Глава 7. Псы и волки
11 декабря 2023 г., 13:36
Глава 7. Псы и волки.
***
— Он не должен нас увидеть. — ожидаемо заявляет Матвиенко, особенно не торопясь дойти. — Возле ворот, вон… — Антон указал пальцем вдаль. — Кустарники. Что там? — Малина, вроде как. — А если он не уйдёт? — Арсений смотрел себе под ноги, не веря в то, что происходит. — Выкурим. — уверенно заявил Шастун, сдвигая брови. — Это не наш метод. Мы его только взбесим. — Сергей пошёл чуть быстрее, оценивая обстановку в чужом дворе. — Тихо всё… Сразу в кусты? — Да. — Антон излучал решимость в своих действиях, но на деле, он не мог себе признаться, что теряет надежду. Лезть в кустарник было отвратительной затеей, и об этом свидетельствовала подранная одежда, выпачканная обувь, и пара царапин, появившихся на лицах каждого участника слежки. Попытка расположиться удобно увенчалась успехом не с первого раза, и единственной радостью в этом приключении стало несколько ягод, попутно закинутых в рот. — Во-о-от… Такие дела. — шутливо вздохнул Матвиенко, поджимая коленки. — Не ной. Мы только сели. — строго шикнул Шастун, искоса глядя на друга. — Вы знаете его лучше… Чисто теоретически, куда он может засобираться? — Арсений облокотился на Антона, и коротко зевнув, положил голову на его плечо. Тот ласково улыбнулся, и кажется впервые за день прикрыл глаза, опираясь в ответ. — В магазин? Например. — деловито проворчал Сергей, поворачиваясь к дому. — Надеюсь, у конченных много дел. — Скажем… Испортить жизнь окружающим? — не открывая глаз, хихикнул Шастун, чуть расслабившись. — Это само собой. Первостепенная задача. — весело хмыкнул Матвиенко, и откинувшись назад, опёрся ладонями о траву. — Кстати, нас здесь видно. — Прохожим. Но не ему. — отозвался Арсений, переплетая их с Антоном пальцы. Время тянулось долго. Спасали мимолётные объятия, короткие разговоры, и едкие перешучивания, которые помогали уменьшить количество стресса. Мысли перманентно возвращались к плохому, диктуя свои правила, но общая сплочённость оправдано выводила их дружбу, и не только, на новый уровень. Спустя пару часов, удача, хоть и криво, но улыбнулась. Словно затаившиеся кролики, парни жадно вцепились в обозреваемую картину, и кажется, даже перестали дышать. Дверь со скрипом открылась, и кряхтя, ругаясь матом, во двор вышел хозяин дома. Взгляд компании переменился тут же, и напрягаясь всем телом, они осели ещё ниже, напрягая слух. Сосед недолго поковырялся с замком, затянул авоську потуже, и осмотрев свои владения, неспешно направился к калитке. — Он выглядит спокойным. — прошептал Арсений, хватаясь за плечо Антона. — Даже слишком. — То есть, мат-перемат для тебя норма? — тихо ответил Сергей, нагибаясь ещё ниже. — Для него. Оказавшись на дороге, старик бесцельно повертел головой, и очевидно приняв какое-то решение, направился в противоположную сторону от мужчин. Чем дальше Михаил удалялся, тем громче перешёптывалась компания. Напряжение с нуля до ста выросло за секунду, и после недолгих переглядываний, они приготовились старту. — Ну? — несдержанно поинтересовался Матвиенко, делая шаг вперёд. — Погнали. Некогда ждать. По команде с места сорвались ещё двое, и больше не медля ни минуты, они рванули в сторону двора, перепрыгивая через деревянные колышки. — Я зацепился… — по-детски захныкал Арсений, пытаясь оторвать белёхонький носок от торчащего гвоздя. — Я расцепился! — счастливо заявил тот, когда всё-таки его порвал. Словив непередаваемые лица друзей, он гордо вскинул подбородок, направляясь к дому. Антон, недолго думая, выудил из кармана связку ключей, и подбежав к двери, активно принялся колупать замок. Минута, две, три, Шастун начинал нервничать, движения становились резче, а количество мата росло с геометрической прогрессией. Он продолжал возиться, изредка поглядывая на парней, которые довольно беспокойно чувствовали себя «на шухере». — Шаст! Какого хрена? Всегда же получалось! — ругался Сергей, подходя ближе. — Да я ебу? У него тут система ниппель. Надо наловчиться. — Что значит «всегда»? — вмешался Попов, в удивлении приподняв брови. — Ты вскрываешь замки? — Нет, мой хороший. — безэмоционально ответил Шастун, грубо дёргая за дужку. — Больше не вскрываю. — Нам определённо есть о чём поболтать. — Точно. Сейчас? Отойдём в сторону? Хочешь кофе? — Антон защищался сарказмом, на деле нервничая с каждой секундой всё больше. — Давай быстрее! Чё ты там возишься? — продолжал давить Матвиенко, выглядывая у него из-за спины. — Да блять! — выругался мужчина, костяшками лупанув по корпусу. — Нихера не получается! — в очередной раз ковырнув в замке, он чуть натужился, стараясь дотянуться «носиком» до основания цилиндра. Арсений недолго смотрит на паникующих, делает пару шагов назад, оборачивается, и с кошачьим любопытством разглядывает двор. Внимание привлекает внушительного размера булыжник, и несколько подумав, он подымает его с земли. Углы поблёскивают на солнце, и Попов улыбается задуманному хулиганству. Новичок отходит подальше, заводит руку за голову, и воровато осмотревшись, швыряет камень в ближайшее окно, тут же разбивающееся вдребезги. — Какого?.. — шарахается Антон, инстинктивно заводя Матвиенко за спину. — Арс! Блять! — Не благодарите. — Арсений вытянул губы трубочкой, и кокетливо