Связанные Предназначением

      С памятной встречи в сторожке прошло три дня. Маришка продолжала жить, как раньше. Всё также помогала по хозяйству, также виделась и сплетничала вечерами с подругами, также отчаянно избегала встреч с Петром. Теперь она постоянно рвалась в лес, надеясь, что уж туда преследовавший её в Бегало парень не отправится. Вызывалась выгуливать скотину, полоскать бельё ходила нарочно дальше, за деревья, где её не было бы видно с дороги, и постоянно бегала проверять ребятню, стремившуюся удалиться как можно дальше от домов и порезвиться без надзора взрослых. Причина для этого тоже была, ведь Гришка постоянно бегал в лес с другими мальчишками, чтобы построить себе дом на дереве или врытую в землю землянку, или просто подраться на палках без ведома взрослых. Домой он приходил поцарапанный, грязный и иногда в рваной одежде, так что Маришка могла всем смело говорить, что контролирует игры детей и не дает им покалечить друг друга.       На самом же деле у неё была и другая причина ходить в лес, но та, о которой не расскажешь даже близким. То и дело голову посещали мысли о Корво, настойчивые и яркие, такие, что у неё всё на лице было видно. Потому ей и самой нужно было прятаться от взглядов взрослых, чтобы избежать лишних расспросов и сплетен в свою сторону. Ведь где сплетни, там и слежка.       Её никак не могла отпустить их встреча на кладбище. Странная, непонятная встреча. Маришка думала, что сделала что-то не так, ведь эльф собирался что-то проверить, а она расплакалась, как маленькая, и всё испортила. Может, он хотел обсудить их положение, может, он уже что-то придумал или знал, как избавиться от меток. Теперь этого было не узнать. Она ломала над этим голову днём и ночью, когда все уже спали, и девушка могла спокойно смотреть в тёмный бревенчатый потолок и думать, прокручивать в голове каждое его слово и действие. В отчаянии Марина даже рискнула вернуться на место их первой встречи - к мосту в дикий лес, но сколько бы там не сидела, эльф не приходил. Может, он просто ушёл и его банда оставила Бегало в покое, ведь своего товарища они вытянули из-за решётки. Больше оставаться им тут было незачем. А истинный в лице человека для эльфа мало что может значить.       Возможно, так даже лучше.       Возможно, теперь всё наладится.       Стараясь принять эту мысль, она с головой уходила в домашнюю работу: остервенело чистила посуду, намывала полы дважды в день, до боли в кистях стирала одежду и хруста в спине пропалывала их огород, вызывая каждую лишнюю травинку, что уж говорить про сорняки. Но едва Маришка заканчивала дела и присаживалась, чтобы отдохнуть или поесть, как перед ней появлялся образ эльфа, мирно играющего на флейте и его восхитительные зелёные глаза. Они никак не отпускали её и всё заставляли смотреть в сторону леса, в надежде увидеть их высокого, темноволосого обладателя.

