Крылья юга

      «Мне страшно. Что с нами будет?»       Я встретился глазами с Ольхо. Он держал за руки девчонок, а в руки тех вцепились самые младшие из нас. Ольхо был взволнован.       «Думаешь, всё получится?» — прочитал я его мысли и уверенно кивнул в ответ.       Я не был уверен в хорошем исходе, но паника сейчас не поможет. Как минимум, девчонок нужно спрятать от Слойда.       Я перевёл взгляд на собирающихся людей возле замковых врат. Если объект видим, читать мысли куда проще и точнее.       «И сдался господину этот пацан. С магической силой Его Светлости можно решить любой вопрос, а какой не решить магией, можно решить деньгами. Не понять мне этих богатых…»       «Опять этот нелюдь тут. Вот уж несправедливость! Мы вкалываем с утра до ночи, как проклятые, а это хвостатое чудовище только за герцогом таскается да кормит зверинец. И то в зверинец всё приносим и готовим мы, а он только раскладывает!..»       «О, та самая служаночка вышла. Надо подойти поздороваться…»       Не то, всё не то. Где же герцог?!       Словно в ответ на моё желание показался тот, в чьей власти было как испортить жизнь любого живущего на этой земле, так и возвысить. Впрочем, кто взлетал высоко, падал тоже с высоты.       «Как жарко. Надо побыстрее закончить с этим» — подумал герцог, приманивая к себе кого-то. В проёме врат показался хрупкий чёрный силуэт его фамильяра, которого поминала половина присутствующих «добрым словом». С изумлением я узнал в мальчишке того самого Ро, который спас меня. Он?! Он — фамильяр?! Быть не может. Если он служит герцогу, то должен был не лечить меня, а сдать с рук на руки!       «Скорее бы он завершил тут всё, что хотел. Как же спать хочется» — прислушался я к мыслям мальчишки. Мысли ворочались в лохматой голове с трудом, и в них не было ничего, связанного со мной.       — Добрый день, Ваша Светлость, — вышла вперёд колоритная пара церковных служительниц. На голове одной блестел обруч верховной жрицы храма! А герцог не мелочится. Что ж, это к лучшему.       Я оглянулся и показал ребятам пальцем на жриц.       «Уверен, что нам идти без тебя?»       Я кивнул. Если пойду сразу, герцог может схватить меня, не выполнив своих обещаний.       Ольхо потянул ребят за собой, сам отчаянно труся и дрожа.       Площадь притихла, даже мысленная мешалка собравшихся обратилась к детям. А те нестройной пятёркой неуверенно топали по мостовой. Ветер трепал старую изветшавшую одежду на худых телах.       В горле застрял ком. Я не хочу расставаться с ними! Они моя семья! Пусть не по крови, но нам было хорошо и весело вместе. Они приняли меня, я их.       Дыши, Ирис. Им будет там лучше. Там о них позаботятся. В этих трущобах у них одна дорога — в ряды банды Слойда и в гарем.       Я, по-прежнему дрожа от собственных бушующих эмоций, слушал мысли герцога, мастеровых, что почтительно держались от жрицы на расстоянии.       «Какие худые и неухоженные. Но в них есть крупица силы, да и красота, хоть и дикая. На Южных окраинах чего только не встретишь» — придирчиво разглядывала девочек жрица. Её компаньонка преданно стояла рядом, разглядывая мостовую.       Не нравятся они мне. Обе. Да и в мыслях Ро я почувствовал неприязнь и нервную дрожь. Мальчишка дёрнул хвостом и отвернулся, стараясь не смотреть на жрицу, хотя определённых мыслей не выдавал.       Он вообще почти не думал в присутствии герцога. Да и эмоции были какими-то приглушёнными. Спустя мгновение я понял, в чём дело. Его эмоции и вправду почти не ощущались, но эмоции герцога ощущались словно дважды: от самого герцога и от Ро! О, Единый! Это же ужасно! Это уже даже не только физическое рабство, но и эмоционально-мысленное!       Я силой заставил себя отвлечься от неприятного открытия. Сейчас решалась судьба моей семьи, это важнее. Девочек уже уводила за руки компаньонка жрицы, а сама церковная дева общалась с герцогом на какие-то отстранённые темы.       К ребятам подошли мастеровые из гильдии ткачей. Здесь, в Хаиваре, проходил шелковый тракт, краски тоже везли с юга в столицу по этим дорогам, так что ткачество и вообще одежда тут была хорошим ремеслом. Это даст мальчишкам постоянную работу и место в жизни и обществе.       Жаль, что я не смогу пойти с ними.       Мысли ткачей были более суровы, чем у жрицы. Они были недовольны их слишком юным возрастом и слабыми телами.       — Не ровён час заболеют, чего с ними делать-то тогда, Ваша Светлость? — пытался в чём-то убедить герцога главный по цеху.       Его Светлость поморщился, откинул назад золотистый локон и небрежно махнул рукой. К мастеру шагнул невысокий мужичок в ливрее, кто-то доверенный из слуг, и уронил в ладони мастеру мешочек. Золото! А герцог не мелочится! Хорошо, значит, я ему нужен. И это был верный ход.       