Игра

Вывеска нового бара в Лютном переулке гласила о скором открытии и сияла так же ярко, как маггловская уличная реклама. Свет манил мотыльков – магов с сомнительным прошлым и просто случайных зевак. Бизнес, как легальный, так и полулегальный, уже не только поднимал голову, но и всё твёрже стоял на ногах. Пожиратели смерти почти не трогали Лютный во время войны: многие бизнесмены приветствовали режим Волдеморта. Остальные разбежались как крысы. Но после победы Светлых все маги с запятнанной репутацией пожинали посеянное. С лёгкой руки нового министра Кингсли Бруствера немногочисленные авроры работали практически без выходных. Помимо Пожирателей, Азкабан пополнился нечистыми на руку дельцами. Условия их содержания были мягче, чем у Пожирателей смерти, а тюремные сроки короче. Министр не хотел повторения ошибок прошлого. Общество волшебников нуждалось в изменениях к лучшему, шаг за шагом. Владелец бара «Оазис», Драко Малфой, не афишировал свою причастность к нему. Он не прогадал, когда назначил управляющим Майкла Корнера. Как выпускник Рейвенкло Корнер превосходно сработался со своим боссом. Их тандем – яркое подтверждение поговорки: «Одна голова – хорошо, а две – лучше». Драко полностью доверился Майклу в выборе персонала, и Корнер с блеском справился. Он в первую очередь оценивал профессиональные качества кандидатов, и в разношёрстном коллективе нашлось место и магглорождённым, и полукровкам, и чистокровным. Прошлое оставляли в прошлом. Там, где ему самое место. Для грандиозного открытия требовалось найти музыкантов, которые понравились бы публике. «Оазис» позиционировали и как место встречи старых друзей, и как укромный уголок для свиданий. В продуманном меню предлагали еду и напитки на любой, даже самый взыскательный вкус. И на любой кошелёк, чтобы никто из гостей не остался бы разочарованным. Находящийся в Лютном переулке бар должен был ознаменовать собой время больших перемен. И только время покажет, поменяет ли Лютный не только репутацию, но и название. Майкл даже не мечтал пригласить кого-то вроде Селестины Уорлок или «Ведуний». Конечно, Драко мог бы оплатить выступления этих знаменитостей, но Корнер сомневался, что они согласятся выступать на открытии. Миссис Уорлок чаще пела по радио, чем давала живые концерты. Здоровье не позволяло ей выступать так часто, как в шестидесятые. А «Ведуньи» планировали свои туры как минимум на два года вперёд. Хогвартсу несказанно повезло заполучить их на Святочный бал. Впрочем, и событие тогда было под стать столь популярной рок-группе. За неделю до открытия Майкл прослушал около пятидесяти певцов, певиц и групп. Драко никого не одобрил, но поблагодарил каждого музыканта за потраченное время и дал добро оформить для каждого из них право одного бесплатного коктейля на весь первый месяц после открытия бара. Корнер почти отчаялся, когда в последний день перед днём икс в «Оазисе» появилась невысокая худенькая девушка. Её каштановые кудри спадали мягкими волнами по плечам и спине. Открытое и дружелюбное лицо казалось одновременно и знакомым, и нет. Глаза меняли цвет с янтарного на зеленоватый. Корнер предположил, что девушка наложила на себя какую-то разновидность чар Гламура. – Добрый вечер, мисс. Меня зовут Майкл Корнер. Я управляющий «Оазиса». – Здравствуйте. Я Миа Джинджер, очень приятно. Они пожали друг другу руки, и Миа направилась на сцену. Она не привела с собой никого, кто мог бы ей аккомпанировать, и заверила, что справится с этим сама. Мисс Джинджер села за фортепьяно. Пальцы перебирали чёрно-белые клавиши, мелодия лилась, как ручеёк. Когда Миа запела, её сопрано очаровало Майкла: – All my friends tell me I should move on I'm lying in the ocean, singing your song Ahhh, that's how you sang it… Драко Малфой прервал пение, выйдя из тени колонны и подняв ладони вверх. Майкл недоумевал. Неужели и на этот раз босса не устроило выступление? Даже за эти три строчки Корнер успел проникнуться и песней, и исполнением. Когда взгляды Драко и Мии пересеклись, Майкл заметил, как нежный румянец окрасил щёки певицы. Малфой пристально разглядывал девушку, пытаясь её узнать. – Здравствуйте, мисс… – Джинджер. Миа Джинджер. Миа вскинула подбородок, а Драко сощурился. Это же не могла быть Гермиона Грейнджер? Или могла? Малфой не видел её, кажется, с