***

      Корво предпочитал отдыхать в одиночестве по нескольким причинам. Первая и самая главная заключалась в том, что он любил покой и тишину и вполне мог развлечь себя самостоятельно с помощью своей флейты. Эльфы вообще не отличались желанием как-то дико и бешено развлекаться, по крайней мере, после шестидесяти. До этого, пока молодой и горячий организм требует активности, некоторые могли веселиться на гуляниях, самозабвенно пить и даже устраивать пьяные дебоши. Но даже в своём отрочестве Корво так себя не вёл.       Виной тому была его бедность или не в меру развитая для ребёнка серьёзность, он не знал. С годами эта его черта только усиливалась. В компании одногодок он никогда не позволял себе лишнего бокала и даже курить начал после первой сотни лишь из-за того, что так он мог спокойно разложить кавардак мыслей в голове. Проанализировать ту или иную ситуацию, разработать маршрут или план, подсчитать варианты действий на предстоящей охоте, прикинуть, что делать с добычей и куда её потом можно деть, чтобы на них не донесли.       Второй же причиной был его статус. Атаман шайки, предводитель таких же озлобленных и жаждущих мести эльфов, он не мог показывать слабину перед своими подчинёнными. Да и те сами не могли расслабиться и стать самими собой, когда рядом сидит тот, кто их ведёт в бой. Многие перед ним боялись лишний раз шутить и смеяться, особенно из тех, кто был новеньким. С теми, у кого с Корво была разница в полвека, сложнее всего. Те лишний раз вздохнуть при атамане боялись, хоть и уважали его и знали, что он такой же. Тоже огрызок войны, никому не нужный и выброшенный на произвол судьбы. Ни родных, ни друзей, они все становились отщепенцами и создавали новую семью, разную по крови, но такую же крепкую, как родовой клан.       И всё же эта пропасть в статусе, признании и возрасте пугала молодых. Потому Корво предпочитал быть в одиночестве. Тихо покуривая трубку в своей палатке или просто уходя куда-нибудь подальше из лагеря, чтобы спокойно поиграть на флейте и разобраться в своих мыслях.       В последнее время он стал уходить чаще. Сначала охотился, потому что в здешней широте оказалось мало дичи, - это потом он уже наткнулся на город, - а после из-за девушки. Последние три дня он появлялся в лагере только утром и вечером, не покидая палатку ночью и всё остальное время проводя наедине со своими мыслями. Он специально держался подальше от человеческой деревеньки и уходил всё дальше в лес, лишь бы случайно не столкнуться с ней.       "Случайности не случайны", — каждый раз повторял про себя Корво, а иногда и вслух, когда повороты судьбы слишком шокировали его.       Ну кто бы мог подумать, что он встретит её так далеко от деревни, ещё и на кладбище? Люди редко приходили поминать своих умерших, погрязшие в повседневных делах и заботах. Неухоженные разрушенные могилы, забытые памятники прошлых поколений. Сколько они тут сидели, и никто не заходил на погост, но стоило ему прийти туда, лишь бы не встретиться с ней снова на выгуле овец, как она, ну надо же, снова оказалась перед ним. А ведь он наблюдал за кладбищем несколько недель, ещё до того, как пришёл караван. Присматривался, где лучше устроить засаду, если купцы пойдут с этой стороны реки. Всегда пусто, но не в тот день.       Марина. Мириан, если по-эльфски. Люди всегда умудрялись разрушить прекрасное, будь то памятники искусства или собственные имена, чему эльфы не переставали удивляться. А ведь в них, порой, сокрыто столько важного, столько глубоко смысла. "Как корабль назовёшь, так он и поплывёт". Ну кто в здравом уме назовёт своё дитя Бяшей? А Гуляем? Шишой? Лепой? Клички для домашних животных и скотины на убой, а не для разумного существа.       Хорошо хоть ей повезло с родителями и те дали ей неплохое имя, пусть и искажённое на человеческий манер. Но разница в произношении всё, конечно, меняла в корне. Возвышенное и нежное "Мириан" и неотёсанное Марина, даже более искажённое Маришка.. Ну что за любовь везде вставлять этот шипящий звук? Корво этого понять не мог.       Эльф возвращался обратно в лагерь. Привычная игра в чаще, сидя расслабленно на дереве, не принесла ему успокоения. Хотелось наплевать на принципы и отправиться в человеческую деревню или, может быть, даже в город. Было интересно, смогут ли они схватить его? Узнают ли, если спрятать уши и перелезть через стену? Та изрядно осыпалась в некоторых местах и для него не будет проблемой оказаться на той стороне. Можно поиграть в угадайку: как быстро его заметят, ползущего по стене? Можно нагло заявиться к Марине домой и..       