подмигнул. — Пусть докажут. Как вы и сказали, Стас не поможет. — А строил-то из себя, господи… — хохотнул Сергей, и выползая из-за Антона, примерился к раме. — Пролезем. Давайте быстрее. — Напишу на тебя в область, нарушитель. — укоризненно глянул Шастун, но в действительности, был благодарен ему за смелость. Кряхтя и пыжась, Матвиенко с трудом перекинул ногу, и пытаясь обойти осколки, перелез в дом. Вытянув наружу большой палец, он удостоверил остальных в относительной безопасности, и протянул руку следующему соучастнику. — Мы долбанное ОПГ… — пробубнил Антон, одним рывком вскакивая на раму. — Уж очень полюбилась мне эта помойка. — спрыгнув на пол, он нервно оценил состояние дома, выискивая следы борьбы. — Арс… Давай руку. — Да… — ухватившись, он неуклюже перелез, и почти падая на пол, громко выругался. — Я выгляжу так, будто дрался с каждым, кого встретил. — В случае чего, незаметно сбежать не получится, так что осматриваемся быстро. — взял на себя управление Матвиенко, направляясь в соседнюю комнату. — Тут спальня. Я пороюсь в вещах. — Разделимся? — нехотя отпустил чужую руку Антон. — Я хочу порыться на кухне. — Подвалы в таких домах есть? — поинтересовался Арсений, вслед ускакавшему Шастуну. — Ладно… Я поищу. Сергей повозился с хиленьким замком сундука, который нашёл под кроватью. Расстроился, когда столкнулся с мусором, который дед зачем-то хранил как что-то важное, и принялся шариться в соседней кладовке, безразлично рассматривая вёдра, швабры и прочую утварь. Антон открывал дверцы кухонного гарнитура, искренне не понимал, что пытается найти, и в очередной раз чувствовал, что теряет время. Никаких намёков на присутствие второго человека в доме не было, и он точно знает, что всё начатое будет напрасным. Старик однозначно с ментальными проблемами, но Шастун абсолютно уверен, что тот не идиот. Слишком глупо оставлять жертву в доме, в котором чисто теоретически, будут усиленно искать. Арсений ощущал себя бесполезным на все сто, и поднимая пыльные ковры в поисках какого-либо погреба, тяжело вздыхал. Намёка на нечто похожее не было, и оставалось лишь боязливо озираться по сторонам, рыща в ближайших комодах. Казалось, что они потерялись во времени, и с каждой минутой становилось только страшней. — У меня пусто. — вышел в гостиную Антон, разводя руками. — Ничего… — Попов покачал головой, и на всякий случай, выглянул в окно. — Ну и, что будем делать? — возмутился Сергей, вышедший из спальной комнаты. — Позов не мог испариться. — Есть ощущение, что мы вообще не там ищем? — вопросительно поднял брови Арсений, и долго не выжидая, забросил ногу на раму, спрыгивая на землю. — Хуже всего то, что мы даже приблизительно не понимаем на что ориентироваться. — он подал руку Антону, и несильно дёрнул, вынуждая двигаться быстрее. — Что скажешь? — Он бы не успел увести его. Да и не стал бы рисковать. — Шастун помог выбраться Матвиенко, и кивком указал вперёд, решая не задерживаться. — Я уверен, что мы что-то упустили. — Мы не можем торчать тут безвылазно. — Сергей озвучил то, что боялись сказать остальные. — Я всё понимаю, и хочу найти его не меньше вашего, но… — Сделаем небольшой перерыв? Буквально на час… Поедим, переоденемся. — поддержал его Арсений, зная, что Антон не примет это решение сам. — Это необходимость. Днём он не будет светиться, а значит, будем дежурить в ночь. Караулить у дома до тех пор, пока он не выдаст себя. — Час… Ладно? — Шастун виновато посмотрел на остальных, и устало потёр ладонями лицо. — Час, не больше. Встретимся здесь же. — не веря собственным словам, он развернулся на пятках, и скрывая застилающие слёзы, быстро засеменил по тропе. — Прости меня… — шёпотом проговорил он Позову, опустив голову вниз.***
Распрощавшись с Сергеем, и ещё некоторое время понаблюдав за Антоном, бессильно бредущим прочь, Арсений устало прикрыл глаза, чувствуя, как те начинают предательски щипать. Парень знал, что не настояв он тогда на «расследовании», трагедии бы не случилось. Знал, что наплевав на тот злосчастный мешок, всё могло быть иначе. Он вспоминал, что именно Дима в итоге поддержал его идею, и согласился на поход к участковому, вопреки мнению остальных. Мысль об этом разбивала сердце, и не было совершенно никакого желания смахивать непроизвольно стекающие слёзы. Дорога до дома была туманной и пешей, ибо возвращаться за велосипедом было бессмысленно. Ощущение дисфории, и осознанное отвращение к себе, вынуждало болезненно морщиться, сжимая кулаки в попытке обуздать эмоции. Идти хотелось дольше, чем пришлось, и спустя каких-то десять минут, тот был уже у двора, в который совсем не хотелось заходить. Потоптавшись, он мысленно выругался, и вытер рукавом мокрое лицо. Несколько натужных вдохов, и ещё столько же выдохов, и он отчасти готов жить дальше. Толкнув скрипучую калитку, и нехотя дойдя до дверей, парень зажмурился, обхватив ручку. Он медленно считает до десяти, и резко распахивая глаза, входит в дом. — Дед? — Попов идёт на кухню, когда слышит оттуда активную возню. — Дед, ты дома? — Нет меня. — проворчал Александр, и вооружившись плотными полотенцами, выудил что-то из духовки. — Я ушёл. — Ладно… — не оценив сарказма, Арсений разворачивается, и решая не продолжать диалог, делает пару шагов в коридор. — Сень? — дедушка