24 to 25

Чонин его уебет. Чонин его уебет, потому что, блять, сегодня ебучее Рождество, и ему, блять, снова не дают поспать. Потому что гребанный Сынмин в гребанном душе, пока кто-то очень-очень настойчиво пытается вынести ебанную дверь в их гребанную квартиру. Рано-рано утром, вот же людям заняться нечем. Курьер сонный настолько, что явно ебал все это точно так же, как и Чонин, и просто тыкает куда-то ручкой, пока Чонин с ужасом смотрит на коробку, потому что, о, блять, нет. Нет-нет-нет. Если это все Сынмин, а это точно все Сынмин, потому что Чонину ничего не должно было прийти в коробке размером с машинку, в которой катают бешенных детей, так вот, если это Сынмин… Блять, если это Сынмин, Чонин даже не хочет знать, что там. Огромная пиньята в виде члена? Новые иконы на елку? Доставка из вот-этой-вот-интернет-церкви, в которой освященный чай, кофе и священник в подарок? Но Сынмин в душе, а Чонин и огромный белый, перемотанный скотчем компании монстр в коридоре, поэтому он принимает единственное верное решение. Отдирает от коробки конверт и открывает его, потому что, вообще-то, раз получатель — он, значит, ему можно. И, о, твою ж, сука, мать. Чонин подпирает плечом косяк, терпеливо, серьезно, очень терпеливо ожидая, пока его парень все-таки соизволит покинуть душ, и для него же лучше сделать это одетым. Потому что в коридоре его встретит недовольной разбуженный Чонин, который упирается в косяк чисто из-за того, что если он попробует сменить позу — единственной правильной будет уйти и лечь в кровать, а еще гребанная белая коробка. — Угадай. Что это. Сынмин очень внимательно смотрит на коробку и даже осторожно пинает ее ногой. — Орудие моего убийства? Чонин считает, что он практически угадал. — Дамы и господа, не знаю, кто просыпается в семь утра в Рождество, но мы явно ебанутые. Здесь и сейчас мы собрались здесь для того, чтобы допотрошить этого чертового уже покрывшегося слоем пыли и шерсти нашей кошки монстра, надеюсь, он сможет жить спокойно. И знаете что здесь? Конечно же свеча, потому что, ну, это же адвент, имбирный пряник, как мило… Один, извините, вопрос. Если это адвент с секс-игрушками, почему это просто свеча? А если мы ебанутые? А если бы я ее не на запах проверял, а сразу бы поджог и обливался воском? Где предупреждение, что не предназначено для секса? Не доработали, что ты меня пихаешь, не будем мы свечкой обливаться, горячо, тащи коробку. А еще представляете, представляете, что за пиздец? Думали все? Вот это пушистое убожество будет нашим единственным развлечением? Нет, я не про своего парня и не про кошку, сразу говорю. Я тоже думал — и надеялся — что все, но, увы нет, поэтому, знаете что? Мне прислал извинительную коробку магазин, вы видели вообще такое? Перед вами когда-нибудь извинялся секс-шоп? А передо мной — согласно бумажке — на целых пять килограмм и семьсот грамм! Я не знаю, сколько стоит этот тяжеленный сундук секс-артиллерии, но мне прислали все это, внимание на обзор, поэтому готовьтесь к чему-то… не знаю пока к чему, может быть там все в клиторальных стимуляторах, и они снова проебались, но в любом случае! Счастливого Рождества, надеюсь, что вы все-таки спите в семь утра, а не вот это вот все! Сынмин долго смеется, пытаясь открыть коробку, потому что а прикинь там снова тридцать разных пробников смазки по пять мы же снова все съедим (Чонин не возражает — ему, наконец-то, сделали кофе), и даже наконец-то избавляется от скотча, а зачем вдруг наклоняется, целуя Чонина прямо в уголок губ. — Слушай… Предложение же было, так? Чонина этим утром интересует только кофе и ничего кроме кофе. — Так. — Как насчет закрепить наше решение связать себя никому не нужными узами брака и… — Обычно закрепляют брак, а не предложение. — Ой, когда мы были нормальными? — Ты плохо разводишь на утренний секс. Сынмин знает, что нет, поэтому смеется, целуя сразу в шею, и Чонин вздыхает, аккуратно опуская на стол кружку, потому что иначе, ну, блять, кто-то из них ее точно уебет. И нормально все будет и с дедлайнами, и с этими дурацкими подарками, из-за которых нервы вот эти вот все, и романтика своя для каждого, потому что почему бы и нет. Минхо всю ночь спамил Чонину (он его игнорировал) фотками Джисона в полном отрубе на его диване (нечего целыми ночами бухать), а сообщения от Феликса Чонин даже боится открывать, потому что они могли как всю ночь играть в геншин, так и играть, но не в геншин, а Сынмин очень серьезно слушает какое-то длинное голосовое от Чана, в котором он жалуется на Чанбина, который купил себе же на Рождество второй велотренажер, потому что ему мало одного (как, блять, может быть мало одного, они одинаковые!!!). Чонин устало шею трет, потому что кожа чувствительная, вообще-то, пятиступенчатая система ухода не просто так, и смотрит прямо на своего парня, потому что кто в этом виноват — тот и будет отвечать. — За тортом иди давай, кое-кто обещал. Любимый муж 17:46 Я украл для нас уцененные эклеры И, черт, Чонин точно любит его пиздец.