Сегодня, вечером и всегда

      За обедом подавали луковый суп, седло барашка и фирменный салат, а Сергей донимал Антона вопросами по антропологии. Матвиенко видел его второй раз, но всё ещё был не в состоянии понять, что перед ним тот самый учёный Антон Шастун, чьими работами он так восхищался. Антон с лёгкостью перескакивал с одной темы на другую, изредка отпуская замечания, которые приводили его в совершенно замешательство. Матвиенко хорошо знал Арсения и уже понимал, что тот питает к Антону не только академический интерес.       Памятуя, что он сам оказал Арсению услугу, отыскав Антона, доктор Матвиенко испытывал некоторое беспокойство. Пожалуй, он прибавил Арсению проблем, вместо того чтобы их разрешать.       Однако знания Антона во всём, что касалось специальности, были глубоки и всесторонни. Поэтому, когда подали десерт — груши в сиропе, Серёжа начал понемногу успокаиваться.       — Антропология — это не психология, — ответил Антон на его очередное замечание. — Как психолог, доктор Сергей, вы представляете себе культуру как некую постоянную величину, исследуя её смысл и душу. Как антрополог, я рассматриваю как нечто постоянное смысл и душу, исследуя культуру. У меня есть хорошая книга на этот счёт. Может, хотите прочесть?       Шастун говорил логично и ясно. И у Матвиенко отлегло от сердца.       — Я был бы вам очень обязан, Антон Андреевич.       — Прекрасно. Я поищу её, и если повезёт, то вы уже сегодня сможете взять книгу с собой.       Антон подцепил ложкой изрядную долю десерта.       — Боюсь, что всё это выше моего понимания, — сказала Татьяна и наградила Серёжу тёплой улыбкой. Антона она игнорировала абсолютно. — Вы все, психологи и антропологи, совершенно завораживаете меня своими теориями и философскими воззрениями на жизнь.       — Но, Татьяна, я вряд ли могу считать свои теории завораживающими, — скромно вставил Сергей.       — Интересно, какой жизненной философии придерживается Антон, — произнёс Арсений. — Вот уж эта философия, наверное, заворожит всех.       Антон облизал ложку.       — С антропологической точки зрения, Арсений, — начал он и сделал паузу, чтобы взять бокал с вином, — жизнь напоминает усы. Они могут быть замечательные или, наоборот, ужасные, но они всегда щекочут.       Арсений захохотал, глядя, как Серёжа в растерянности отхлебнул сразу слишком большой глоток.       Через полчаса мужчины уединились в бильярдной. Арсений, загоняя шары в лузу, слушал Сергея, смущённо излагающего свои впечатления о Антоне.       — Сергей, у тебя нет никаких причин беспокоится, — и он предложил профессору разбить комбинацию, — Антон даёт мне всё, что необходимо для работы над книгой и даже больше. Запас знаний в этом странно устроенном мозгу невероятно велик.       — Я как раз именно об этом, — Сергей промахнулся и нахмурился, — Шастун действительно странный.       — А может быть, это мы все странные, — пробормотал Арсений. С тех пор как Антон ворвался в его жизнь, он ни в чём не был уверен. — В любом случае дело своё он знает. Любые необходимые мне факты он вспоминает так просто, как большинство из нас — алфавит.       Попов занял удобную позицию для удара.       — Мне бы ни за что не достичь необходимых глубины и убедительности повествования без помощи Антона.       Арс загнал шар в лузу и переменил положение.       — А кроме того, он самый загадочный парень из всех, кого я знал.       — Но ты не завёл с ним роман, надеюсь?       — Я чертовски стараюсь. — Арсений хмуро проводил глазами пять шаров, ни один из которых не удалось забить.       — Арсений, это непременно помешает твоей работе. Стоит ли рисковать? Я уже говорил тебе, когда прочёл твой черновик, что новая книга тянет на Политцеровскую премию. У тебя уже есть имя в литературе и солидная репутация.       — Наверное, надо сначала написать её, а уже потом рассуждать о премиях. Твоя очередь, Серёжа.       