явно не ожидал такой реакции, а потому, отложил дела в сторону, взволнованно выглянув в проём. — Сеня, вернись сейчас же. — Не называй меня так… — он стоял к родственнику спиной, и окончательно выбившись из колеи, не сумел проконтролировать эмоции, от которых безвольно затряслись плечи, заставляя тихо разрыдаться. — Я же просил… — Господи… Внучок… — Попов старший подбежал ближе, и развернув к себе младшего, встретился с беззвучным плачем и крупной дрожью в теле, которую тот всеми силами пытался унять. — Иди сюда. — дедушка прижал его к себе, вынуждая громко взвыть, высвобождая наружу всё, что накопилось за день. Тот по-отечески оглаживал спину, и судорожно пытался понять, когда успел упустить такие большие перемены в жизни родного человека. — Я нормально… Нормально… — перейдя на тихие всхлипы, он чуть отстранился, хаотично потирая лицо. — Дед, я правда в порядке. — Поди сюда. — потянув его за руку, Александр усадил внука на ближайший стул, и пододвинув ближе второй, сел рядом, внимательно всматриваясь. — Поделись со стариком. — Я… — Арсений задумался лишь на мгновение, а потом поднял неосознанный взгляд. — Я порвал носок. — в уголках глаз блестели крупные капельки, а он сам, продолжал неконтролируемо вздрагивать. — Мой любимый носок. — Опа! Ты что ли пил чего? — дедушка натянул лёгкую улыбку, и очевидно не поверил. — Не хочешь рассказывать, да? — Нет. — сдался Попов, постепенно успокаиваясь. — Не хочу. Это личное. — Я тебя, быть может, обидел чем? — Александр придвинулся ещё ближе, опустив мозолистую ладонь на плечо внука. — Нет-нет. Ты не причём. — Покушаешь? — он мотнул головой назад, хитро прищурившись. — Картошка печёная. Сосиску отварить, иль сырую погрызёшь, как в детстве? — Попов старший закатился смехом, который тут же был прерван надрывным кашлем. — Я не голодный… — Арсений скромно посмеялся, закрываясь руками. — Ничего не лезет. Прости. — А знаешь… — дед на долгое время задумался, а потом идейно поднял указательный палец. — Тащи-ка ты мой альбом. — Альбом? — Ага. — тот шмыгнул носом, и бодро щёлкнул пальцами. — Ты в него когда в последний раз заглядывал? Там мать с отцом, я, бабушка, ты – малой ещё. А ну неси. Вспомним былое. — он поднялся со стула, и обернулся к плите. — А я пока чаёк налью. Иди давай. — Где он? — нехотя оторвав «пятую точку», парень растерялся, поняв, что совершенно не помнит, где что находится. — Так в комоде, в коридоре. — Александр посмотрел на него как на умалишённого, и укоризненно помотал головой. — Там, где всегда. Второй ящик сверху. Синий такой… — Извини… Правда. — он виновато потупил взор, и неспешно поплёлся в указанное место. — Да хрен с тобой. — хмыкнул дед, продолжая греметь чашками. Арсений приблизился к комоду детства, и опустив взор на нужный ящик, рывком выдвинул его из деревянного корпуса. Внутри был основательный беспорядок, а среди засушенной зелени, старых газет, и коробочки с нитками, лежал пыльный альбом тёмно-синего цвета, сделанный вручную. Попов тепло улыбнулся воспоминаниям, в которых дедушка самостоятельно сшивал книгу памяти, причитая всякий раз, когда бабушка ругала его за безделье. Выкопав из кучи барахла раритет, Попов брезгливо поморщился, и в попытке задвинуть ящик обратно, понял, что при первом движении, открыл сразу два. Что-то очевидно мешало, и недолго повозившись, он рывком вогнал его до основания. Открытой осталась лишь третья полка, и прежде чем вернуть её обратно, он с любопытством опустил взгляд. Арсений смотрит вниз, и замирает. Не верит собственным глазам, сдвигает брови, и вновь приглядывается. Ему кажется, что его вырвет прямо в эту секунду, а тревога душит, не позволяя дышать. Он недолго сопротивляется, пытается унять задрожавшие руки, а затем бережно достаёт треснувшие очки Позова. Это был единственный предмет в ящике, который не успел покрыться пылью. Сомнений быть не может – он совершенно точно их узнал. — Сенька? Ты чего так долго возишься? — откуда-то из кухни хрипит дедушка. Попов вздрагивает, смахивает слёзы, которые не сразу заметил, и бросает очки назад, громко захлопывая ящик. Несколько секунд он тупо таращится перед собой, а затем беспомощно ловит ртом воздух, опираясь о стену позади себя. — Арсений! — громко зовёт его Александр, выглядывая из кухни. Ему хватает лишь мгновения, чтобы понять, что что-то не так. — Всё в порядке? — в голосе звучат неприятные нотки, и он делает осторожный шаг вперёд. — Да. — сипло отвечает внук, а затем рывком открывает входную дверь. — Мне нужно подышать. Едва переступив порог, Арсений чувствует, как его сзади пытаются ухватить за руку, и осознав весь кошмар происходящего, срывается на бег. Пулей вылетая за пределы калитки, он несётся изо всех сил, глотая горькие слёзы. В глазах мелькают мушки, в висках стучит так, словно бьют отбойным молотком, а в груди болезненно щемит, вынуждая беспомощно всхлипывать. В голове устрашающе пусто, и единственное, что заставляет бежать – первобытный ужас. Ему трудно поверить в увиденное, но трезво оценивать находку он не мог. Ноги передвигались самостоятельно, ускоряясь так, как не бегали даже от Фрэнка. Прямо в этот момент ему казалось, что страшнее, чем близкий человек, нет никого. Мозг инстинктивно направлял его в нужную сторону, а мысли постепенно возвращались в прежнее русло. Этому Арсений отчаянно сопротивлялся, банально потому, что крайне сильно не хотелось сойти с ума. Дыхание лишь учащалось, напряжённые мышцы начинали болеть, а впереди маячил нужный, как воздух, дом. Сил не осталось совсем, эмоции не позволяли сконцентрироваться, и всё, о чём он мечтал – скорее добраться до адресата. Буквально влетев в калитку, он не задерживается во дворе, и на последнем издыхании забирается на ступени. Держась за выкрашенные перила, Попов с трудом дотягивается до дверного звонка, едва в сознании жмёт, и безвольно падает на колени, прислоняясь лбом к косяку. Остаётся лишь ждать, не терять сознание окончательно, и…***