Корво резко остановился, зацепившись рукой за тонкий ствол молодого деревца, чтобы наверняка не сделать лишних шагов. Шершавая кора царапнула ладонь, но он не обратил внимания на это. Интерес к девушке у него, бесспорно, был, даже если не считать их Предназначение. Художница, приятная для человека внешность, вроде даже с добрым характером. И чувствовать может, когда касаются души. Она ведь не просто слушала, как он играет, но и полностью отдавалась его музыке, не сдерживая эмоций. Но только из-за этого отправляться в её деревню? Что бы "что"? Просить руки и сердца? Благословения родителей? Рисковать своими соратниками ради свидания с человеческой женщиной?       — С Предназначением, — тихо напомнил сам себе Корво, потирая переносицу и в который раз произнёс, — Случайности не случайны. Ты же знаешь это, не глупи. Не глупи, Корво.       Эльф глубоко вздохнул, одёрнул поднявшийся край стеганки, убедился, что все ремешки на ней и на поясе крепко затянуты, а после сорвался бежать к лагерю. Почти неслышные шаги выдавали прошлогодние веточки, обломанные ветром и засохшие на солнце, да звяканье ножен с мечами. Когда хотели, эльфы могли передвигаться, не издавая ни единого звука, ни единого шороха, но сейчас он решил поспешить. Корво предпочитал точно планировать все свои дела. Время на обдумывание произошедшего и его интереса к Марине прошло, он итак слишком много часов потратил на мысли о ней. Сейчас пришло время заняться делами, а это значит - отсечь всё ненужное и мешающее.       Сегодня у него должна была состояться встреча с парой информаторов, один из которых оказался с гнильцой. Впрочем, другого Корво от людей, ещё и живших в такой глуши, не ожидал. Хорошо хоть доносчик был один. Предателя стоило выкурить из его норы и убрать, заодно припугнуть двух других расправой. В конце концов, за полезную информацию он мог хорошо заплатить, а предательство должно быть сполна наказано.       Тропинки здесь не было - в этот раз Корво зашёл дальше обычного в дикие земли, ведомый мыслями о своём круглоухом Предназначении, но земля будто сама ложилась ему под ноги, а ветки и кусты расступались перед ним, чтобы не стать препятствием. Эльф ловко обогнул глубокий, ссыпающийся овраг, запрыгнул на поваленный и поросший мхом ствол старого дуба, преодолел его в три шага и, оттолкнувшись от выглядывающего корня, легко запрыгнул на нижнюю ветку рядом стоящего дуба. Не то чтобы это было обязательно, но Корво предпочитал не оставлять свои следы нигде, где их можно было увидеть. Никогда не знаешь, кто идёт за тобой, потому он старался запутать возможного преследователя и оказаться в более выигрышной позиции. Если его преследует зверь или человек, наверху у него больше преимуществ. И хотя Корво в совершенстве владел и дальним оружием и ближним, он не любил рисковать больше нужного и чаще использовал лук, выбрав местечко повыше.       Его предчувствие нередко спасало жизнь ему самому и его соратникам тоже. Корво умел чувствовать опасность или наживу, как никто другой, и всегда оказывался в нужный момент в нужном месте, подобно вездесущему ворону. Он приучил себя слушать и анализировать, и, если его внутренний голос начинал сомневаться или нервничать, Корво сразу же уходил, что бы до этого не было его мотивацией. Слава, деньги, возможности.. Если предчувствие шептало о возможной опасности, эльф никогда не рисковал. Раньше он бы пораздумывал, пока был молод и неопытен. Взвесил все "за" и "против", добавив "открывающиеся возможности". Сейчас же на нём лежала ответственность за его банду, за брошенных эльфов, что доверились ему и пошли за ним. И он больше не мог позволить себе подобного поведения.       Потому он лучше перестрахуется и пойдёт по деревьям, нежели по земле. Пойдёт там, где эльфские ноги никогда не оставят следа. Так проще запутать возможных преследователей. Люди легко потеряют его, стоит только Корво запрыгнуть наверх. Всё-таки они предпочитали твёрдо стоять на своих двоих на земле. С хищными животными несколько сложнее, ведь те идут по запаху. Но и его можно замаскировать растоптанными грибами или сбить, зайдя в воду по колено и выйдя чуть дальше по течению на другом берегу. Нужно лишь понять, что именно тебя выдаёт и избавиться от этого. Ну или на худой конец спрятаться, пока погоня не уйдёт или опасность не минует.       А Корво прятаться умел.