той поры, как она работала в Аврорате. Гермиона ещё не сложила с себя полномочия служительницы закона и порядка, когда они провели вместе не одну дивную ночь. Но едва Грейнджер перестала быть аврором, то в тот же день исчезла со всех радаров и словно растворилась. Даже Поттер не знал, куда делась его подруга. Она сообщила только то, что всё в порядке, и что не стоит её разыскивать. Драко бросил министерскую карьеру ещё до ухода Гермионы с поста аврора и занимался бизнесом. Он использовал навыки, которые приобрёл в качестве сотрудника на полставки в Отделе международного сотрудничества. Малфой около года содержал аптеку; торговал артефактами. Даже пробовал создать туристическое агентство. И в свои двадцать четыре он определился с интересным делом: Драко приобрёл бар и решил не светить при этом своей фамилией. – Вы наняты, мисс Джинджер. Миа поблагодарила Малфоя кивком. Он хмыкнул и ушёл в свой кабинет. На следующий день бар «Оазис» открылся не без аншлага. Новое привлекало магов, особенно молодых. Тех, кто не боялся перемен, и кто не закостенел в своих привычках и убеждениях. Буквы вывески подмигивали неоном и приветствовали гостей. Несмотря на чары расширения пространства, в зале яблоку негде было упасть. Среди пёстрой публики находились и не слишком довольные маги, которые сравнивали «Оазис» с полюбившимся им «Дырявым котлом». Миа взошла на сцену в длинном серебристом платье с открытыми плечами. Она поклонилась зрителям, устроилась за фортепьяно и запела ту самую песню, которую не дал ей полностью спеть Драко Малфой. Все разговоры стихли, а глаза присутствующих устремились на певицу. Завсегдатаи «Дырявого котла» перестали ворчать, как только увидели Мию. А уж когда услышали… Нежная баллада завораживала, и каждый думал о своей второй половинке. Кто-то с грустью вспоминал былые встречи, а кто-то обнимал рядом сидящего человека. Никто не оставался равнодушным, пока пела Миа, окутанная светом Люмос Максима. – Loving you forever, can't be wrong Even though you're not here, Won't move on Ahhh, that's how we played it. Миа Джинджер пела для всех, но казалось, что смотрела только на Малфоя. Пульс Драко участился. Ему почудилось, что она признавалась в любви. Малфой так пристально вглядывался в её черты, что мог бы поклясться – перед ним Грейнджер. Он хотел поверить в это всем своим сердцем, но боялся ошибиться. Одним мрачным утром Гермиона сбежала от него, а он не понял, почему это произошло. Во второй раз Драко этого не допустит. Песни чередовались. Грустные и полные надежды. Энергичные и наполненные задором. Репертуар Мии впечатлял, хотя Малфой и не дал ей возможности развернуться во всей красе во время прослушивания. Для исполнения некоторых песен мисс Джинджер выходила из-за инструмента. Песни, которые звучали а капелла, трогали за душу так же сильно, как и в сопровождении фортепиано. Майкл договорился с Мией о двухчасовом выступлении. Единственное, на чём настояла мисс Джинджер, – получить свой гонорар перед её выходом на сцену. Малфой не возражал, и Корнер заключил с певицей контракт. Для заключительной части выступления Миа выбрала балладу, которая показалась Драко особенно красноречивой. Во время последнего куплета она закрыла глаза и пела: – We're very much the same, you and I The sweet hello, the sad goodbye. Still waiting to get hurt, time after time The sweet hello, the sad goodbye. When love lies in our hands, we run away and hide And I can't help but wonder why The sweet hello, the sad goodbye. Миа поклонилась, прощаясь со зрителями. Ей все рукоплескали. Букеты роз от новоявленных поклонников материализовались перед ней. Мисс Джинджер послала общий воздушный поцелуй и скрылась за кулисами. Цветы переместились вслед за ней по воздуху. Розы благоухали в вазах. Миа сменила платье на джинсы и клетчатую рубашку. На распущенные волосы козырьком вперёд опустилась бейсболка. Ей пора бежать, как можно скорее и дальше. Ведь на самом деле её зовут Гермиона Грейнджер, и Драко Малфой мог не только узнать её, но и нагрянуть в любую минуту. Проверив, что она ничего не забыла, Гермиона распахнула дверь комнаты, которую использовала как гримёрку. Она не жалела о трёх вещах в своей жизни: об уходе из Аврората, о решении развивать свой талант певицы и о пробном выступлении в «Оазисе».