— …сений… — сквозь туман доносится чей-то голос. — Арсений! — ещё громче зовут его по имени, ощупывая лицо. — Мам?.. — еле шевеля губами произносит он, и вновь улетает в дремоту. В следующую секунду парень чувствует холодные капли на своём лице. Сначала немного, затем больше, а следом он распахивает глаза, и видит чужую пятерню, стряхивающую на него ледяную воду. Резко сев, он тяжело дышит, и ощущает прилив тошноты, что вот-вот вырвется наружу. Мушки по-прежнему никуда не делись, но появились заботливые руки, что удерживали его от падения. — Антон… — тихо шепчет Попов, прикрывая глаза. — Нет. — взволнованно смотрит Стас, ощупывая лоб пострадавшего. — Но я тоже рад тебя видеть. — Боже… — трагически тянет Арсений, укладываясь на спину. — Да нет же. Всего лишь я. — участковый улыбается, но очевидно лишь для того, чтобы подбодрить. — Я не знал, куда пойти. Извини, если… Ну ты понял. — парень медленно приходит в себя, всё ещё борясь с рвотными позывами. — Ты можешь заявиться сюда в любое время. Мне кажется, я дал тебе это понять. — Стас прикладывает ко лбу холодную тряпку, и с тревогой оценивает гостя. — У тебя упало давление. Не критично, но неприятно – понимаю. — Спасибо. Снова. — он тянет вялую улыбку, и искренне ненавидит свою беспомощность. — Спасибо, что пришёл именно ко мне. Попробуешь сесть? — он бережно подкладывает ладонь под голову, и пытается помочь так, как умеет. — Да. — приподнявшись с немалым трудом, он облокачивается на спинку дивана, и внезапно, точно машина, что врезалась в столб, сталкивается с реальностью, округляя глаза. — Ста-а-ас… — перепугано тянет, подавшись вперёд. — Стас, это… Дедушка? — Где? — мужчина оборачивается, и не найдя ничего похожего, возвращается в прежнее положение. — Мой – умер, но если ты его видишь – я вызову фельдшера. — Да нет же! Мой дедушка! — он сильно сдвинул брови, обращаясь к памяти. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. История вышла сумбурной, с кучей неточностей, и заканчивал её Арсений уже глядя на спешно одевающегося участкового. В голове не укладывалась мысль о том, что это происходит по-настоящему, а потому, своим же словам он верил неохотно. То же можно было сказать и про Стаса, который с толикой сомнения поглядывал на странноватого новенького. Александра Александровича он знал давно, пребывал с ним в непростых отношениях, а вот к недавно слетевшему с катушек внуку, были вопросы. Так или иначе, оставить без внимания свой личный интерес он не мог, и только лишь поэтому собирался так быстро, как только мог. Он не скрывал своей заинтересованности, и искренне не понимал, почему тот не отвечает ему взаимностью. «Рыбак рыбака…», и он точно знал, что не ошибается в этом вопросе. Разумеется, Шеминов не глуп, и имя – Антон Шастун – говорит ему о многом, но едва ли участковый считал местный колорит лучше, чем он сам. — Ты меня даже не разул. — капризничает Арсений, поднимаясь на ноги. — Ну извини. — натягивая кроссовки, Стас едва видимо улыбнулся. — У меня на пороге валялся человек без сознания – я как-то не подумал. — впервые он съязвил Попову, и к собственному удивлению, получил за это уважительный кивок. — Пойдём поболтаем с твоим родственничком. — Как думаешь, я могу ошибаться? — он нетерпеливо прошёл к выходу, и напоследок обернулся, осмотрев жилище. — У тебя тут… Неуютно. Я бы добавил комнатных растений, или картин каких… — Добавь. — сухо ответил мужчина, с наигранным безразличием посмотрев тому в глаза. — Я думаю, что ты заигрался в полицейских, Арс, и поэтому – да, ты можешь ошибаться. Дорога домой была тяжёлой. Арсений боялся реакции, и совершенно не представлял, как оставаться с этим человеком на ночь в одном доме. Становилось жутко только от одной мысли, и сейчас, находясь рядом с представителем власти, он чувствовал себя относительно спокойно. Очевидно, Стас не шибко жаловал его фантазии относительно близкого человека, но отпираться от просьбы помочь не стал. Показывал ли он этим свою значимость, хотел ли признания, пытался ли угодить – Арсений не знал, и лишь одно понимал наверняка – никому другому такую услугу участковый оказывать бы не стал. Это моментами льстило, но по большей части вызывало недоумение, разобраться с которым он всегда откладывал на потом. Вскоре, оказавшись у калитки, оба непроизвольно замерли, думая о своём. Кто-то решал, какие действия предпринять, а кто-то… Сходил с ума от предстоящего разговора, который не виделся даже в самом страшном сне. Первым вошёл Шеминов, и придержав дверцу, внимательно посмотрел на пострадавшего. Во взгляде читалась