи видел пару недель назад, сейчас он не нашел. Возможно, сыр окончательно заплесневел, и Старк его выбросил. Н-да. Засада. Голова все еще казалась тяжелой, хотя боль во лбу уже перестала пульсировать, зато живот начало скручивать от голода. Локи слабо представлял, чего он сейчас хотел, но точно не этого гребаного пюре. Еще немного погипнотизировав взглядом тарелки, Локи принял решение. Он хотел чего-нибудь вкусного и не собирался это откладывать. Так что наколдовав на себя мидгардскую одежду, он переместился на улицу. И попал под проливной дождь. Ноябрь в этой части Мидгарда был на удивление отвратительным. Небо было затянуто серыми тучами, со всех сторон дул сильный и очень противный ветер, а дождь стоял практически сплошной стеной. Локи ненавидел дожди. Дождь был одной из немногих вещей, о которых Локи думал, что лучше бы шел снег, а ведь Асгард приучил его не любить снег практически по идеологическим причинам. Но дожди он не любил еще сильнее. Закрывшись заклинаниями, он добрался до универмага и там не спеша прошелся вдоль стеллажей, обдумывая, чего он сейчас хотел. Ничего готовить он не планировал, но и готовую мидгардскую еду брать не собирался — она была ужасна. Зато из-за запахов в хлебобулочном и мясном отделах у него чуть снова не начал болеть живот от голода. Уже на пути к кассе вспомнил про Старка и завернул в отдел с кофе. А то уж больно тяжелым выдалось у них утро… К тому моменту, как он вернулся в квартиру, он был дико голоден и не удивился бы, если бы увидел, что смертный не дождался его и уже позавтракал. Но когда он прошел сквозь барьер в прихожую, первое, что он услышал, был звук льющейся воды. Старк всё ещё был в душе. Локи выложил продукты, нарезал себе несколько бутербродов с сыром, зеленью и ветчиной и заварил чай. Старк продолжал оставаться в душе. Так, это уже было странно. В последние дни Старк часто принимал душ из-за магии ошейника, но тратил на это всего несколько минут. А сейчас он торчал там уже почти час. Некстати вспомнилось, как пару дней назад Старк сидел ночью на кухне и резал себе ноги, а потом с трудом передвигался. Хрен знает, почему сейчас Локи об этом подумал, но зря он не оставил на смертном сигнальные чары… На стук никто не откликнулся, из ванной все так же доносился только шум бегущей воды, но дверь, как обычно, оказалась незаперта, и Локи вошёл. Он ожидал увидеть заполнившие комнату клубы пара, но ему наоборот почти сразу стало холодно. Никакой пар в ванной не стоял, зеркало и стекла душевой не были запотевшими, и Локи сразу увидел Старка. Смертный сидел на полу под льющимся на него потоком воды, уткнувшись лбом в колени, а его и без того бледная кожа казалась посиневшей. — Старк? — Локи открыл душевую и поежился. Вода, летевшая во все стороны, была ледяной. Смертный даже не шевельнулся на его голос. — Старк, — Локи магией закрыл краны, присел перед Старком и сжал его плечи. — Что с тобой? Смертный поднял голову, и Локи почувствовал, как у него внутри все замирает. Губы смертного посинели, тени под глазами стали темнее, а взгляд казался еще более расфокусированным. Старк посмотрел на Локи и слабым голосом ответил: — Кажется, мне нехорошо… И в голове Локи пронеслось «Только не опять…»

= II = II = II =

Устоять на ногах смертный не смог, и недолго думая Локи просто поднял его на руки и понес в его комнату. Смертного мелко трясло, и его кожа казалась ледяной, даже после того, как Локи быстро высушил его магией. Легким усилием сейда он сдернул с кровати Старка покрывало, уложил его и собирался накрыть одеялом, но тот начал сопротивляться. — Не надо, не надо! — Ты больше получаса сидел под ледяным душем… — Мне жарко… — он тут же попытался уйти от прикосновений Локи. Боги, опять девяноста пять… Локи снизил ментальные щиты, без труда настраиваясь на чужое самочувствие. Ему сразу же и правда стало душно до дурноты, кожа казалась слишком тактильной, словно любое прикосновение к ней, любая необходимость мозгу концентрироваться на ней вызывали чувство ещё большей духоты. Локи чуть не взвыл. Это что, никогда не закончится?! Они потратили столько времени и сил, чтобы снять ошейник, но вот прошло два дня, и Старк снова весь «горит»! — Пить… — прохрипел смертный. Локи тут же призвал с кухни графин воды и стакан. Старк приподнялся на кровати, а потом и вовсе спустил ноги на пол и сел. Его руки тряслись, когда он взял стакан, и он чуть не пролил воду на себя. После осушающих чар его кожа перестала отдавать синеватым оттенком, но все еще оставалась бледно-серой. Отдав Локи стакан, он попытался встать, но Локи без особых усилий удержал его на месте. — Мне надо… Мне жарко… — Оставайся здесь, — ответил Локи, снова призывая йотунскую магию, чтобы понизить температуру воздуха. — Не могу… Здесь слишком… не могу… — Подожди, сейчас. Воздух вокруг них начал охлаждаться. — Ох, — Старк упёрся локтями в колени, и положил лоб на ладони. — Ещё… Его кожа покрылась мурашками, и он начал мелко трястись. — А й-й-й-ещё холоднее м-м-можно? — Ты и так