***

Гермионе нравилось быть аврором и работать с Гарри и Роном. Это напоминало их детские приключения и отвлекало от тяжёлых мыслей. Мистер и миссис Грейнджер забыли о своей дочери из-за наложенного на них Обливиэйта. Гермиона искала способ, как вернуть родителям память. Служба в Аврорате позволяла ей работать с архивами Министерства. Поттер и Уизли прикрывали Грейнджер, когда та изучала всё об артефактах, влиявших на память, в том числе и тёмных. Узнай Кингсли или любой из его помощников об этом, Азкабана не миновали бы даже герои войны. Справедливое отношение ко всем магам без исключения – с таким постулатом Бруствер занял министерское кресло и придерживался этого. Поиски привели Гермиону в антикварный магазин Драко Малфоя. Помещение представляло из себя что-то среднее между маггловским магазином, где торговали старинными вещами, библиотекой Хогвартса и лабораторией профессора Снейпа. Судя по всему, до магазина здесь располагалась аптека Малфоя, но ассортимент товаров изменился. Окинув помещение беглым взглядом, аврор Грейнджер не нашла, к чему придраться. Впрочем, она пришла не из-за проверки. – Добрый день, мисс Грейнджер, – раздался голос Драко Малфоя, стоявшего за прилавком. Гермиона смутилась, но кивнула в ответ на приветствие. Он что-то писал в книге учёта и успевал следить за слонявшимися по магазину посетителями, убивающими время. Обычно до полудня немногие маги захаживали не только прицениться к предметам антиквариата или артефактам, но и что-то приобрести. Пока Гермиона пыталась выискивать необходимый ей артефакт, жадный взгляд Драко ласкал каждый сантиметр её кожи. Это происходило, когда Грейнджер отворачивалась, рассматривая витрины и шкафчики. Они оба делали вид, что не замечают сексуального напряжения между ними, но щёки Гермионы алели румянцем. От волнения спёрло дыхание, и она прикладывала все усилия, чтобы успокоиться. – Мисс Грейнджер, могу ли я помочь вам с выбором? – чуть хриплый голос Малфоя заставил Гермиону вздрогнуть. – Конечно, мистер Малфой. Не могли бы вы продемонстрировать мне книгу с верхней полки за вами? Драко ухмыльнулся. Кто бы мог подумать, что такое официальное обращение подействует на него как афродизиак. Он повернулся к ней спиной и приставил лестницу к книжному шкафу. Слава Мерлину, его боксёры довольно плотно прилегали к телу, как и строгие чёрные брюки, и скрывали возбуждающийся член. Пока Драко шагал вверх по ступенькам, Гермиона любовалась его упругими ягодицами, обтянутыми вельветом. Разумеется, Малфой не был бы Малфоем, если бы не заметил откровенного разглядывания. Он встал вполоборота, протягивая руку к книге, и поиграл бровями. Гермиона покраснела ещё сильнее, но усмехнулась. Она поймала его игривое настроение. Книга оказалась справочником редких артефактов. Пока Грейнджер перелистывала страницы, сидя на стуле для посетителей, Малфой убедился, что они остались одни, поменял табличку на входной двери с «Открыто» на «Закрыто» и запер магазинчик. – Нашли что-нибудь интересное, мисс Грейнджер? – его шёпот щекотал шею. Драко поставил руки на прилавок, и Гермиона оказалась в ловушке, прижатая спиной к его груди. – Ещё бы, мистер Малфой. Можете в этом убедиться. Грейнджер повернулась на крутящемся стуле и поцеловала его. Драко знал, как действовал на неё. Знал, что она любит и как. На что откликается её отзывчивое тело. Руки Гермионы уже хозяйничали на его заднице, сжимая через ткань соблазнительные ягодицы. Её тело трепетало от ласки, которую он ей дарил в это же самое мгновение. Малфой целовал её шею и снимал белое платье с узором из цветущих маков. Книга упала на пол, когда Драко положил Гермиону на прилавок. Он резко вошёл в неё, и она ахнула. С каждой секундой его толчки внутри неё становились всё быстрее и отчаяннее. Малфой ощутил неясную