***

      Маришку застал весенний ливень, когда та возвращалась из города. Вода падала с неба таким сильным потоком, будто кто-то из шаловливых богов лил на них одно ведро за другим, желая утопить. Подобные дожди обычно заканчивались относительно быстро, но идти в мокрой одежде до деревни девушка не горела желанием. К тому же в корзине лежали дорогие краски и новый кусок холста, которые она не хотела мочить. Тётка Зуля попросила разрисовать стену её дома для родившегося недавно внука и расщедрилась на покупки, выдав девушке все необходимые средства. Даже на новые кисти хватило. Нельзя было дать им намокнуть. Да и продуктам, купленным домой, лучше избежать встречи с водой. Потому она пустилась бежать по дороге и, когда впереди показалась развилка, Маришка решительно свернула налево, в сторону кладбища. Молельня была закрыта, но не сторожка. Ещё по прошлой встречи с эльфом она приметила, что пробитая крыша была только перед входом, на бывшей кухне же та была целой и, как ей показалось, достаточно крепкой, чтобы справиться с ливнем.       Мокрая земля скользила под ногами, она то и дело теряла равновесие, потому Маришка прижала корзину к себе, плотно обвернув её полотенцем, чтобы содержимое не намокло и ничего не выпало при беге. Шум дождя поглотил все звуки, даже собственные чавкающие шаги было слышно через раз. Перепрыгивая ямы и путаясь в безнадёжно испачканном грязными брызгами подоле юбки, липнущего к ногам, девушка наконец добралась до заброшенной сторожки. Она была настолько рада видеть строение, что даже распахнутая настежь дверь показалась ей приветливо открытой.       Заскочив внутрь боком и низко пригнувшись к полу, чтобы не получить качающимися ветками по лицу, Марина пролезла на кухню и с надеждой подняла голову к потолку. Кое-где капало, а где-то и вовсе лилась тонкой струйкой холодная дождевая вода, но большая часть помещения оставалась сухой. И только ветер, пролетающий сквозь расположенные напротив друг друга окна нагонял холода. Насквозь промокшая и замёрзшая, Маришка поставила корзину на ровное, сухое место на полу и кинулась к раскрытым ставням. С одной стороны те закрылись легко и только скрип пронёсся по округе, а вот с другой стороны возникла проблема. Напрочь заржавевшие скобы на дереве отказывались двигаться, и девушке пришлось упереться ногой в стену и потянуть на себя ручку всем весом, чтобы те наконец сдвинулись, но всё равно между ставнями осталась щель шириной в палец.       Но этого было достаточно.       Растирая замёрзшие плечи, Маришка обошла бывшую кухню, особое внимание уделив посыпавшейся, потемневшей от времени печи. Та была старой, но вроде в нормальном состоянии, стоило попробовать развести огонь. Старых веток в сторожке было предостаточно, к тому же в крайнем случае можно было разломать остатки сломанной мебели и пустить их на растопку. Лишь бы дымоход был не забит.       Отжав мокрые волосы от воды и закатав липнувшие к коже рукава рубахи, чтобы не мешались, Маришка принялась искать сухую траву. Дом был старый, трещины в деревянном полу из наложенных друг рядом с другом досок - огромными, и сквозь них прорастали длинные, напоминающие солому, стебли. Полазав между досок руками и перепугав всех мелких букашек под ними, она вырвала несколько старых, пожелтевших пучков из земли и, убедившись, что их вполне достаточно, положила в жерло печи. С ветками всё обстояло куда проще: пока дуб рос, он потерял множество ветвей, так что с палками проблем не возникло. Куда больше её волновало отсутствие сухой коры, на которую она привыкла ссыпать разгорающиеся угольки, но, раз уж ничего другого вокруг не было, придётся обойтись без неё.       