Крылья юга

      — Это отвратительно.       Утро обещало быть прекрасным. С северо-запада подул освежающий ветер, погода менялась, всё ближе подходя к сезону дождей. На зубах переставала хрустеть пыль, под рубахой не текли ручьи пота, а воодушевлённый герцог отвратительно пел и порхал между лабораторными столами в одиночестве. Светлость набрал такую скорость в работе, что даже моя вёрткость не позволяла мне вовремя отскакивать с его пути.       Налетев на меня раз в пятый и в очередной раз выбив из моих рук поднос со склянками, лорд рявкнул на меня «пшёл», освободив тем самым моё тельце от ассистирования на неопределённый срок.       Я, не менее воодушевлённый неожиданной свободой, чуть и сам не запел. Вовремя вспомнил, что я вообще-то личность немая. Заткнулся, огляделся в коридоре, раскинул магическую сеть для проверки и потопал, довольный, к себе читать одолженные у Светлости книжки да собирать нового робота.       И вот, когда я уже тестировал бегающего паучка, в мою комнату нагрянула разгневанная Мойра. Брови её были сдвинуты, щёки чуть раскраснелись, глаза гневно сверкали, а волосы и вовсе вышли из-под контроля. Сейчас она напоминала мне Медузу Горгону из северных мифов, которые мы любили читать.       Поняв, что я ошарашен и не понимаю, о чём речь, девушка попыталась объяснить, но вновь перешла на ругань.       — Сегодня утром в замок пришла городская стража. Они хотели узнать, не терял ли кто из герцогских слуг одежду. ТВОЮ, Ро, одежду. Я узнала твой жилет и башмаки.       Я непонимающе захлопал глазами. Я терял одежду?       Мо закатила глаза, резко выдохнув.       — Одежду нашли на месте убийства трёх человек. Двоим вырвали горло, а третьему пробили глаз.       О. Да. Там я терял одежду.       — И? — всё ещё заторможенно уточнил у подруги.       — Это ты их убил?!       Я замешкался лишь на мгновение. С одной стороны, Мойре я никогда не врал, с другой — ей всегда нравились книги, где герои, вопреки здравому смыслу, щадили отъявленных мерзавцев, чтобы, дескать, не поступать так, как они. Из-за чего враги возвращались и возвращались по новой, делая историю бесконечно-уныло-занудной. Ну, на мой, конечно, взгляд. Мойре-то я этого не говорил никогда.       Но девчонка мигом уловила мою заминку и рассердилась ещё больше.       — Ты ещё и врать мне собрался?! — её голос взлетел на недосягаемую высоту. На лице нарисовался шок, отчаяние, разочарование.       Я отступил и набычился. Чего она хочет?!       — Я, — резко ответил. Почему-то мне тоже захотелось закричать, выплеснуть эмоции. — Я убил их. Ты это хотела услышать?       — Зачем?! — требовательно.       — Они сказали, что найдут ватагу Ириса и убьют. А девчонок!.. — я тоже повысил голос, но осёкся. Я вспомнил, что тот мерзкий тип хотел «попользовать» девчонок, а потом продать в дом утех. И почему-то Мойре мне было такое трудно говорить.       Раньше я не задумывался, насколько мы разные. Хоть девчонка и пережила довольно многое, она была явно из хорошей семьи. Начитанная, воспитанная, она много знала и многое умела, учила меня, насколько это возможно. Но в ней всегда была этакая наивность. Так я думал.       Но сейчас я остро вспомнил слово, которым как-то едко меня охарактеризовала Мойра, когда я спросил, почему герои не добивают злодеев. «Что за инфантильность? Герой должен быть выше этого. Если он убьёт злодея, то будет ничем не лучше его». И вот честно, я до сих пор не понимаю смысла этого. Может, я дурак? Но что хорошего в том, что сказочный монстр убил кучу народа, его победили, но не убили? А спустя время он вернулся и убил ещё кучу народа. Не пойму никак, хоть убейте!       — И что?! — взвилась девчонка. — Ловить и наказывать бандитов должна стража, а не ты! Да и какое ты имел право убивать их?!       Я усмехнулся, а сам почувствовал укол обиды.       — И как ты себе это представляешь?! Чтобы я, нелюдь, пошёл к страже с просьбой защитить одного бездомного от других, возможно, имеющих печати граждан Империи?! Так они и отреагируют! Да и Ирис был бы уже мёртв!       Мо кипела, но всё же сдержалась, дышала глубоко, стараясь успокоиться.       — А третий? Солдаты сказали, что он был в позе лёжа и, судя по всему, пытался отползти от нападавшего. Зачем ты убил того, кто и так не сопротивлялся?! Он же уже убегал и был не опасен.       М-да, и как объяснить? Как объяснить правильной девочке про инстинкт выживающего день за днём среди отбросов общества? Что если не убьёшь ты, если не покажешь силу, то потом огребёшь сильнее и больше, потому что обиженный противник постарается отомстить втройне?       Я внезапно почувствовал, что мы так далеки. Я и раньше не мог ей рассказывать о лаборатории. О побоях от герцога тоже. О боли от отката во время его магических печатей, о бессилии. О, да я ей почти ни о чём не рассказывал!       В горле застрял ком. Она была первой, кто был со мной так добр, ласков, заботлив. Даже мама столько не сидела и не возилась со мной. Мо научила меня говорить, читать и писать, сидела со мной, таскала мне еду, лечила. Мне хотелось сказать ей всё, что угодно. Соврать, обмануть, покаяться — любые способы, чтобы остаться чистым в её глазах.       — Мо, пожалуйста, поверь. Если бы я так не сделал, ребят бы убили. Я понял это, когда говорил с ними, — тихо заговорил я.       Девчонка застыла, переваривая. Лицо было недоверчивым, губы поджаты, она всё ещё сердилась.       — Они узнали, где ребята скрываются?       — Да.       Ложь. Я не имел ни малейшего понятия, рассказал им что-то Ирис или нет. Я и сейчас этого не знаю.       Мойра выдохнула и села на край кровати. Запустила руки в волосы, отчего те растрепались ещё сильнее, скрыв её за зелёной копной.       — Но это плохо, Ро, понимаешь? — наставляла она меня из своего волосяного укрытия. — Ты не должен убивать, это плохо. Жизнь — самое ценное, что есть в этом мире, и мы не имеем права её отбирать, — девушка развела ладонями волосы в стороны и укоризненно посмотрела на меня. — Запомни это. Иначе мы тоже станем монстрами.       Я вильнул хвостом и кивнул.       В душе я был ещё в смятении, где-то внутри клокотала обида. Но снаружи я всеми силами старался выровнять неловкость, исправиться, вновь вернуть тёплую атмосферу между нами. Она нужна мне!       И в конце вечера мне это удалось. Мы обсуждали возможный побег Мо из замка, но она настаивала на том, что убежит только вместе со мной. В конце я всё же уговорил её подготовиться, потому что «мало ли что, девушке в замке среди всех этих вельмож…». И это сработало.       Мы решили, что на крайний случай её план побега будет таким: с едой и небольшим скарбом она отправится в западную часть города, где находится Имперская и международная почтовая служба.       На посту водятся и почтовые орлы, и лошади, и другая передвижная живность. А иногда, раз в год туда прилетает гномский дирижабль. На нём бы я и сам с удовольствием улетел отсюда, но дирижабль летел на юг, а потом возвращался в восточные горы.       А Мойре было нужно на запад, к морю. Так что в плане была почтовая карета, так как на орлах Мо летать не умела. Нужно было украсть почтовую одежду и уехать с почтальоном на границу какой-нибудь мирной страны на западе. Собственно, подходила любая, кроме Алабата, где в девчонке сразу узнают морского жителя и схватят.       Прикончив перед сном несладкую булку с горячим шоколадом, мы, довольные планами, разошлись спать.       И всё же что-то скреблось и кололо меня внутри. Обида, что меня не поняли и не поддержали, и мерзкое ощущение от лжи лучшему другу.       Да, Мо была права. Отвратительно.       Это чувство беспокоило меня. Раздосадованный, я ворочался с бока на бок очень долго, а когда, наконец, заснул, мне приснилось снова, что я смотрю в зеркало на чёрное чудовище в зеркале, но в этот раз с него капала тёмная густая жидкость.