тревогу, от которой щемило сердце, но полностью растворился в моменте абсолютного счастья. Драко всегда было её мало, и это заставляло его ценить их редкие встречи. Когда Грейнджер в миг оргазма сжала его член мышцами влагалища, он тут же кончил и вышел из неё. Драко хотел её обнять, но Гермиона покачала головой. Она наложила на себя Очищающее заклинание, оделась, подняла с пола книгу и открыла её на нужной странице. – Я знаю, что прошу тебя о многом, но мне нужно Зеркало Изиды. Гермиона прикусила нижнюю губу и постукивала пальчиками по прилавку. Грейнджер подозревала, что столь тёмный артефакт Малфой вряд ли держит в своём магазине, но надеялась, что он хотя бы знает, как его найти. – Только не говори мне, что самая умная ведьма своего поколения выжила из своего чёртова ума! – разъярился Драко Малфой. Он натянул брюки на голое тело, даже не позаботившись о том, чтобы наложить на себя Очищающие чары, настолько он был зол. Зеркало Изиды – артефакт, способный вернуть утраченное. За каждую попытку его использования, вне зависимости от того, удачная она или нет, маг терял два года своей жизни. На кой чёрт он понадобился Грейнджер, Малфой мог только догадываться. Он понимал, что она не поделится секретом даже под пытками, пока сама не решит, что раскроет его. – Драко, – нежно позвала Гермиона. – Пожалуйста, если ты знаешь, где Зеркало, скажи мне. Малфой заиграл желваками. Грёбаная Грейнджер пыталась вить из него верёвки, и с переменным успехом ей это удавалось. Он надеялся однажды разгадать, в какую игру она с ним играет, соглашаясь на встречи, но не пытаясь задержаться в его жизни. Угораздило же его влюбиться в эту сумасшедшую ведьму! – Оно в подсобке, но… Договорить он не успел. Гермиона приложила его невербальным Ступефаем, связала Инкарцеро и ринулась в подсобку. Она вытащила из любимой бисерной сумочки защитные перчатки и призвала Зеркало Изиды с помощью Акцио. К счастью, артефакт на него среагировал и влетел в её правую руку. Грейнджер спрятала его в сумочку, обернув в плотную ткань и положив в специальный ларец для проклятых вещей. – Ты забудешь о том, что я тут была, и что ты владел Зеркалом Изиды. Гермиона поцеловала его бесчувственные губы и отменила заклинание Инкарцеро. Отлевитировав Малфоя в подсобку, она кинула ему в спину Обливиэйт, наложила Реннервейт и тут же аппарировала прочь. В тот же день на стол главы Аврората легло заявление об её уходе и пояснительная записка, где она сослалась на семейные обстоятельства. Копию документов получил и министр Кингсли Бруствер на тот случай, если её начальник взъерепенится. Гермиона чудом избежала встречи с Гарри и Роном. Перепоручив заботу о Живоглоте Луне Лавгуд, которая содержала кошачий отель, Грейнджер заплатила за год вперёд и попросила о рассрочке на тот случай, если через год ей не удастся вернуться за питомцем. И, как всегда, почувствовала себя неловко от того, что Луна пожелала ей удачи в её нелёгком деле. Ей-Мерлин, Лавгуд читала мысли и предсказывала будущее. Перелёт из Лондона до Сиднея занимал почти сутки. Так как рисковать и запрашивать международный портключ в Министерстве Гермиона не могла, то решила добираться самолётом. На душе было паршиво от того, что она натворила. Грейнджер убеждала себя, что цель оправдывает средства, и что так или иначе она вернёт Зеркало Изиды Малфою. А пока воспользуется «позаимствованным» артефактом. – Зеркало приобрели его предки незаконным путём. Да и покупателя он ещё не находил, – вслух успокаивала себя Гермиона. Мужчина на соседнем кресле покосился в её сторону с недоумением, но она лишь улыбнулась. Подумаешь, разговаривала вслух сама с собой. В Австралии она задержалась дольше, чем планировала. Разыскав родителей на окраине Сиднея, Гермиона не сразу воспользовалась Зеркалом Изиды, чтобы вернуть