Маришка уселась у печи на корточки, сложила гнездо из сухой травы, обложила его тонкими и поломанными веточками, трухой из рассохшихся досок и принялась к самому сложному - выемке в дощечке. Отец мог обойтись и без неё, но девушка так не умела. Найдя подходящий кусок отвалившегося кирпича и проделав с его помощью небольшое углубление, она положила дощечку перед гнездом, установила другую палочку вертикально в выемку и начала тереть её меж ладонями. В одну сторону, в другую сторону, туда-сюда. Сначала со средней скоростью, но когда показался первый прозрачный дымок, она значительно ускорилась, и, когда дыма стало достаточно, медленно убрала палочку и пересыпала угольки с дощечки в травяное гнездо. Прикрыв его ладонями с двух сторон, девушка склонилась ближе и начала раздувать яркие искорки. Уже спустя пару секунд солома и труха вспыхнули, выдав целое облако дыма ей в лицо. Подавив кашель и отстранившись от горящего гнёздышка, Маришка положила сверху пару маленьких веточек, а после сложила сверху шалаш из более длинных и толстых прутьев.       Пока огонь разгорался, она нашла в небольшой кладовке, заросшей мхом и паутиной, со следами птичьего помёта, ещё несколько старых, трухлявых дощечек, а после, в порыве прилива сил, доломала старую табуретку с тремя ножками и обложила ими пляшущее пламя. Получилось далеко не идеально, но ей нужны были дрова, пусть и неровные. Дым исправно уходил вверх по трубе, а не заполнял помещение, что не могло не радовать.       Довольная собой, Маришка поставила корзину на печь, сама села рядом на сидушку табуретки и, подобрав грязный подол, стала греться. Вскоре ей пришлось разуться, потому что насквозь промокшие туфли чавкали от каждого движения пальцами, а сами стопы не согревались, хоть и были ближе всего к огню. Положив обувку прямо в печь, Марина убедилась, что пламя никак не навредит туфлям, а после упёрлась замёрзшими ногами в кирпичи у самого жерла. Изредка подкидывая в растущий костёр веточки, она расплела косу и попыталась расчесать мокрые, потемневшие от влаги волосы пальцами, при этом прислушиваясь к тому, что происходит снаружи заброшенной сторожки. Дождь вроде унялся, но стихать явно не собирался.       Раздавшийся громкий шлепок сапогом по луже и последовавший за этим звук шагов заставил её вздрогнуть от неожиданности. Маришка обернулась к стволу дуба и через секунду увидела знакомую фигуру, проходящую под ветками. Корво в глубоком капюшоне, бросающем тень на лицо, и столь же мокрый, как и она сама, распрямился во весь рост, молча прошёл мимо неё и вновь уселся прямо на печь, прожигая её внимательным взглядом. Смотря на него снизу вверх, Марина быстро опустила ноги на пол и чуть резковатым движением одёрнула поднявшийся подол. Эльф закатил глаза.       — Вид обнажённых женских лодыжек меня не смущает, — сказал он, скидывая капюшон с головы и трепя волосы. — Ты что здесь делаешь?       — Это я должна спрашивать, почему ты тут оказался, — отбросив мокрые пряди назад и собрав их в низкий хвост, Маришка перевела взгляд на огонь.       — Я бываю здесь временами, — эльф пожал плечами, а после кивнул в сторону не закрытого окна. — Увидел тебя через щель и решил заглянуть на огонёк.       — Я думала, эльфы ходят бесшумно и в лужи не наступают.       — Так и есть. Только если не специально.       Маришка удивлённо подняла на него взгляд, но свои слова Корво не стал объяснять. Вместо этого он заглянул в печь, хмыкнул, увидев сохнувшую обувь и остатки табуретки, чем заставил её смутиться, а потом вдруг поднялся и принялся осматривать пол. Немного пройдясь, эльф склонился над досками и без какого-либо труда вырвал несколько вместе с гроздями из напольных балок. Легко разломив их и выкрутив гвозди из дерева голыми руками, он вернулся к печи, присел рядом с девушкой и полез поправлять костёр. Марина выглянула из-за его широкого плеча, чтобы убедиться в целости своей обувки, но Корво был предельно осторожен и убрал их подальше от ненасытного пламени, что стало только сильнее от брошенных деревяшек.       