уверенность, которую тот безуспешно пытался передать Арсению. — Со мной тебе нечего бояться. — он приподнял серую худи, под которой виднелась кобура, и для убедительности кивнул, потянув того за руку. — Идём. — Ты… Стас, нет! — попятился Попов, тормозя пятками. — Ты с ума сошёл, эй? — Я не достану пистолет до тех пор, пока нам не угрожает опасность. Внезапно, входная дверь распахнулась, и перепуганный до ужаса Александр, рванул навстречу пришедшим. Участковый среагировал моментально, и не позволив приблизиться к парню, завёл его за спину, преграждая путь. — Сан Саныч, не приближайтесь. — строго проговорил тот, вытягивая руку вперёд. — Арсений! Объяснись сейчас же. Ты чего рванул, как ужаленный? — старик не реагировал на просьбу, пытаясь подойти ближе. — Сан Саныч! — с нажимом процедил Шеминов, кладя руку на кобуру. — Я буду вынужден… — дедушка возмущённо принялся отодвигать участкового в сторону. Услышав за собой тихий всхлип, Стас рывком выудил пистолет, и оттолкнув Александра, посадил на мушку, держа ствол на вытянутой руке. С этой секунды всё стихло, а мужчина проговорил очень медленно, но кажется в этот раз – доходчиво. — Я сказал, не приближаться. Если продолжите сопротивляться моим словам – буду стрелять на поражение. Шаг назад. — скомандовал он, и в этот раз был более убедителен. — Да что же это… В собственной хате… Арсений? — старик попятился, и с ужасом во взгляде посмотрел на внука. — Али я сделал тебе чего? — Откуда у тебя?.. — но договорить не позволили. — Замолчи. — твёрдо остановил его Стас, и вновь завёл руку назад, убеждаясь, что тот не умудрился выползти на рожон. — Сан Саныч, есть разговор. Пригласишь? — Ради внука… — растерянно прошептал дедушка, не отрывая взора от родственника. — Заходи… — он медленно развернулся, и нервно дёрнув плечами, побрёл в сторону входной двери. — За что? — Александр абсолютно точно обращался к Арсению, но обернуться так и не решился. Войдя в дом, Стас брезгливо осмотрелся, и остановившись в коридоре, отодвинул подальше Попова. Он цепко посмотрел на подозреваемого, и не взирая на скупые слёзы старика, угрожающе махнул пистолетом в сторону комода. — Третий сверху. Быстро открыл. Дедушка молча повиновался, и рывком выдернул ящик. Шеминов чуть наклонился, и быстро оценив содержимое, исподлобья взглянул на него. — Мы кое-что потеряли, а потом это нашлось у тебя. Теперь же, вещица снова исчезла. Нехорошо обманывать представителя закона. — Стас нервно поправил козырёк кепки, и кажется, не собирался сдаваться. — Дед, пожалуйста… Сознайся… — Арсений теребил пальцы, чувствовал, как подкашиваются ноги, но смотрел прямо, не решаясь отвести взор. — Да в чём сознаться-то? — дедушка явно перенервничал, и об этом говорил сильный тремор, который тот, по всей видимости, даже не замечал. — Где я обидел тебя так, что ты в мой дом этого торгаша притащил? — это было похоже на истерику, и контролировать её становилось всё трудней. — Я тебе малому задницу подтирал, и вот как ты решил поступить со мной? Стыдно должно быть! — Зубы не заговаривай. — шикнул Шеминов, подавшись вперёд. — Очки где? — Какие очки? — он нахмурился, но по всей видимости, крепко задумался. — Очки, которые ты снял с жертвы. — Я нашёл в комоде очки друга. Он пропал. — завершил Арсений, скрестив на груди руки. — Очки! — старик стукнул себя по лбу, и чуть стушевавшись, сильно засуетился, пытаясь что-то сообразить. — Очки! — его вдруг осенило, и хаотично блуждая по соседнему навесному шкафу, нырнул чуть глубже. Поковырявшись пару секунд, он резво вытащил оттуда потерянное, тряхнув дужками перед участковым. — Вот! Вот они! — Откуда у тебя эта вещь? — напряжение росло, а Стас заметно нервничал, понимая, что дело набирает серьёзные обороты. — Так нашёл… — Александр перевёл взгляд на внука, и ещё раз тряхнул находкой. — Нашёл, говорю. На дороге. Когда с почты шёл. Думал починить, стекло треснуло… Мне чужого не надо. Коль хозяин нашёлся – забирайте. Неужто из-за этого надобно пушкой махать? — В смысле нашёл? — Попов растерянно замотал головой, ощущая себя идиотом в этой ситуации. — Нашёл? Ты серьёзно? — На «Садовой». Прямо на дороге валялись. Не то наступил кто, не то наехал… Знать не знаю. Это ты из-за очков? Да на деда родного? Ополоумел? Я Татьяну завтра сюда вызову – пусть забирает. Надоел! — Вы знаете, чьи они? Человек пропал. Это улика. — Стас чувствовал себя не меньшим идиотом, но приходилось «держать лицо». — Да забирайте свою улику… А кто пропал хоть? — дед сунул очки в руки участкового, и кажется, чуть просветлел. — Местный, али чужак? — Местный… — тихо проговорил Шеминов, и грубо дёрнув за руку Попова младшего, потащил за собой на улицу. — Нам надо поговорить. Александр остался в доме, и судя по всему, был окончательно сбит с толку. Арсения выволокли за порог, и повели к калитке, сжимая ладонь всё крепче. Стас был неимоверно зол, и категорически отказывался это скрывать. Тому сильно не нравилось чувство стыда, в которое его окунули с головой, а потому, ему требовалось хотя бы полминуты, чтобы не залепить Арсению по лицу. — Отпусти… — Попов вновь принялся тормозить ногами, упираясь в рыхлую землю, которая совсем ему не содействовала. — Сейчас же отпусти меня, Стас. Клянусь, ещё шаг, и я тебе врежу! — последнее