им память. Она перепробовала десятки заклинаний, которые изучила в Аврорате. Применяла комбинацию простых и сложных чар, но ничто не помогало. Сколько лет она готова была отдать Зеркалу за попытки вернуть утраченную память? Скрепя сердце, Гермиона Грейнджер разрешила себе пять попыток. Первая попытка завершилась незначительным успехом. Имя Гермиона рождало в Монике и Венделле смутное чувство узнавания, но они не вспомнили, что так зовут их дочь. Отголоски родства слышались в этом имени, но не более того. Зеркало Изиды безо всякой жалости отняло у Гермионы Грейнджер два года жизни. Чтобы отвлечься, и в то же время быть как можно ближе к родителям, она устроилась ассистенткой в их стоматологическую клинику. То, что в детстве Гермиона частенько находилась на работе у родителей, было ей на руку сейчас, когда она трудилась в клинике. За полгода её успешной работы Моника и Венделл начали относиться к ней как к дочери, не подозревая о том, что она и есть их дочь. Изменений в памяти больше не случалось до тех пор, пока Гермиона не испробовала Зеркало во второй раз. Она потеряла ещё два года своей жизни, а родители вспомнили, что переехали из Англии в Австралию, спешно продав клинику в Лондоне. И где-то там осталась Гермиона, одиннадцатилетняя девочка с кудрявыми волосами и густой чёлкой. Кажется, племянница Моники, находившаяся на попечении четы Уилкинс. Почему они не взяли девочку с собой в Сидней? Кажется, потому что Гермиона училась в закрытой школе-интернате. – Представляешь, Гермиона, мою племянницу зовут так же, как и тебя! – всплеснула руками Моника. Она расстроилась из-за того, что девочка, которую она любила, находится на другом конце земного шара. Венделл обнял супругу, а Грейнджер погладила её по плечу и отпросилась пораньше на обед. Гермиона спряталась в укромном уголке кафетерия, для верности набросив на себя маскирующие чары, и плакала. Сердце разрывалось от горя. Мама не вспомнила её, как и папа. Неужели понадобится ещё три попытки в надежде, что всё получится? А что, если этого не хватит? Она не имеет права полностью растратить свою жизнь, чтобы родители сумели её вспомнить. Ведь им придётся хоронить собственную дочь, если Зеркало отнимет слишком много лет. Для того, чтобы как-то справиться со своими чувствами, Гермиона начала ходить на сеансы психотерапии. Ей посоветовали заняться чем-то таким, что она никогда в жизни не делала, но что могло бы принести ей радость и надежду. И Грейнджер начала петь, сперва самостоятельно, а потом с преподавательницей по вокалу. Уроки обходились ей недёшево, и ей пришлось отказаться от психотерапии. Пение окрыляло Гермиону не только потому, что затрагивало тайные струны души, но и давало надежду на то, что третья попытка с Зеркалом увенчается успехом. Преподавательница хвалила её за усердие, и с каждым новым уроком вокал Грейнджер обретал силу. Её сопрано очаровало Монику и Венделла, когда они услышали пение Гермионы. Перед третьим обращением к Зеркалу Изиды она исполняла перед родителями их любимые песни, стараясь подстегнуть их память. Она верила, что это сыграло свою роль: родители всё вспомнили, когда Гермиона утратила ещё два года своей жизни. Разразился грандиозный скандал. Чета Грейнджеров ругала дочь за своеволие, и её попытки объясниться с ними потерпели крах. Вина висела на душе тяжёлым булыжником, который не давал ей дышать. Это сжирало Гермиону изнутри, и после двух лет жизни в Австралии она, скрепя сердце, вернулась в Лондон, давая родителям время, чтобы её простить. Она пообещала им писать и больше никогда не пропадать, а взамен умоляла их, чтобы они нашли в себе силы её простить. В аэропорту Гермиона обняла родителей со слезами на глазах и, хоть и заметила, что они на неё ещё злились, лёд отчуждения между ними всё-таки тронулся.