После эльф поднялся и вдруг начал раздеваться, от чего щёки у Маришки так и вспыхнули. Сначала избавившись от оружия и устроив его рядом с собой на печке, Корво быстро расправился с ремешками стеганки и, заозиравшись, повесил её сушиться на обломанную потолочную балку. Под ней у мужчины оказалась тонкая кольчуга, что была аккуратно снята и уложена на печь рядом с оружием, и белая хлопковая рубаха с широким воротом на завязках. Те были распущены, ворот бесстыдно раскрыт, позволяя увидеть крепкие мышцы груди и татуировку. Марина старалась не глядеть слишком открыто, но взгляд сам собой скользил по веткам лозы, словно оплётшим шею и торс Корво с левой стороны. Там же она увидела метку Предназначения - небольшую птичку под сердцем, словно сидящую на веточке лозы. Эльф, искоса наблюдающий за ней, ничего на такое разглядывание не сказал. Вместо этого он вернулся на своё место на печи и уселся, закинув ногу на ногу и задумчиво постукивая пальцем по кирпичу.       — В прошлый раз ты так внезапно ушёл.. — мягко напомнила Маришка, когда смущение отступило, а тишина стала ей надоедать. В присутствии избранника ей было приятно и молчание, но она хотела получить ответы. — Что ты хотел узнать?       Эльф внимательно глянул на неё, раздумывая, а после всё-таки ответил:       — Люди не могут видеть, как мы. Думать, как мы. Чувствовать. Я хотел убедиться, сможешь ли ты услышать меня, мою музыку, — он слабо улыбнулся краешком губ. — Смогла. Что ты вспомнила?       — ..смерть бабушки, — помедлив, произнесла Марина, вновь переведя взгляд на огонь. — Она умерла неожиданно, пока вязала у окна носки мне на зиму. У неё упали ножницы, а я подошла их поднять. А после она сама рухнула со стула.       — Вот как.       — Ты сказал: "услышать тебя". Это значит, что ты тоже кого-то потерял?       — Я сирота. У меня никого и не было.       Больше Корво ничего не произнёс, а она развивать эту тему не стала. Девушка украдкой глянула на него из-под опущенных ресниц, вздохнула, а после потянулась к корзине, чуть привстав. Эльф вдруг взялся за ручку и подал её Маришке, также ничего не сказав. Схватив корзину за бока, она кивнула ему в знак благодарности и начала разматывать мокрое полотенце. Повесив его на дверцу на печи, она проверила продукты, а после отломила от купленной лепёшки с сыром и зеленью кусок, разделила его на две части и протянула одну мужчине. Тот удивлённо хлопнул глазами, наклонился и с таким же молчаливым благодарным кивком взял кусок в руки. На миг их пальцы соприкоснулись и словно разряд пробежал по их телам, концентрируясь в метках. Они посмотрели друг другу в глаза, а после одновременно отвернулись.       Ели в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя и редкими тресками костра, пускающего яркие искры в воздух. Печь постепенно согрелась, от кирпичей пошло пока слабое тепло, пахнущее пылью и старостью. Маришка откусывала небольшие кусочки от лепёшки, смаковала каждый из них и наслаждалась запахом сыра и зелени. По лицу эльфа было сложно понять, что он чувствовал, но девушка предпочла думать, что он тоже доволен. В конце концов, вряд ли он мог позволить себе сготовить нечто подобное в лесу.       Стоило Корво доесть, как он потянулся к снятому поясу, и в его руках появилась знакомая флейта. Эльф закрыл глаза и в тот же миг музыка полилась ручьём, нежная и ласковая, укутывающая душу в кокон спокойствия. Маришке представились прекрасные заросшие сады с дивными растениями, качели на сильной дубовой ветке, почему-то двойные и с подушками, и так хорошо ей стало, так приятно разлилось тепло внутри, что она положила подбородок на колени, обняла свои ноги и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь представшей перед глазами картинкой.       