Когда мальчишки с мастеровыми уже зашагали в сторону улицы ткачей, Ольхо взволнованно оглянулся, пытаясь найти меня глазами. Решив не мучать его, я вышел из своего укрытия, повернул за угол дома и направился к герцогской свите.       Замковая челядь всё ещё толпилась подле врат, изнемогая от любопытства. Тоже мне, развлечение нашли.       «Ещё какой-то мальчишка? Герцох благотворительность устроил, что ли?» — подумал тот самый мужичок в ливрее. — «Не похоже на него».       А вот Шольт с готовностью вышел вперёд, но остался пока в стороне. Готов в случае чего гнаться за мной, если побегу. Неприятное чувство, что я сам лезу в пасть тигру, пустило по спине капельку пота.       — А вот и ты, — посмотрел на меня сверху герцог, когда я дошёл до него и остановился в паре метров. — Надеюсь, ты понимаешь, что уйти я тебе больше не позволю? Твои маленькие друзья всё ещё могут лишиться крова, стоит мне только захотеть.       Я кивнул, что вызвало у герцога какую-то раздражённую реакцию.       — Только не говори мне, что ты тоже немой.       Тоже?       — Нет, В-Ваша Светлость, — с чего это я заикаюсь? И только тут понял, что аж дрожу от нервного напряжения. Страшно, ага. Герцог — это вам не Шольт и не солдаты. Даже Слойда я не так боюсь, оказывается. Хотя того и видел-то лишь единожды.       Откуда во мне такой ужас? Наверное, из-за его сознания. Как и у Ро, сознание герцога отличалось от сознания прочих окружающих нас людей. Но если сознание Ро было чистым, словно ручей, свободным, хоть и с угнетающими нотками ожидания боли, то сознание герцога било по мне, словно кувалда.       Нет, он не был сильным, скорее пугающим. Его отношение ко мне, Ро и всем присутствующим было настолько уничижительным, настолько наплевательским на наше существование и судьбу, что мне уже было трудно его назвать человеком в принципе. Люди, которых я встречал до этого, не были настолько равнодушны к окружающим. Но герцог, о Единый! Он воспринимал всех окружающих, как мебель! В нём не было не только сострадания, даже понимания, что другие могут испытывать эмоции, что они живые!       Он чем-то напомнил мне встреченного однажды «человека дождя». Когда я ещё жил с циркачами, задолго до Картавого, к труппе присоединился странный человек, который ни с кем не общался. Все его сперва считали застенчивым, но мне было жутко от его сознания. Как же он меня пугал!       Один маг, присутствовавший на нашем выступлении, попытался поговорить с новым членом труппы, а потом посоветовал «отцу» труппы спровадить парня куда подальше.       — Юноша страдает аутизмом, его поведение не поддаётся привычной логике. Жить в социуме такие люди не способны, они не испытывают жалости к другим.       Слов всех «отец» труппы не понял, но совета послушался. И пугающий человек был оставлен нами на рассвете в палатке, пока все остальные тихонько собрались и отправились в путь.       Вряд ли герцог — аутист. Его сознание не замкнуто на собственном мире. Но его восприятие окружающих было сродни восприятию «человеком дождя»: он видел всех, словно неодушевлённые предметы, не задумываясь об их жизнях.       — Тебя зовут Ирис? — довольно спросил герцог. Ему польстил мой страх. — Кильместр, у нас всё готово? — обратился он к сухому старикашке с премерзким видом.       — Да, Ваша Светлость, — по петушином ответил тот неприятным голосом.       — Идём, не будем терять время.       Замок поразил меня. Каменная громадина и издалека выглядела внушительно, но здесь, у подножия, казалась каменным городом внутри города. В кольце толстой каменной стены ютилось множество построек с одной стороны, с другой тянулась полоска зелени и выложенных камнем тропинок. И всё это казалось ничтожно-маленьким по сравнению с возвышавшейся горой камня, увенчанной башнями со скошенными крышами. Снизу крыш видно не было, но я помнил, как они выглядят.       Внутри было прохладно и также масштабно. На каменном полу яркий ковёр, стелющийся от порога по коридору и к лестнице и дальше по её ступеням, закреплённый трубками по изгибам ступеней.       Магические светильники в держателях, огромные картины в два человеческих роста в тяжёлых резных рамах, резные же перила и гулкое эхо под сводами где-то высоко. Я попал в другой мир. Не в свой мир.       Идея сдаться герцогу нравилась всё меньше и меньше. Тем более, что я читал в сознании герцога какой-то план о «печати», после которого «этот сопляк уже не сможет сбежать». Сбегать я не планировал, ведь от меня зависели жизни ребят. Но всё же ниточку к свободе я иметь собирался.       Наивно. Как это было наивно полагать, что маг позволит мне оставить возможность к побегу. Но… к Слойду я не хочу. И попрошайничать, прислуживать бандам, переходя из рук в руки, как трофей, тоже. Хватит.       