***

Аплодисменты всё ещё звучали в ушах Гермионы, когда она закрыла за собой дверь гримёрки, отменив заклинание левитации на розах – цветы устремились за ней, стоило ей только выйти за порог. Сентиментальность – то качество, которое она никогда в себе не развивала, раскрывалось само по себе. Её ждала маленькая съёмная квартирка, да рыжий Живоглот, который всё ещё дулся на неё за столь продолжительное отсутствие в жизни Его Котейшества. За углом длинного узкого коридора раздавались тяжёлые шаги, и Грейнджер догадывалась, кто это так спешил к ней. Она попробовала аппарировать, но руки тряслись, и палочка, почувствовав неуверенность хозяйки, не слушалась её. Драко Малфой настиг её, когда ей почти удалось удрать. Странно было видеть его взволнованное лицо и растрёпанные платиновые пряди. Гермиона никогда ничего ему не обещала и не просила обещаний с него. Ночи с Малфоем она старалась воспринимать как приключение или увлекательную игру и боялась даже предположить то, что она ошибается. Стыд охватил её при мысли о том, как она забрала у него Зеркало Изиды. Ей было необходимо каким-то образом незаметно вернуть ему артефакт. В мисс Джинджер никто не распознал Героиню войны. Она сильно рисковала, когда придумала для себя такой очевидный псевдоним. Да ещё и выступила в баре Драко Малфоя, с которым связано не одно горячее воспоминание. За фурором скрывались сомнения, но дело было сделано. – Гермиона, – хриплый голос Малфоя пустил по её телу мурашки. Конечно же, Драко Малфоя она не одурачила. Он разглядел её настоящую под всеми чарами, а его голос будоражил, как и в прошлом. – Драко, – Грейнджер закусила и тут же отпустила нижнюю губу. – Мне не стоило соглашаться на выступление в твоём баре, но после многих уроков по вокалу мне так хотелось дебютировать. Я надеялась, что мои усилия окупятся. – То, что ты пела, ты пела для меня? Малфой ждал её ответа с непривычно серьёзным лицом. Его брови поползли вверх, когда Гермиона протянула ему ларец с Зеркалом Изиды. – Я кое-что позаимствовала у тебя. Прости, что ты этого не помнишь. Мне так жаль. На её глазах выступили слёзы, и она постаралась смахнуть их до того, как потечёт тушь. – Ты не ответила на вопрос. Драко мельком заглянул в ларец, закрыл его, поставил на тумбу рядом с дверью и обжёг Гермиону холодом серых радужек. Обрывки памяти о том дне, когда она приходила в его антикварный магазин, вернулись к нему, едва он взглянул на Зеркало Изиды. Артефакт отнял у Грейнджер ещё один год жизни. Её желание, оказавшееся бессознательным, не имело такой же силы, как осознанное. И, тем не менее, артефакт вычеркнул уже семь лет из её жизни. – Да, Драко, я пела для тебя. Ты можешь считать это прощанием и моим способом попросить у тебя прощение. Я благодарна тебе за наше прошлое. Тушь не выдержала потока слёз и растеклась пятнами под глазами. Всё её представления о том, что между ними – лишь игра, рассыпались как карточный домик, едва она увидела его после долгой разлуки. Гермиона не знала, чувствует ли Драко то же самое, что и она, и лишь надеялась, что он простит её быстрее, чем её родители. – Милое «привет» и грустное «пока» – не то, что мне нужно, Грейнджер. Он обнял и поцеловал её, сжимая в объятиях и не давая ни единого шанса вырваться и убежать. – Я люблю тебя. Ты не будешь больше убегать? – Я постараюсь, Драко. На его лице расцвела мягкая улыбка, превратившуюся в привычную ухмылку. – И не надейся избежать рассказа не только об этом, – Малфой постучал пальцем по крышке ларца, – но и где тебя носило, и что ты успела натворить, Грейнджер. Гермиона отзеркалила его ухмылку. Игры действительно закончились, но её это не пугало. Самое страшное – позади, а с остальным она справится. Пение окрылило её в тяжёлые мгновения, а любовь научила верить и не бояться летать.