Поражённая внезапной мыслью, она открыла веки и вновь полезла в корзину, доставая краски, кисти и холст. На её возню эльф любопытно открыл один глаз, удивлённо приподнял бровь, увидев вещи в её руках, но от музыки не оторвался. Маришка же подняла на него глаза, задумчиво прикусила губу, слушая чарующую мелодию, а после приступила к рисунку. Руки двигались, будто сами по себе, только банки с краской успевай открывать и снимать излишки с кисти тряпкой. Та порхала, словно бабочка, выводя линию за линией, накладывая один слой краски на другой, имитируя тени и блики. Марина немного боялась, что цвета смешаются, но качественная краска ложилась куда лучше, чем её дешёвая, и высыхала быстрее, так что с этим проблем возникнуть не должно было. Она переживала всё испортить одним неловким движением, потому тщательно выверяла каждый мазок. Наверное, она никогда в жизни так не старалась над рисунком. Даже когда разрисовывала стену с идолами богов в доме старосты она так не боялась облажаться. К тому же одно дело пейзаж. А портреты ей ещё не доводилось рисовать..       Они оторвались от своих инструментов лишь тогда, когда огонь начал затухать. Ливень перешёл в морось, с потолка перестало капать. Корво облизнул пересохшие губы, бросил взгляд на увлечённо дующую на рисунок Маришку и начал собираться. Бережно спрятав флейту обратно в футляр, он быстро оделся и уже застёгивал ремень с ножнами для ножа на груди, когда Марина тихонько кашлянула и дотронулась до его руки. Эльф обернулся, затягивая замок ремешка, смотря на смущённую девушку.       — Ты очень красиво играешь, — опустив взгляд в пол, сказала она, пряча лицевую сторону картинки от его взгляда. — Мне было очень приятно слушать и.. я хочу сделать тебе подарок.       Словно перед прыжком с обрыва, Маришка глубоко вздохнула, а после протянула ему небольшой холст, немногим отличающийся по размерам от того, что был у неё при их первой встрече. Старательно скрывая любопытство, Корво принял картинку, повернул её лицом к себе и удивлённо поднял брови.       На холсте был он сам, изображённый полубоком и по плечи, обнажённый, с поднятыми руками, удерживающими флейту у губ. Необычно яркие цвета и несколько резкие линии, очерчивающие его портрет, делали рисунок непохожим ни на одно изображение, которое он видел до этого в своей жизни. Ни эльфские работы, ни человеческие не были сравнимы с тем, что было у него в руках. Закрытые в умиротворении глаза, ярко выраженные скулы, острые уши, даже пряди тёмных волос - всё было искусно подчёркнуто краской, а ореол из разноцветных пятен за его головой, так сильно напоминающий цветочный венок, добавлял ощущение дикой нереальности. И пускай пальцы были кривоваты, а ключицы выпирали под неверным углом, он был восхищён. По-настоящему восхищён. Он точно не ожидал подобного от деревенской художницы.       Корво с трудом оторвал глаза от холста и вновь оглядел девушку с ног до головы, но теперь он словно видел её впервые. Видел её истинный облик. И тень веснушек, которую он всегда считал человеческим уродством, и блеклые голубые глаза, и растрёпанные светлые волосы и эти невзрачные округлые уши. В её низкой по сравнению с его фигуре не было эльфской лёгкости, грации и элегантности, она не была утончённо возвышена, надменно холодна и совсем не могла преподнести себя с достоинством, наоборот, она словно нарочно отталкивала от себя любое внимание заламывая руки, поджимая пальцы на ногах и кусая губы, покрытые тонкой паутинкой шрамов. Он наконец понял, почему птичка на его груди стремилась спрятаться в зарослях лозы вместе с прекрасным цветком в клюве. Он наконец увидел её настоящую, без предвзятости к её расе.       Маленькая тихая птичка, дарующая ему прекрасный цветок и скрывающая себя и свои способности от других. Испуганно прячущаяся у него под сердцем.       И она была прекрасна.       — Я знаю, что это не так красиво, как ваши картины, но я надеюсь, что.. — смущённо начала говорить девушка, но Корво не дал ей закончить.       