весь дрожишь. — Это н-н-не от холода. — Ложись в кровать, — снова попытался Локи уложить его, но смертный мотнул головой. — Сначала еще воды… Понадобилось некоторое время, чтобы уговорить его лечь. В комнате уже было холодно, и Старк натянул одеяло себе на плечи и свернулся в позу эмбриона. Его трясло, бледная кожа покрылась потом, он тяжело дышал, и его мучила жажда и тошнота. Нет, кажется, это было не то же самое, с чем они разбирались несколько дней назад… — Похоже, у тебя ломка, — дошло до Локи. — Я уже понял… — пробормотал смертный, закрыв глаза. — Лучше оставь здесь какой-нибудь таз, пока я не начал блевать на ковер. Твою же мать. Про наркотические ломки Локи только слышал, а теперь впервые видел это в жизни, да ещё так близко, и понятия не имел, что делать. Он наложил на Старка диагностирующее заклинание, и естественно, все было плохо. Слишком частое сердцебиение, слишком высокое давление, температура тела не та, в целом истощение и обезвоживание, которые так никуда и не делись… Общеисцеляющие чары сплелись на автомате, но вряд ли они могли помочь при ломке. Впрочем, ничего другого в запасе все равно не было. — Локи, — снова позвал Старк. Все его тело светилось бело-золотым светом от действия исцеляющей магии. — Локи, тут очень душно… — Скоро пройдет, — соврал Локи, надеясь, что заклинание поможет. Потому что если он еще немного понизит температуру в комнате, то пот на теле смертного начнет превращаться в лед. — Мне нужен не холодный воздух, а свежий… — выдохнул Старк, словно отвечая на мысли Локи. — Эти гребаные окна… Они вообще открываются?.. Окна?.. Об этом Локи… не думал… В комнате смертного было два окна. С первого дня одно из них, то, которое находилось напротив кровати, было плотно зашторено, а второе — нет. Локи подошел к ближайшему, не зашторенному, окну и раздвинул занавески шире. Снаружи все так же клубился туман, сквозь который невозможно было ничего разглядеть. Даже погоду было не определить. Туман — это защитные барьеры, прячущие квартиру в карманном измерении. Именно благодаря ним Хеймдалль не видел это место, так что Локи мог спокойно здесь находиться и чувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Чтобы открыть окна, часть защитных чар придется погасить. И Локи уставился на туман, обдумывая, стоило ли это делать. Конечно, не хотелось, чтобы Хеймдалль увидел его и узнал еще и об этом убежище. Локи понятия не имел, что сейчас происходило в Асгарде, отдал ли Один приказ на его арест, как этого хотел Тор, или нет, и если да, то ищут ли его сейчас эйнхерии? Но ему совершенно точно было не нужно, чтобы Золотые плащи приперлись сюда, чтобы арестовать его, и увидели здесь еще и смертного. С другой стороны, чтобы спрятаться от Хеймдалля, у Локи были и собственные скрывающие чары, так что вряд ли эта квартира привлекла бы внимание асгардского Стража. Других врагов, которые преследовали бы Локи каждую минуту, сейчас вроде не было. Так что да, они вполне могли позволить себе какое-то время обойтись без таких сильных защитных чар, работающих на полную катушку. Сейчас они, наверное, были нужны только чтобы не давать Старку выйти из квартиры, но в таком состоянии он далеко и не ушел бы. В общем, не было ни одной серьезной причины действительно не снять хотя бы часть защитных заклинаний и вернуть квартиру в их измерение хоть ненадолго. Так Локи и сделал. Вызвав матрицы магических печатей, которыми замыкались нити защитных чар, он добавил несколько ключевых рун, и матрицы рассыпались. Несколько нитей освободились и расплелись. Туман за окном сразу начал развеиваться, и вскоре сквозь него проступило здание напротив. Оно было построено из темно-красного кирпича, а его правое крыло украшала круглая башня с высокой острой крышей. Вскоре стал виден и перекресток, на углу которого это здание стояло, парк, машины, ездившие по дороге, и прячущиеся под зонтами люди. Локи оставил только заклинания, защищающие стекла от разбития, и поставил блок на полное открывание. Не хватало еще, чтобы смертный в бреду решил открыть створки и в итоге вывалился бы. Но немного приоткрыть окна можно было. Он пошел к тому окну, которое всегда было зашторено: все-таки плотная ткань будет хоть немного замедлять поток воздуха. Не хотелось, чтобы смертный еще сильнее заболел из-за сквозняка и окончательно тут умер. Локи отодвинул в стороны занавески и нахмурился. Оконные рамы выглядели… странно. Стекла были целы, но на самих створках были странные черные, будто горелые пятна. Когда они здесь появились? Локи не осматривал эти окна так уж внимательно, когда начал пользоваться квартирой, возможно, эти следы были уже старыми. Странно… Откуда они здесь взялись… Поставив на окна на всякий случай оповещающие чары, Локи все же приоткрыл одну створку. С улицы сразу потянуло прохладой, которая, конечно, ощущалась более освежающей, чем просто холодный, но стоящий воздух внутри. Послышался приятный шум ливня, смешанный со звуком проезжающих машин. Смертный сразу расслабился и заснул.