Сергей удачно послал два шара и промахнулся на третьем. Играя, он тщательно обдумывал следующую фразу:       — Арсений, я заметил, что ты последнее время излишне взбудоражен, хотел предложить тебе отдых, когда книга будет закончена.       Арсений усмехнулся, склонился над столом тщательно прицелился.       — Ты что, стараешься защитить меня от влияния Антона?       — Ну, я бы не ставил вопрос так остро. — Сергей опёрся на кий. — Я согласен, Антон Андреевич очень привлекательный парень, в каком-то необычном стиле. Но он нарушитель спокойствия.       — М-м-м. Пожалуй. И при этом победитель. Я ничего не смог бы этому противопоставить, даже если бы и захотел. Но в одном я твёрдо уверен: Шастун распахнул передо мной дверь в человеческую душу, а я не подозревал, что был так слеп.       — Но ты ведь не… — Сергей запнулся, подыскивая подходящее выражение, — ты не увлёкся всем этим чрезмерно?       — Ты хочешь спросить, не влюблён ли я? — нахмурился Арсений, потерпев неудачу с девятым шаром. — Не имею ни малейшего понятия. Я знаю только одно: я его хочу.       — Мой дорогой мальчик, — начал Серёга, — секс — это… — Он запнулся и смущённо откашлялся.       — Да-да, я слушаю, — поощрял его Арсений, силясь не рассмеяться.       — Необходимая часть жизни, — напыщенно закончил Сергей.       — Сергей, ты меня удивляешь, — Арсений неопределённо хмыкнул. — Ну, удар за тобой…       Но игра была прервана самым бесцеремонным образом. Мужчины оглянулись на стук распахнувшейся двери.       — Нет, Арсений, вам совершенно необходимо заказать путеводитель по дому.       И в бильярдную вошёл Антон с тяжёлой книгой в руках.       — Никогда в жизни не видел такого множества коридоров. Вот ваша книга, доктор Матвиенко.       Антон положил её на стол и откинул пряди волос, упавшие на глаза.       — Я, кажется, вторгся в запретную зону? Посторонним вход воспрещён, да? — Антон весело огрызнулся.       Арсений опёрся на кий. Почему комната словно ожила с приходом Антона.       — А разве это имеет для вас значение? — спросил он, улыбаясь. Попову всегда хотелось улыбаться в его присутствии.       — Конечно, нет. Я всегда вторгаюсь в святая святых без спроса. Мне можно тоже выпить?       — Вермут? Текилу я здесь не держу.       — Да, спасибо.       Антон вновь оглядывал бильярдную, но уже несколько по-другому, отличая детали.       Комната была просторная, с большим окном, с приятным отсутствием поднадоевших безделушек. Пол деревянный. Именно такой должен был быть в гостиной под ковром. На окнах висят бамбуковые циновки. Всё блистало безукоризненной чистотой, но всё же были заметны явные следы чьей-то жизни: полусгоревшая толстая свеча в оловянном подсвечнике, несколько альбомов с пластинками на полке, одна-две под косым углом, очевидно, недавно поставленные на место.       — Мне здесь нравится, — Антон подошёл к стеклянному столику, на котором стояли два древних глиняных сосуда. — Очень нравится, — добавил он, повернувшись к Арсению, чтобы взять стакан вермута. — Спасибо.       Попов не знал, отчего ему приятна его похвала, но он был приятен, как-то особенно приятен. Антон стал всматриваться в Арсения, словно увидел его в каком-то новом свете.       — Это ваша комната, именно ваша, — пробормотал Шаст, — и кабинет тоже.       — Да, можно и так сказать.       — Хорошо, — и Антон стал потягивать через соломинку вермут, — вы мне начинаете нравиться, Арсений. А я вообще-то этого не хотел.       — У нас с вами, по-видимому, общая проблема.       Антон кивнул и отошёл.       — Играете, да? Не обращайте на меня внимания, не хочу вам мешать. Я вот только прикончу вермут и снова отправлюсь в путь по лабиринту.       Антон подумал, что только здесь и в кабинете, он мог чувствовать себя вольготно.       — Да, мне хотелось бы поговорить с вами о книге, Сергей, когда вы кончите игру.       — О, конечно.       «У него действительно приятная улыбка», — подумал Матвиенко.       — А может, и вы сгоняете с нами партию, Антон? — неожиданно для самого себя предложил он.       — С вашей стороны это очень любезно, — ответил Антон, одобрительно глядя, как Серёжа вдруг расправил плечи и приосанился. — Бьюсь об заклад, вы играете на деньги, да?       — Ну, это вовсе не обязательно, — сказал Сергей.       — Нет, я не хочу, чтобы ради меня вы меняли правила. Пусть всё будет как положено.       Антон ещё немного отпил, неотрывно глядя на кий.       — А велики ли ставки? Может, они и мне по карману?       — Уверен, что мы сумеем сговориться, Антон, — и Арсений помедлил, зажигая сигару. — Вам подойдёт по доллару за шар?       — По доллару за шар, — повторил Шастун и подошёл к столу. — А сколько их тут?       Сдвинув брови, Антон сосчитал шары.       — Пятнадцать. Думаю, это мне по средствам. А в чём суть игры?       — Всё очень просто. Надо послать все шары в лузы в соответствии с порядковыми номерами, — стал объяснять Арсений. «А он сегодня надел браслеты», — отметил он про себя. На руках Антона поблёскивали серебряные браслеты. И даже через бильярдный стол Попов ощущал запах его одеколона.       Арсений взял себя в руки.       — Бить надо по шару так, чтобы тот достал следующий и отправил его в лузу, а если повезёт, то не один. Чем больше, тем лучше. Цель — убрать с поля все пронумерованные шары.       — Понятно. — Антон хмуро поглядел на плоскость, обтянутую зелёным сукном, и кивнул. — Да, на словах всё просто, правда?       — Держитесь, Антон Андреевич, — галантно сказал Сергей, — но, может быть, один-два пробных удара? Хотите?       — Да нет, не стоит. Почему бы нам сразу не приступить к делу? — Шастун опять улыбнулся Сергею. — Кто первый?       — Разумеется, вы, — Серёжа раздувался от сознания собственной предупредительности, пока Арсений выстраивал на поле шары.       — Ну, разбивайте! Вам непременно повезёт.       — Спасибо, Сергей Борисович.       И Антон подошёл к бильярду.       — Держите киё вот так, — показывал Арсений, складывая пальцы Антона на кие в нужном положении. — Держать надо крепко, но пусть он скользит свободно между пальцами.       Шастун оглянулся на Арсения через плечо.       — Я должен ударить по шару номер один, правильно?       — Да, именно так.       Попов захотел немедленно поцеловать его прямо здесь, но тогда Матвиенко, пожалуй, хватит удар. Стоя за ним, Арсений чувствовал волнующий запах его волос. Гладкая кожа плеча под его ладонью была прохладной.       — Нет, я обязательно промахнусь, если вы будете глядеть на меня вот так, — тихо сказал Антон, — между прочим, доктор Матвиенко уже начинает краснеть.       Арсений отошёл. Через мгновение, овладев собой, Антон наклонился и ударил кием по шару.       Он послал в лузу три шара подряд. Двигаясь вокруг стола, Антон выбрал удобную позицию и ударил снова. И снова. Низко наклонившись, прищурясь, он измерил на глазок необходимый угол удара и аккуратно послал в лузу ещё один шар. Остановившись на минуту, чтобы натереть кий мелом, он не отрывал глаз от игрового поля вырабатывая лучшую стратегию удара. В комнате воцарилось мёртвое молчание.       Антон взял стакан, быстро сделал глоток и снова принялся за дело. Стук от падения шаров возобновился. Сергей, не сдержавшись, ахнул, когда Шастун осуществил тройной удар. Антон, вытянувшись в струну над столом, аккуратно укладывал в лузы последние шары, закончив игру эффектным рикошетом от двух бортов. Выпрямившись, Антон потёр нос тыльной стороной руки и улыбнулся соперникам.       — Значит, в итоге пятнадцать долларов, да? Теперь ваша очередь, Сергей.       Арсений, откинув голову назад, захохотал.       — Сергей, — и он похлопал друга по плечу, — нас с тобой просто прогнали с поля взашей.