он почти прорычал, не понимая, почему тот позволяет себе подобное поведение. — Я тебе ёбну прямо сейчас, если не уберёшь лапы. — послышался грубый голос со стороны, что моментально приковал к себе внимание. — О, твой герой. Смотри-ка, никак чуйка? — Шеминов обратился к Арсению, напрочь игнорируя подбежавшего Антона. — Арс? — настойчиво посмотрел Шастун, задавая немой вопрос. — Всё в порядке. — выдёргивая руку из чужой хватки, он чуть попятился, потирая ладонь. — Просто кое-кто готов верить на слово кому угодно, лишь бы не работать. — гневно прошипев, он упёрся корпусом в забор, и только сейчас заметил, что в деревне стемнело. — Или же, кто-то слетел с катушек в погоне за приключениями на собственную жопу. — лицо участкового налилось краской, и встретившись взглядом с Антоном, он окончательно взбесился, срываясь на крик. — Вы ёбнулись все, не пойму? Скажите, сколько шансов на то, что Позов просто заебался играть в детективов, и тупо съебался по своим делам? — Ноль. — парировал Антон, и зайдя за калитку, подошёл к Попову ближе. — Ноль шансов, козёл. Он – не ты. Кинуть друзей – не его привычка. — Мы в тебе больше не нуждаемся. Спасибо, Стас. Теперь я хочу попросить тебя уйти. — строго проговорил Арсений, делая шаг назад. — С меня хватит. — Что же ты, когда появилась проблема, побежал не к нему, а ко мне? Ответишь? — тот демонстративно улыбнулся, внутренне сгорая от желания беспомощно выть. — Быть может потому, что… — его грубо прервали, окончательно смирив пыл. — Проваливай, Шеминов. — Антон чувствовал чужую слабость, и совершенно точно пользовался выгодным положением. — Тебе здесь не рады. Ты не видишь? Ты бесполезен. Вали нахрен отсюда, пока ещё есть возможность сохранить авторитет среди местных. Слухи расходятся быстро, и кто знает… Быть может, мне есть что рассказать другим. — Я тебя посажу… — с полуулыбкой проговорил Стас, и коротко глянув на Арсения, направился к дороге. Отойдя к асфальту, он обернулся, склонив голову вбок, и обратился лишь к одному. — Не ночуй сегодня дома. На всякий случай. И если вдруг… Ты знаешь, что можешь прийти ко мне. — Вызови проститутку, животное. — сквозь зубы процедил Антон, и почти прижался к Попову, желая защитить. На грубые слова тот предпочёл не отвечать, и ещё раз оценив обстановку, неспешно побрёл вдоль дороги, внутренне надеясь, что Попов передумает. — Я сейчас с ума сойду, Арс… — в секунду изменившийся Шастун, тут же обернулся к порядком уставшему парню, и мягко провёл подушечками пальцев по щеке. — Мы ждали тебя у дома Геннадьевича, но… — оглядевшись по сторонам, он коротко клюнул его в губы, на мгновение прикрыв глаза. — Что произошло? — Я нашёл очки Позова. — еле слышно проговорил Арсений, опуская голову вниз. — Ты – что? — Антон напрягся всем телом, и чуть отстранившись, ухватился за чужие плечи, наклонившись ниже. — Повтори? — Я нашёл Димины очки. — и недолго решаясь, добавил. — У деда в комоде. Шастун смотрит в глаза несколько секунд, а после, резко разворачивается, быстрым шагом направляясь в сторону дома. — Нет! Подожди! — удерживая того за рукав кофты, он думает, что сойдёт с ума, учитывая, сколько раз за сегодня приходилось останавливать разъярённых мужиков. — Он их нашёл, господи боже… Остановись ты! — рывком дёрнув его назад, он преграждает путь, становясь прямо напротив. — Он утверждает, что нашёл очки на «Садовой». — И? Я должен поверить? — всецело в нём, в его движениях, отчётливо читалась боль, бороться с которой было бессмысленно. Во взгляде была сотня смешанных чувств и безмерная усталость, от которой обоим хотелось совершенно по-детски разрыдаться. — У нас ничего нет… Совсем. — Арсений опустил голову ему на грудь, и прижался всем телом, решаясь обнять. Он физически ощущал гулко бьющееся сердце, и благодарил «Озёрный» за отсутствие фонарей, который позволял делать это открыто. — Я нашёл их в комоде, и… Не помню, как прибежал к Стасу, не помню, как шли назад… Помню лишь перепуганного деда, который смотрел, как на предателя. — Ты веришь? — обнимая в ответ, он утыкается носом в тёмную макушку, и натужно вдыхает, понимая – соскучился. — Да, но… Всё так складно… Хотя, это маленькая деревушка, и кто знает… — Попов трётся лицом о кофту, и вторя за Антоном, вновь знакомится с любимым запахом. — Я так устал. Просто неимоверно. — Скучал по Френку? — вдруг интересуется Шастун, продолжая диалог шёпотом. — Просто этот парень скоро начнёт задавать мне вопросы, и… — Ну спроси уже… — он поджимает губы, чуть приподнимает подбородок, и заставляет плавиться под отблеском голубых глаз, освещаемых ранней луной. — Давай. — Останешься у меня? — Антон не привык растекаться в лужу, но контролировать поплывшее лицо, мозг категорически отказывался. — Да. Идём! — резко переменившись в настроении, и напрочь убив романтику, Арсений воодушевлённо восклицает, и тащит его за руку со двора. — Ну какой ты нерешительный, мама дорогая! — он ускоряет шаг, и неслышно смеется, краем глаза заприметив удивлённого Шастуна. — Жук. — бубнит Антон, но охотно плетётся вслед за своей батарейкой. Выйдя на основную тропу, они не сговариваясь берутся за руки, и сбрасывая весь негатив, скопившийся за день, ведут тихие разговоры, которые наконец проходят спокойно. — А кто у тебя дома? — улыбается