Мы поднялись по лестнице на третий этаж, сопровождаемые Урусом и Ро, прошли по длинному коридору, превосходящему в роскошности лестницу раза в два, не меньше. Зашли в большую комнату с книжными шкафами и письменным столом — явно кабинет, и из него попали в большую залу. Большую пустую каменную залу с пентаграммой на полу. Я поёжился не то от холода, не то от осознания, что, кажется, я попал.       — Обычно печати ставит Кильместр, но в этот раз я хотел бы сам иметь контроль над тобой. К тому же я сильнее, — пояснил герцог. Видимо, ему доставляло удовольствие хвастаться своей магической мощью. — Встань в центр и опустись на колени. Да, так. Теперь сдвинь свою одежду в сторону, оголи плечо.       Я стянул рваную рубаху вбок и покосился на Ро. Тот стоял немного бледный и смотрел тупо перед собой, стараясь отвлечься от происходящего. Кильместр тем временем поднёс Его Светлости раскалённую кочергу с узорчатым плоским концом. И вот теперь до меня дошло значение слова «печать». Клеймо! Они поставят мне клеймо!       — Нет! — дёрнулся я, но моё тело уже не слушалось меня. Так вот каково это — оказаться в тисках герцогской магии!       Тело онемело и могло только дрожать. Я так и замер с открытым ртом, рвано дыша. А яркая от жара кочерга неумолимо приближалась к моему телу.       Дар разошёлся на полную. Мысли людей вокруг смешались в одну мешанину, слова потеряли всякий смысл, эмоции потопили мои собственные. Отвратная каша из чужих мыслей и чувств, по ощущениям я охватил сознания всего замка.       Но ничто из этого не могло заглушить боль. Мою боль. И мой крик.       Я кричал. Хотел отстраниться, сбежать, отползти или хотя бы упасть. Но тело не слушалось и продолжало стоять на коленях на холодном каменном полу. Мир померк, мои цели потеряли очертания, моя воля содрогнулась и забилась в угол. Ничто не может противиться простому животному инстинкту — желанию прекратить боль. Ты готов отказаться от любых принципов, от любых устремлений, лишь бы получить блаженное состояние покоя без боли.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я осознал себя лежащим на полу. Я скрючился, поджав ноги, тело дрожало от отступающей агонии и холода, пот пропитал обноски и стекал мерзкими холодными каплями.       — Слышишь меня? — сказали сверху. Скосив глаза, я увидел мужика в ливрее.       — Та, — прошептал непослушными губами.       — Теперь ты носишь печать. Печать приковывает тебя к городу и тому, кто поставил печать. Только Его Светлость отныне может дозволить тебе покинуть это место. Понимаешь?       — Та.       — Что ж, меня зовут Урус, я замковый дворецкий, и через три часа ты должен быть готов к походу в город. Его Светлость велел тебя привести в надлежащий вид. Дьяро, помоги ему добраться до купален слуг. Там его уже ждут и помогут помыться.       В расплывающейся картинке я увидел лишь силуэт Ро, который чуть поклонился ливрейному служке, и тот удалился.       Я надеялся, что Ро проявит сострадание, как-то поговорит со мной или хотя бы пояснит. Но он лишь грубовато помог мне сесть и сунул в руки откуда-то принесённую банку. В банке оказалась вкусно пахнущая похлёбка. Еда!       Я выхлебал её за раз, закусывая протянутым куском свежего хлеба. И хотя все действия и затянувшаяся тишина не добавляли энтузиазма, еда однозначно привела меня в лучшее самочувствие, чем ободряющая речь. Похоже, таков он есть: грубоватый и мрачный, но в глубине добрый и делающий то, что действительно помогает, а не рассыпающийся словами сострадания.       Я по-прежнему сидел на холодном полу, но дрожь уже прошла, по телу от живота разлилось блаженное тепло, а сытость успокоила мечущиеся мысли. И даже дар притих, закрыв меня от десятков сознаний слуг.       Прислушался к мыслям Ро. В этот раз он был раздражён, но уже ситуацией и собственным бессилием. Его бесила его собственная слабость, необходимость подчиняться не только герцогу, но и реалиям этого мира.       Я даже вяло улыбнулся. Его психологическая самоотверженность, несмотря на его же не слишком приятное положение, была немного наивной, но какой-то жизнеутверждающей. Он был словно хлипкое деревце, противостоящее торнадо и пригибающееся к самой земле, но остающееся на месте, крепко цепляясь корнями. Вроде и древесина трещит, и верхний слой корней уже оголён, но дерево держится, растёт и только крепнет.       Да, рядом с ним как-то даже стыдно падать духом. Я ведь стремился к этому. Защитить ребят, устроить их жизнь и защитить себя от Слойда, пусть и оказавшись в лапах герцога. Хотя вот с магией последнего я просчитался, конечно.       Ро помог мне подняться и, по-прежнему не произнося ни слова, закрыл кабинет на ключ и повёл меня вниз.