Я и моё солнце

      Мне снился просторный театральный зал, настолько большой, что невозможно было охватить всё сразу одним своим взглядом. На зрительских местах сидели гештальты и реплики, все они были элегантно одеты и с интересом наблюдали за происходящим на сцене. Кажется, показывали какую-то старую театральную постановку, но происходящее было практически не разобрать. Как только акт был закончен — занавес закрыли, а огромных размеров люстра на потолке загорелась ярким теплым светом.       Музыку сменили на более медленную, все софиты сконцентрировались на центре сцены: занавес начал медленно открываться, и до меня внезапно дошло осознание, что сейчас время моего выступления. Я тут же оказалась на сцене, одетая в широкую балетную пачку. Зрители живо подхватили моё появление множеством аплодисментов, которые тут же смолкли, как только я начала свой танец.       Простейшие балетные па сменялись всё более смелыми и сложными, нарастал темп и ускорялась музыка. В какой-то миг я поняла, что танцую не одна — моё сольное выступление было бессовестно украдено какой-то репликой! На сцене появилась Штар в боевом облачении, которая кружилась в медленном балетном танце, сближаясь со мной. Я не могла рассмотреть её лица или серийный номер, но для себя отметила, что для такого роста она вполне неплохо справляется. Когда она сравнялась со мной совсем близко, то сделала грациозный арабеск, протянув одну руку ко мне, будто приглашая на совместный танец. Я стояла в полном недоумении и разочаровании от того, что моё сольное выступление было кем-то безнадёжно испорчено и украдено! Зрители нервно зашептались, а я стояла чуть ли не в слезах, пытаясь рассмотреть лицо этой реплики, но на его месте была лишь безликая пустота. Внезапно свет софитов ослепил меня, и я проснулась у себя в общежитии.       Кто-то зашёл к нам посреди ночи, пробудив меня ярким светом галогенных ламп из коридора. Как только автоматическая дверь закрылась, то меня обдало сухим и теплым воздухом, как из домашнего фена. Комната снова погрузилась в полутьму, освещаемую лишь каскадом гирлянд. Вот и «повезло» же мне получить койку прямо напротив двери! Я повернулась на другой бок и попыталась снова заснуть. До начала смены оставалось не так много времени, чтобы выспаться. Только я закрыла глаза, как в комнате послышался посторонний шум, больше похожий на шорох — кто-то пытался улечься в свою кровать на втором ярусе и укрыться одеялом. На пару секунд в комнате повисла абсолютная тишина, которая тут же была нарушена тихим шепотом между моими соседками по комнате из дальнего угла.       — Джина, ты снова ходила к ней? — по испуганному голосу я поняла, что это сказала Бетти — она спала на первом ярусе.       Ответ последовал не сразу, сначала я услышала характерный скрип кровати, будто кто-то со второго яруса наклонился вниз, а потом в темноте прозвучало:       — Да, я снова ходила к ней. Ты можешь хотя бы говорить потише? Вдруг кто-нибудь услышит? — в голосе Джины чувствовалось раздражение.       — Я просто боюсь, что когда-нибудь вас увидят и сразу отправят на списание.       — Этого не произойдёт, я обещаю тебе. Эй, хочешь расскажу тебе кое-что? — голос Джины стал немного тише и я с трудом уловила, что она сказала, — сегодня мы выбрались посмотреть на звёзды. Разве это не здорово?       Что ответила Бетти я уже не расслышала, они перешёптывались между собой так, что до меня доходили лишь редкие обрывки разговора, а затем я и сама не заметила, как погрузилась в сон.       Проснулась я уже утром — моя соседка сверху толкала меня в плечо.       — Мэй, проснись, смена скоро начнётся! Неужели рупор тебя не разбудил? — она толкнула сильнее и ещё раз повторила моё имя: — Мэй! Ты не заболела?       Я резко вскочила и огляделась по сторонам — в комнате царила суматоха, а настенные часы показывали 07:48.       — О нет! У меня занятия начинаются в восемь, неужели я проспала? — я принялась наспех заправлять кровать, не забыв поблагодарить свою соседку.       Мои сёстры обступили зеркало со всех сторон, приводя свою внешность в порядок и поправляя причёски. Пробиться к нему не было никаких шансов, да и нужно было спешить в аудиторию — у меня оставалось совсем немного времени, чтобы прибыть туда вовремя. Я надела пилотку и выскочила из общежития в сторону аудитории 4В, которая находилась на самом верху рудничного комплекса. К счастью, лифт для протекторов находился по соседству с общежитием. Подойдя к нему ближе, я с облегчением вздохнула, когда забежала внутрь и обнаружила внутри двух протекторов серии STCR, которые жили по соседству с нами. Ехать в лифте одной мне всегда было немного страшно, из-за металлического грохота каждый раз мне казалось, что эта железная коробка вот-вот сорвётся и рухнет вниз.       — И-извините, мне на первый этаж, а вам куда? — в моем голосе прозвучали нотки испуга, слишком уж грозными казались мне фигуры протекторов и их взгляды свысока.       — Тебя это не касается, — одна из «аистов» приложила ключ-карту к сканеру и, к моему удивлению, всё же нажала на кнопку первого этажа, не обращая на меня никакого внимания.       Лифт медленно пополз вверх, дребезжа сетчатой обшивкой и мигая сигнальными лампами. Двери распахнулись, и протекторы поспешили на выход, зацепив меня за плечо и сбив форменную пилотку. Лишь спустя пару секунд до меня дошло, что они были вооружены щитами и электродубинками, а на поясе одной из них висела кобура с каким-то оружием.       Я отряхнула головной убор и, надев его обратно, направилась в сторону аудитории, задумываясь о том, зачем им может понадобиться оружие здесь? На моей памяти на Серпински никогда не было опасных нарушителей или шпионов. Хотя теперь, когда командующая Фальке заболела, обстановка на станции перестала быть прежней.       В аудиторию я зашла почти ровно в восемь утра, как и было положено. Внутри уже сидели студенты, которые разом встали со своих мест, чтобы поприветствовать меня. Я заметила, что вчера их было больше, но сегодня аудитория была практически пустой. На тех студентах-гештальтах, кто ещё оставался здесь, появились новые ссадины и синяки. У одной девушки в углу была полностью перебинтована рука, а на шее красовалась почерневшая от времени отметина — явно от мощного электрошокера или другого ожога.       Ещё десять-двенадцать циклов назад здесь была почти что полная аудитория, куда подевались все ученики? В любом случае, это сулило ещё больше бумажной работы с формулярами. За успехи в обучении каждого студента я несла персональную ответственность, поэтому даже отсутствующие студенты должны быть своевременно оформлены в протоколе.       — Доброе утро, товарищи студенты, — в зале созвучно ответили «доброе утро, мэм!», после чего я смогла продолжить. — Сегодня мы будем смотреть копии исторической хроники, в которой доказывается факт односторонней агрессии со стороны Империи. Кассета совсем новая, я получила её недавно. Поэтому, после просмотра вы сможете задать уточняющие вопросы, а в конце я раздам тесты по пройденному материалу.       Я включила компьютер. К нему нужно было подключить проектор с кассетой, лежавшей в сейфе за моей спиной. Введя нужную комбинацию, которую недавно переустановили, я повернула ручку сейфа, но та всё ещё была заблокирована. Неужели сейф снова ушёл в защиту и сбросил пароль до заводских значений? Это происходит уже далеко не первый раз, поэтому я попробовала ввести заводской код по памяти — 204512. Индикатор загорелся зеленым и сейф с кассетой открылся.       Установив кассету в проектор и направив его на доску, я приглушила свет в аудитории. У меня оставалось достаточно свободного времени, пока шла хроника, поэтому я достала пустой бланк формуляра из нижнего ящика стола и принялась его заполнять, направив свет от небольшой настольной лампы поближе к себе. «Дата заполнения заявки: 84-21-4 Полный идентификатор протектора модуля, оформляющего заявку: EULR-S2309 (реплика) Статус: персонал Департамент: перевоспитания Настенный сейф в классе 4B продолжает сбрасывать комбинацию по умолчанию. Какой смысл во всей системе передачи кодов по радио, если наш сейф можно вскрыть, указав код из руководства?»       Я на секунду задумалась и вспомнила, что Адлер приказал удалить все упоминания «перевоспитания» из документов и не использовать впредь. Взяв в руку корректор, я принялась исправлять формуляр, зачеркнув это слово.       Закончив писать жалобу по поводу высоконадёжного (не могла не улыбнуться на этом слове) сейфа, я отложила заявку в сторону. Нужно будет передать её Арам, они сами заполнят оставшиеся пустые поля. Времени ещё оставалось предостаточно, видеохроника только дошла до середины. В аудитории стояла практически полная тишина, не считая голоса диктора из проигрывателя и звука воспроизведения кассеты. От скуки я тоже решила присоединиться к просмотру, несмотря на то, что видела эту хронику уже тысячи раз и могла бы восстановить каждый кадр по памяти. Каждый кадр по памяти?..       Я задумалась, разве я действительно видела эту хронику уже столько раз? Разве не я сказала в начале занятия о том, что получила эту кассету совсем недавно?       