Арсений, переплетая их пальцы. — Мама. — он искоса следит за вытягивающимся лицом, и победно хихикает, считая, что сумбурное знакомство – потрясающая идея. — Я не готов. — голос предательски дрожит, и благо ночи, провокатор не видит порозовевших щёк. — Как ты себе это представляешь? Заявляешься в темень с каким-то мужиком, и говоришь, что он останется на ночь? Что она обо мне подумает? — А что она подумает? Друга привёл. — Антон задумался, а после, неуверенно добавил. — Она же не знает. — А… Я просто… — забыв, в каком сложном мире они живут, он осёкся. — Она была бы против? — Не могу сказать наверняка. А твоя? Твоя знает? — Да. Волей случая. Но мы об этом не говорим. Ни друг с другом, ни отцу. — замолчав на несколько минут, Арсений сжал чужую руку крепче, и едва слышно спросил. — Как думаешь, он вернётся? — Обязательно. — сменившаяся тема побудила обоих вновь окунуться в неприятные мысли. — Он не посмеет поступить иначе. Я отказываюсь верить в плохое. — Всё непременно будет хорошо. — Нам сюда. — решая не продолжать, Антон ведёт его к своим воротам, и замерев возле них, прислушивается. — Спит, засранец. Это не собака, а подарок воришкам. — Он спит на улице? — Его будка роскошней, чем моя комната. И справедливости ради, зимой там теплее, чем в любой отапливаемой квартире. — дёрнув рычаг, Шастун впускает гостя первым, и заходя следом, с громким лязгом опускает засов. — Свет не горит. Тебе повезло. — он щурится в улыбке, и легонько касается его спины, провожая к ступенькам. — Отлично. Я как раз не в ресурсе. А у тебя есть душ? — проживая в дедовских условиях, это стало едва ли не заветной мечтой. — У нас баня. Возможно она ещё не остыла, так что… Хочешь, мы можем… — Нет! — Арсений издаёт нервный смешок, и тут же прикрывает рот рукой, опасаясь разбудить хозяйку. — Нет. Ты то нерешительный пацан, то наглый заправский мужик. Определись уже. — Нерешительный заправский мужик. — приоткрыв дверь, Антон сначала проходит сам, а затем подаёт руку гостю, прижимая указательный палец к своим губам. — Я понял. — почти неслышно отвечает Попов, и слепо тащится за парнем, ведущим его окольными путями. Дом оказывается на удивление большим, и ожидаемо ухоженным. Ему хочется разглядеть больше, но удаётся уловить лишь тени, мелькающие от лунного света. Пара жилых помещений, несколько окон, длинный коридор, и вот, они оказываются возле узкой двери, которую с лёгким скрипом открывает хозяин дома. Он пропускает Арсения вперёд, и заходя следом, кривится, пытаясь бесшумно её закрыть. Появляется характерный щелчок, а затем, Антон проворачивает ключ, старательно выжидая время. — Ты закрываешься от мамы? — Попов приподнимает бровь, и слегка улыбается, предаваясь фантазиям. — Зачем? — А вдруг я в стрингах, танцую под Бритни Спирс? — парень игриво подмигивает, и щёлкает выключателем, озаряя комнату. — Ой… — от неожиданности Арсений пугается, и зажмуривается от яркого света. — Добро пожаловать. — Шастун на ходу стягивает широкую кофту, и тут же облачается в домашнюю футболку, бросая примерно такую же в гостя. — Я даже рассмотреть тебя не успел… — ругается Попов в попытке словить вещь. — Нечего там разглядывать. — за улыбкой он прячет стеснение, и берёт в руки пижамные штаны, исподлобья глядя на парня. — Отвернись. — Мне предлагаешь спать в уличном? — он с вызовом приподнимает подбородок, и скрещивая на груди руки, ни в коем случае не собирается идти на поводу. — Хорошо. — бегло осмотрев содержимое шкафа, он вытягивает красные клетчатые штаны, что явно были от другого пижамного комплекта, и небрежно швыряет их. — А теперь… — пальцем Антон рисует в воздухе круг, изображая разворот, и пристально следит за тем, чтобы к нему прислушались. — Вот умница. — Так, для справки… Я тоже не разрешаю пялиться. — прежде чем спустить штаны, он оглядывается. — Я и не собирался. — цокает Шастун, и за переодеванием, всё-таки оборачивается, бесстыже застыв на пару секунд. Мотнув головой, он предпочитает продолжить заниматься собой, и больше не наглея, завершает начатое. — Я готов! — бодро щёлкает Попов, и тут же получает подушкой в лицо. — Тихо. Я понял. Прости. Бросаться не обязательно. — Пофырчи мне ещё тут. — наигранно ругается Антон, и не уступая первенство, ныряет в постель. — Ты с краю. — Чего? Нет! — Арсений усаживается рядом, и легонько толкает в плечо. — Я гость, значит я выбираю. Ты ночью раскинешь свои ласты, и скинешь меня. — Невозможно. Я не скидываю то, что обнимаю. Повисла уютная тишина, и лишь пару мгновений понадобилось, чтобы Шастун дотянулся до выключателя, и притянул парня к себе, вынуждая улечься на спину. — Твоя взяла… — шепчет Попов, и забирается под одеяло, в попытке унять несильную дрожь от холода. — Я не понимаю, как с тобой можно просто спать? — почти беззвучно задаётся вопросом Антон, сверля взглядом потолок. — Ты знаешь, а я думал о тебе… Перед тем, как заснуть. Всегда. — мурлычет Арсений, чуть поворачивая голову. — Правда? И-и-и… Что же ты обо мне думал? — Не знаю… — он зачем-то решил всерьёз повспоминать, но уставший мозг соображал плохо. — Просто думал. Всякое. — нахмурившись, Попов несильно щипает мужчину за бедро, и резко поворачивается к нему боком, сквозь темноту всматриваясь в лицо. — У нас отношения? — Да. — уверенно