Легко поймав её беспокойно бегающие пальцы, он сжал её ладони одной рукой, другой бережно положил картинку на печь, а после скользнул обеими вверх по предплечьям, мягко притянул к себе и накрыл её полуоткрытые губы своими. Маришка, - Мириан, дорогая Мириан, — вздрогнула от неожиданности. Ток пробежал по их телам, метки запульсировали в такт бешено бьющимся сердцам. Корво на секунду отстранился, заглянул в её такие волшебные глаза, и вновь прильнул к её губам, самым сладким в мире, на этот раз углубляя поцелуй. Правая рука сама скользнула ей на затылок, мягко сжимая пряди и оттягивая их назад.       Маришка тихо простонала ему в рот, схватилась руками за плечи, обняла, боясь, что ноги её подведут и она упадёт. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько восхитительно, никогда ей не было так хорошо. Иногда она думала, какой же будет её первый поцелуй, как это случится, но девушка и подумать не могла, что всё будет настолько превосходно. Ей казалось, что у неё за спиной расправились крылья и что она вот-вот воспарит, крича на весь мир о том, как она счастлива.       Домой она шла, будто в тумане. На губах ещё теплился вкус Корво, жар его дыхания, и она улыбалась, как умалишённая, шагая в насквозь мокрой одежде и обуви домой, не замечая луж под ногами. Хотелось петь, танцевать, хотелось обнять весь мир, поделиться с окружающими своей радостью. И хотя она понимала, что делать этого ни в коем случае нельзя, желание глупо прыгать на месте и пищать от переизбытка эмоций никуда не девалось.       Дорогой Корво не мог проводить её ни до дома, ни даже до заброшенных огородов Сторонки, но он пообещал, что скоро всё решится, и они смогут открыто выказать свои отношения. Маришка не знала, что задумал эльф, даже примерно не могла представить его планы, но ей это было и не нужно. Она всецело доверилась избраннику, своему Предназначению, и верила, что тот найдёт самое лучшее решение для них обоих. А ей просто придётся потерпеть какое-то время, пока всё не наладится.       А пока она всё ближе подходила к родной деревеньке и ей нужно было срочно взять себя в руки. Слухи о ней и Петре всё ещё ходили по Сторонке, многие косились на неё с завистью или с недовольством, и, если девушка появиться перед соседями с этой глупой улыбкой, когда она вернулась грязная и мокрая, все сразу подумают на сына кузнеца, что он сделал ей предложение. Сейчас Маришка понимала, как это всё было глупо, как поверхностен интерес Петра к ней, и как это было утомительно - из вежливости притворятся, что ей интересно с ним общаться. С Корво она могла просто молчать и быть счастливой, и для этого ей не нужно было разыгрывать какие-то сцены.       Но сейчас ей нужно было постараться.       Маришка заставила себя опустить уголки губ и сделать как можно более непроницаемое лицо. Теперь у неё был крайне веский повод не выдавать себя и своей тайны перед другими. Так что по улице и проулкам Сторонки она шла с таким пустым лицом, будто то была маска. У двери своего дома она притормозила, понимая, что родители сразу подметят неладное, и приготовилась убедительно врать впервые в своей жизни, как вдруг услышала приглушённые голоса по ту сторону:       — Ты каждый день ходишь в лес и совсем не думаешь о себе. Слышал, что в городе случилось? Эльфы налетели на тюрьму!       — Дорогая, это было уже почти неделю назад. Нам не о чем волноваться.       — А если они всё ещё в лесу?! Что, если ты наткнёшься на них и больше не вернёшься? Как мне жить тогда одной, с двумя детьми?!       Из-за двери раздался всхлип, скрип отодвигаемого стула, а после приглушённый плач Авдотьи. Маришка закусила губу. То, что отец постоянно пропадал в лесу, охотясь на всякую живность, чтобы им было, что есть, было сущей правдой. Она так к этому привыкла, что не видела в его каждодневных походах ничего опасного. Но сейчас..       "Нужно будет попросить Корво не причинять вреда людям из Сторонки. В конце концов, у эльфов сражения только с городскими", — решила она, а после открыла дверь.