Внезапно мне сделалось дурно, воздух стал тяжелее, а уши заложило так, будто мне заткнули их ватой. Пространство сузилось, а цвета поблекли. Я увидела свою аудиторию, но теперь полностью пустой. Лампы на потолке начали мигать, издавая характерное потрескивание, а затем все события будто прокрутили на видеоплеере на ускоренном просмотре. Я почувствовала, что уже сотни раз собирала результаты экзаменов и точно знаю, какие будут оценки. Но каждый раз немного отличался от предыдущего в мелких деталях. В каких-то случаях я проверяла работы сразу, а в каких-то забирала с собой. Иногда менялись студенты, а иногда менялся их внешний вид: у кого-то пропадали ссадины от побоев, а у некоторых появлялись новые. Бывало, что я видела как пишу что-то на доске, слышала, как кто-то задаёт уточняющие вопросы, но в целом, все события проходили по одному сценарию, в конце которого остаётся лишь пустая аудитория.       Сначала постепенно, а потом будто в один миг, я так же внезапно пришла в себя. Обстановка вокруг вернулась в норму, мир резко наполнился былыми цветами и звуками. Я осознала, что кассета уже закончилась, а студенты смотрят на меня с удивлением и непониманием. Что это было? Я начинаю деградировать? Почему мне показалось, что всё это уже было? Это и есть то самое чувство дежавю, которое испытывают гештальты?       Я услышала характерный звук сервоприводов камеры видеонаблюдения, который вывел меня из своих размышлений. Что бы со мной ни случилось, нужно вести себя так, будто ничего не произошло.       — И-извините! Кажется, я заснула на рабочем месте. У кого-нибудь есть вопросы? — по аудитории хором разнеслось синхронное «никак нет, мэм!», и я принялась раздавать бланки для тестов.

***

      Прошло примерно сорок минут, как первые заполненные бланки оказываются у меня на столе. Я начала бегло просматривать результаты, чтобы сверить правильность ответов, пока оставшиеся студенты доносили свои работы. Один бланк мне пришлось отложить в сторону таким образом, чтобы он незаметно оказался сверху другого, но ещё чистого.       — На сегодня все свободны, кроме Грейс. Останешься после занятий.       Студенты поспешно собрали свои немногочисленные вещи и, поблагодарив меня, удалились из аудитории. На месте осталась только одна девушка — та самая, у которой была перебинтована рука. Я аккуратно взяла отложенный бланк и подошла к её парте, став спиной к камере.       — У тебя здесь куча ошибок, Грейс. Комитет не пропустит этого и ты снова останешься без рациона, а то и ещё чего похуже, — я легонько подвинула верхний бланк таким образом, чтобы обнажить чистый, который лежал под ним, и продолжила шёпотом: — я тихонько продиктую правильные ответы, заполнишь их на новом листе.       Заполнять лист своей рукой я не могла — у всех моделей Ойле был одинаковый почерк.       — Мэм, если об этом узнают, вас ведь тоже накажут, — голос у Грейс был немного хриплый, а ещё она постоянно шмыгала носом, отчего мне ещё больше стало жалко её.       — Не узнают. Спрячешь или утилизируешь где-нибудь старый бланк, хорошо?       Мне не хотелось рисковать на камеру ещё больше, поэтому я решила, что лучше бы оставить старый бланк у студентки.       Постепенно на лице Грейс появилась улыбка, которую я редко видела на лицах местных гештальтов. Я продолжила понемногу диктовать правильные ответы, а она тут же заполняла их. Я намеренно сделала пару ошибок в тестах, чтобы работа не выглядела слишком уж подозрительной. Как только с нашей маленькой аферой было покончено, Грейс спрятала старый бланк в рукав формы, а я сделала строгий вид и громко сказала:       — Грейс, это никуда не годится! Ты постоянно отвлекалась во время просмотра! Ты совсем не ценишь того, что Нация делает для тебя. Почему твои мысли витают в облаках? В следующий раз мне придётся доложить об этом в комитет, но я надеюсь, что такого больше не повторится? — я подмигнула одним глазом, и Грейс тут же уловила мою идею.       — Никак нет, мэм!       — Очень надеюсь на это. Можешь покинуть аудиторию.       Грейс быстро собрала свои пишущие инструменты и тут же вышла из класса. Тем временем я уже незаметно подложила её работу к остальным и сгребла их в одну кучу, чтобы досконально проверить позже и выставить оценки. Настенные часы показывали половину двенадцатого, а значит я могла успеть попасть в столовую на обед. Голодный желудок сразу дал знать о себе, когда я подумала о еде. Следующее занятие у меня будет только завтра вечером, для второй смены студентов, которые утром трудятся на добыче полезных ископаемых в шахте.       Я вышла из аудитории и хотела направиться к лифту, как вдруг до меня дошло, что я забыла в общежитии свою карту доступа. Мне просто повезло, что тем двум Шторхам тоже нужно было на первый этаж. Я вспомнила, как грубо они вышли из лифта и сбили мою шапочку — никакого этикета! Вариант спускаться по пожарной лестнице с кипой бумаг в руках меня не очень устраивал, поэтому я решила найти кого-нибудь из протекторов, чтобы спустится на седьмой этаж, где располагалась столовая для персонала.