***

      Утром ни свет ни заря я телепортировался в Пустошь. Хашины встают всегда рано, так что я как-то не очень ожидал застать зевающего Карта с кружкой какого-то тёмного напитка.       — Дьяро? Ты что-то рано сегодня. Ну, пойдём разомнёмся. Заодно и я разогреюсь.       Через минут двадцать учебного боя (моих жалких попыток наседать на него и его мастерского валяния меня в пыли), учитель сплюнул и резко вбросил клинки в ножны.       — Нет, так никуда не годится. Что с тобой? Ты не собран! Первый раз таким тебя вижу.       Я, сплюнув кровь от покусанного языка, который цапнул зубами при падении, отфыркнул пыль из носа и встал. Мастер внимательно смотрел на меня, но продолжал разминаться. Ох уж эта привычка! Он просто не любит тратить время, но со стороны выглядит так, будто у него просто шило в заднице.       Вздохнув, мужчина спрыгнул с нашей плоской скалы, где мы, как всегда, упражнялись, присел на край и похлопал по камню рядом с собой. Я, вильнув хвостом, устроился на неровном булыжнике. Немного помолчал, собирая мысли в кучу и разглядывая кружащуюся взвесь песка. Иногда мне кажется, что это не горсть пыли, кружащаяся на ветру, а весёлый невидимый зверь, что играет с песчинками, подбрасывая и закручивая их в воздухе.       Я всё ждал, что он спросит, но хашин только сидел и смотрел на бескрайнюю пустошь, словно в ней заключался весь смысл его жизни. Не спросит — понял я.       — Карт, можно задать тебе вопрос? Ты убивал людей? — я знал, что да, но всё же где-то на заднем плане мелькала мысль: «А вдруг нет?».       — Да, я же наёмник.       Я покусал губу, вдохнул горячий воздух, который тут же высушил горло.       — Я имею в виду, не в битве.       — По заказу?       — Да.       — Тоже было. Но я не очень люблю это вспоминать.       — Почему?       Карт нахмурился, глядя вдаль, потом покосился на меня. Светлые глаза чуть потемнели.       — Спрашиваешь ты не просто так, верно? Что случилось, Ро?       Я ещё немного потянул время. Да, нехорошо тратить время учителя, но только сейчас я понял, как сильно боюсь. Боюсь, что у Карта будет такая же реакция, как у Мо, что он рассердится на меня, будет смотреть, как на монстра, а потом мне придётся соврать. Но Карт и сам уже догадался. Слово за слово, и хашин вытянул из меня всю историю с подробностями и мелочами: встречей с Ирисом после и ссорой с Мойрой.       Наёмник потёр заросший подбородок, создавая едва слышный скрежет своей выцветшей щетиной, посмотрел на меня и хмыкнул. А потом и вовсе перекинул руку мне на плечи и прислонил меня к своему боку. Я даже замер от неожиданности. Да, прикосновения на тренировках — частое явление, но Карт раньше никогда не делал жестов, которые можно было бы расценить как заботу.       — Мелкий ты ещё, но вопрос этот всплывает у всех. Я мог бы много чего рассказать, я всё же взрослый и повидал немало, но вряд ли ты сейчас что-то поймёшь. Запомни главное, Ро: убивай только по необходимости. Крайней. Жизнь — это то, что ты дать другому сам не можешь и забирать её не вправе. И будь осторожен: если уж пришлось кого убить, не оставляй следов.       Я внутренне вздрогнул. Не оставлять следов. А ведь и правда, он убийца и учит меня не фрукты собирать. Пугает меня это? Скорее нет. Но что-то было в этом разговоре жизнеопределяющее. Карт меня понял, и от этого я почувствовал радость. Это означало, что мы похожи. Но в то же время, а Мойра смогла бы принять такого, как Карт? Мне кажется, нет.

***

      На тренировке я так намахался, что по возвращении застонал, когда меня дёрнула воля герцога. Маг, не оборачиваясь, велел мне подготовить всё до завтра к основному эксперименту и продолжил смотреть в гномовское чудо техники — микроскоп.       Я воспользовался тем, что чёткого указания начать немедленно не было, и слинял в комнату, где ополоснулся в ванной и залез в комнате под одеяло.       Я не заблуждаюсь на свой счёт. Скорее всего, Мойра права, и я — монстр. Глупо отрицать обратное, когда ты прикончил троих и отделался парой кошмаров. Никаких угрызений совести я до сих пор не испытывал, скорее, просто отголоски из-за первого осознанного убийства.       Первого. Я покатал это слово в голове. Видимо, оно всплыло, потому что я уверен, что будут и другие.       Повалявшись и дав мышцам немного успокоиться и перестать дрожать, я взял спрятанную под матрасом книгу и стал читать.       Комедии или трагедии, а без силы и знаний герцога не победить, а свалить от него очень хочется. Так что пашем.       Усмехнувшись, я подумал: «А может, никакого добра и зла на самом деле и нет?»