отвечает тот, щёлкая по носу за щипок. — Хорошо. — он молчит ещё минуту, и снова оказывается недоволен. — Тогда я требую внимания. — Клянусь, что ждал этого… — Антон мелодично смеется, и рывком наваливается сверху, укладывая Попова на спину. — У меня не было инструкции по взаимодействию с тобой… — у дальнейшего диалога не было шанса на жизнь. Они соскучились. Достаточно для того, чтобы не размениваться на долгую болтовню, оставшись наедине. Шастун лениво ведёт пальцами по подбородку, и слегка надавливает, вынуждая разомкнуть рот. Трётся своим носом о чужой, и почти невесомо целует, запрещая себе отстраняться. Его ведёт от бездумной податливости, и не удерживая эмоции, он прикусывает губы любимого, сразу углубляя поцелуй. Антон шумно выдыхает, перехватывает в объятиях его талию, мысленно чертыхается от покинувшего его самоконтроля, и слышит тихий стон, когда высоко оглаживает внутреннюю сторону бедра. Арсений жмётся ближе, проводит языком по зубам мужчины, охотно цепляет его губы, и будто растворяется в желании, сходя с ума от каждого прикосновения. Ему мерещится, что руки Антона везде и сразу, а перейти к более откровенным действиям хочется уже сейчас. Он звонко завершает поцелуй, и кладя ладонь на кудрявый затылок, льнёт к шее, зубами оттягивая кожу. Попытка раздразнить ожидаемо отключает внутренний стоп-кран партнёра, и в следующую секунду Арсений срывается на задушенный стон, когда тот принимается жадно выцеловывать открытые ключицы. Ответом этому служат пальцы, что перемещаются на возбуждённую плоть, и крепко обхватывают, заставляя Антона беззвучно открыть рот. — Тш-ш-ш… — задыхаясь от собственных переживаний, не открывает глаза Попов, но с присущей наглостью просовывает ладонь под домашние штаны парня. — Мы её разбудим. — он улыбается, когда Шастун зажмуривается в ответ на поглаживание оголённого члена. — Ещё минута, и я не остановлюсь… — возбуждённо хрипит Антон, и забираясь под резинку чужой одежды, сжимает его ягодицы, губами возвращаясь к шее. — Я не самый тихий партнёр. — шепчет Арсений, закатывая глаза от удовольствия. — Это ты мне так отказываешь? — Здесь хорошая слышимость? — он закусывает губу, и улыбается, когда Шастун проходится короткими поцелуями от шеи к мочке уха. Стук в дверь раздаётся неожиданно, и мужчины замирают, тяжело дыша. Ни их позы, ни распалённые тела, ни расширенные зрачки, полностью закрывающие радужку, не позволяют бодро сорваться с кровати для непринуждённого знакомства. Уровень неловкости казался максимальным, и оба стыдливо отвели друг от друга взгляд. — Антон? — послышался приглушённый голос за дверью. — Антон, ты дома? Всё хорошо? — Всё хорошо. — сухо отвечает сын, так и не сумев избавиться от хрипотцы. — Ты один? — Нет. У меня товарищ ночует… — Товарищ… — передразнивает его Арсений, хихикая под ухо. — А-а-а… — понимающе тянет женщина, и кажется, не планирует уходить. — А то я слышу – возня какая-то. Так и подумала. — Мам, давай завтра поговорим? Я засыпаю. — Шастун нехотя убирает чужую руку со своего члена, и виновато смотрит на гостя. — Спокойной ночи, сынок. — Да. Спокойной… Шорканье тапок стихает уже через несколько секунд, оставляя за собой шлейф недосказанности. Она однозначно рассчитывала на банальное приветствие от приятеля сына, и совершенно точно не оставит его без внимания с утра. — Арс… — Антон внезапно отстраняется дальше, и смотрит таким взглядом, какой Попов не хотел бы видеть никогда. — Мы сейчас имеем на это право? — последнее он выделил особенно чётко, словно за шкирку выбрасывая их в реальность. — Блядство… — зажмуривается Арсений, и чуть ли не воет от досады. — Нет… Конечно же нет. — Да и… Вряд ли она уснёт прямо сейчас… Антон переваливается на своё место, и всё ещё пытается отдышаться, рассматривая потолок. Попов неловко поправляет одежду, и относительно растерявшись, поворачивает голову к любимому. — Дедушка, Дима… Всё это сейчас так не вовремя. Нам действительно стоит притормозить. — Арсений не понимает, как реагировать правильно, и перевернувшись набок, приобнимает парня. — Ты как? — Всё в порядке. — он улыбается искренне, но мысли уже успели поменяться в корне. — Глупо вышло, да? Но я не жалею. Я скучал. — И я скучал. — прижимаясь крепче, Попов чувствует на своей спине лёгкие успокаивающие поглаживания. Это помогает быстрее, чем кажется, и выглядит как призыв засыпать, противиться которому он не намерен. — Скажи, что мы будем дрыхнуть до обеда? Я не хочу возвращаться к деду. — Завтра решим. — тихо шепчет Антон, умолкая на несколько долгих минут. За окном была глубокая ночь, ветер порывами раскачивал ветви придомовых деревьев, завывая в щели оконных рам, а двое сопящих в унисон мужчин, чувствовали себя абсолютно счастливыми в моменте, вопреки тысячам «но». Ни один не представлял, каким обернётся это лето, и никто из них даже не мечтал обрести что-то важное, так сильно похожее на любовь. В полной тишине они думают лишь об этом, вихрем кружа самые смелые догадки относительно их чувств, но каждый по отдельности точно знал – это моё. — Спокойной ночи, принцесса. — Антон коротко целует его в макушку, ощущая прилив нежности, рвущий душу на части. — Спокойной ночи, мой хороший. — в полудрёме бубнит Арсений, всецело растворяясь в любви.Это моё.
***