***

      Вокруг никого не было, в коридоре ни души, кроме меня. Раньше здесь постоянно кто-то проходил, но с тех пор, как командующая Фальке заболела, коридоры и аудитории стали пустовать. Я вспомнила о том, что и среди моих сестёр было несколько тех, кто заболел и отправился в больничное крыло. Нас не пускали их проведать, хотя мы всё равно просились каждый раз. Оставалось лишь надеяться, что у них всё хорошо… Я заглянула в технический отдел напротив, но и там никого не было, хотя компьютер был включен, а рядом валялась целая кипа дискет для записи. Я обошла несколько коридоров и даже вышла к лифту на поверхность. За стойкой ресепшена никого, а на стекле висела одинокая записка с предписаниями для новоприбывших. Я вернулась обратно и решила попытать удачи в библиотеке — больше здесь идти было банально некуда.       Заглянув внутрь, я сначала подумала, что и здесь никого нет, а затем заметила одинокую фигуру, стоящую между книжных рядов. Судя по росту, это был кто-то из протекторов.       Я вошла внутрь и обошла полку сбоку, не без удивления обнаруживая, что за ней стоит реплика из серии STAR с открытой книгой в руках. Она обернулась, обратив на меня внимание, и я смогла увидеть, что её лицо было наполовину закрыто черной защитной маской с изображением звериного оскала — элемент штатной экипировки, который обычно носят во время задания, а не посещения библиотеки. Этот факт и внушающий страх вид протектора немного сбил меня с толку, и я начала мямлить что-то невнятное.       — Я…Эээ, ну… Прошу прощения, но не могли бы вы проехаться со мной на лифте? — до меня не сразу дошёл смысл собственных слов и я начала быстро тараторить, переполненная волнением и стыдом: — то есть, я хотела сказать, что я забыла свою карту доступа, в смысле такое произошло в первый раз, честно-честно, обычно я вообще её не забываю, а вот сегодня так вышло, что я встала позже обычного, вообщемянемогупопастьобратно помогитепожалуйста!       Протектор отложила книгу обратно на полку и сняла лицевой щиток, за которым я ожидала увидеть какое-нибудь увечье или шрам (иначе зачем ей маска здесь?), но за ним скрывалось вполне симпатичное лицо, разумеется такое же, как и у всех реплик её модели.       — Повтори ещё раз, что ты говорила? Только медленно.       Я взяла себя в руки и повторила ещё раз, но уже спокойным тоном:       — Я хотела сказать, что забыла свою карту доступа к лифту и теперь не могу отсюда уехать, ещё раз прошу прощения, но не могли бы вы мне помочь? Мой номер S2309, но подруги зовут меня Мэй.       Незнакомка ещё раз оценивающе окинула меня взглядом сверху-вниз, отчего я почувствовала себя неуютно.       — S2309? Это же ты преподаёшь в учебной аудитории?       — Да, именно так! Но как вы догадались?       — Я иногда дежурю на этом этаже и видела, как ты заходишь в класс по утрам. Ничего сложного в том, чтобы догадаться. Я — S2313 «Хантер», будем знакомы.       — S2313 Хантер?! Девочки целую неделю обсуждали ваши результаты на стрельбах! Да они просто умрут от зависти, когда узнают, что меня сопровождал протектор такого уровня!       — Сопровождал? Но я ведь ещё не согласилась на это, — на её лице проступила ехидная ухмылка, — мне не особо хочется тратить своё личное время на бессмысленную езду по этажам, так что придётся тебе найти ещё кого-нибудь, извини.       Хантер забрала ту книгу, которую отложила до этого и я мельком взглянула на её название — «Психология поведения реплик».       — Я и не думала, что вы интересуетесь подобной литературой! — конечно, некрасиво с моей стороны вот так подсматривать название книги, но ведь и модель STAR в библиотеке не каждый цикл увидишь.       — Это не твоего ума дело, чем я интересуюсь в свободное время, — в голосе Хантер почувствовалось явное раздражение, но от этого мне стало ещё любопытнее, зачем ей понадобилась эта книга!       В этот момент ко мне вернулось то ощущение, которое окутало меня в аудитории. Пространство начало сужаться, уши заложило, а цвета стали терять свою насыщенность. Я вспомнила, что уже была здесь в такой ситуации. Почему-то во мне появилась уверенность, что Хантер искала в этой книге ответы на вопросы о деградации реплик. Я не просто была уверена в этой догадке, я будто бы всегда это знала.       — В этой книге не говорится о том, что делают с репликами после деградации и как её предотвратить… — Это было последнее, что я успела сказать, прежде чем провалиться в беспамятство.       Мне начали видеться разные причудливые картины. Сначала я просто стояла в пустых коридорах станции, которые завалили мешками с мусором. Коридоры сменялись разными комнатами, аудиториями и кабинетами, но все они пустовали, а некоторые вообще находились в аварийном состоянии. Мне показалось, что я мигом пронеслась через все этажи комплекса, в которых остановилась всякая жизнь. Внезапно, я оказалась внутри какой-то большой учебной аудитории, стены которой были выкрашены в белый цвет. Я заметила, что уже сижу за длинным столом, накрытым белой скатертью, под стать стенам. На столе появляются серебряные подносы с сублимированными рационами для реплик. Я захотела взять один, но в комнате кто-то громко прокашлялся и только тогда я обратила внимание, что в аудитории нахожусь не одна. В самом конце комнаты стояли высокие лавки, под рост протекторов, на которых сидели кучка реплик из серии Шторх и Штар, одна из них была в черной маске, точно такой же, какую носила Хантер. Может, это и была она? В комнату каким-то образом незаметно зашла моя подруга Хейли — реплика модели ARAR в черном военном мундире и подошла ко мне, отдавая честь.       — Мэм, разрешите обратиться!       — Обращайтесь.       — Первое ремонтное подразделение, достали всё необходимое для ремонта вашего высоконадёжного сейфа! Разрешите приступить?       Я не успела ответить, так как меня перебила одна из Шторх, сидящая на лавке. Я тут же заметила, что все они держат в руках музыкальные инструменты.       — Первое подразделение у нас молодцы, если что-то починить или достать — это к ним, а если нарушителя поймать или защиту объекта обеспечить, то это к нам! Девочки, начинай! — Протектор встаёт в полный рост и взмахом руки начинает дирижировать импровизированным оркестром.             Несмотря на то, что инструменты у всех были совершенно разные, оркестр играл на диво ладно. Я замечаю, что у кого-то в руках скрипка, у кого-то гитара, а у Штар с маской — совсем редкий в наши дни инструмент — аккордеон. Помещение наполняется красивой инструментальной музыкой, а я начинаю смеяться. Меня заливает смехом так, что из уголков глаз собираются слёзы. Где же это видано, чтобы «Шторхи» и «Штары» в оркестре играли?! Мне кажется это невероятно уморительным фактом, отчего я начинаю смеяться ещё сильнее, пока всё помещение не начало исчезать, оставляя за собой только звуки оркестра в темнеющей пустоте.       Внезапно весь спектр ощущений этого мира вернулся ко мне, и я просыпаюсь у себя в постели, окруженная подругами. Всё это было сном?.. Не успев до конца разобраться, меня мигом обступили со всех сторон и завалили вопросами:       — Мэй, мы все очень переживали! Как ты себя чувствуешь?       — Да, ты что, заболела?       — Тебя на руках принесла одна из протекторов, сказала, чтобы мы последили за тобой! Кто она? Ты её знаешь?       — А ещё она оставила записку, но мы её не читали, честно-честно!       — Мэй, что случилось, расскажи нам? Тебе плохо?       — Девочки, успокойтесь! Со мной всё в порядке, я абсолютно нормально себя чувствую, — я привстала с кровати, свесив ноги до пола, — хоть я и не очень хорошо помню, что со мной случилось, помню только, что упала в обморок в библиотеке на первом этаже.       — Тебя сюда на руках принесла дежурная протектор. Мы не успели рассмотреть её серийный номер, но она оставила тебе записку и попросила нас, чтобы мы присмотрели за тобой. Может тебе стоит показаться врачу? Ты сильно ударилась? Не хочется вот так «с порога» говорить плохие новости, но сегодня в лазарет забрали Кэт и Джуди, и нам опять не разрешили их навестить, как обычно, сказали, что вирус может быть очень заразным.       По толпе прошлась волна грустных вздохов, но мои сёстры быстро оживились, когда я начала пересказывать им события сегодняшнего дня, намерено упуская тот факт, что уже падала в обморок прежде, в аудитории, а только потом в библиотеке. При этом я совершенно не помнила тот факт, чтобы я билась головой об полку, но меня уверили, что так и было.       — …И потом я пошла в библиотеку, надеясь найти там кого-нибудь с картой доступа к лифту. И вы ни за что не поверите, кого я там встретила — ту самую реплику из серии Штар!       — Да ну тебя… Никогда не видела, чтобы из них кто-то всерьёз интересовался литературой. Она оказалась там случайно?       — Нет, она читала книгу, когда я туда зашла.       — Не верю, не верю, не верю! Ты нам что-то не договариваешь! — пронеслось из толпы.       — Но это правда!       — Может у вас было тайное свидание, а ты упала в обморок от переизбытка чувств к нашим любимым защитницам? И как тебе совесть позволяет врать своим сёстрам? — подшутил надо мной кто-то из толпы. Знали ведь, что такие шутки были неуместны, хотя между моими сестрами были и такие, которые втайне позволяли себе какие-то отношения с другими репликами, выходящие за рамки рабочих и дружеских.       — Не было у нас никакого свидания! И я вам не вру! Я с ней познакомилась только сегодня, и если вы так сильно хотите знать правду, то я уже всё вам рассказала.       Постепенно внимание девочек остыло и толпа разошлась по своим делам, а я смогла наконец-то принять рацион. Откусив от питательного батончика, я вспомнила, что у меня на кровати осталась записка от Хантер, которую я схватила и, развернув, принялась читать. «Мне повезло, что по дороге нас никто не увидел. Всем твоим я сказала, что ты просто перетрудилась на работе и упала в обморок в библиотеке от недосыпа или типо того, ко всему прочему ударившись при этом головой об полку. По-хорошему, сейчас ты должна быть в больничном крыле, но я догадываюсь, что твои проблемы не об этом. Я сильно рискую из-за того, что не выдаю тебя протекторату, так что надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами. Приходи сегодня в 21:00 на балкон аварийного водоотлива на вашем этаже, я часто выхожу туда покурить перед сном. И давай перейдём на ты? — Хантер»       Я ещё раз прочитала записку, но совсем не поняла, о каких проблемах «иного рода» говорила Хантер. Действительно, на местный вирус или инфекцию это было не сильно похоже. Я и сама не особо задумывалась, что со мной случилось, но сейчас запаниковала не на шутку. Может, я начинаю деградировать? Я слышала о том, что периодически реплики могут вспоминать свою прошлую гештальт-жизнь, но мои провалы в памяти или сны совсем не похожи на то, что могло быть в моей прошлой жизни. Тогда что же это такое? Идти на «разговор по душам», тем более с протектором, не особо хотелось, но меня успокаивал тот факт, что никто не станет меня допрашивать официально. Да и стала бы Хантер писать «давай перейдём на ты», если бы хотела меня отправить на утилизацию? Всё это вселяло надежду на лучшее, но страха внутри не убавилось. Я с опаской посмотрела на часы, которые показывали 13:04. Всего лишь час дня? Значит я не сильно долго была в отключке, что не могло не радовать.       Я доела рацион и сложила записку под подушку. У меня ещё куча времени до девяти часов вечера, поэтому я решила заняться проверкой тестов и выставлением оценок: к счастью, Хантер не забыла про бланки и принесла их вместе со мной. Пересев с кровати за стол, который стоял в конце комнаты, я принялась за работу, стараясь убить как можно больше времени и не отвлекаться на плохие мысли, которые то и дело лезли в голову.