Я и моё солнце

      В коридоре послышался невнятный гул вперемешку с криками и топотом ног. Быстрым движением я закрыла тюбик с кремом, недовольно закатив глаза. Довольно часто зрители пытались пробиться за автографом даже после окончания моего выступления, но обычно охрана их не пускала. Судя по звукам, в этот раз попался кто-то особенно целеустремленный, поэтому мне пришлось в спешке приводить себя в порядок — всё-таки мой внешний вид должен быть неотразим даже в нерабочее время. Вскоре гомон приблизился достаточно, чтобы различать слова.       — Да отстань ты! Я только цветы подарить!       За стенкой послышалось несколько приглушенных ударов, а затем в мою гримерную ввалился помятый охранник, вслед за которым внутрь пыталась пробиться девушка в военной форме с букетом каких-то дешевых цветов в руках.       — Фрау Эва, простите за вторжение! Я сейчас же уведу эту ненормальную!       — Это ты кого ты ненормальной назвал?! — ответила незнакомка из-за плеча охраны.       Я вскинула руку, жестом давая понять, что всё в порядке.       — Макс, успокойся. Пусть проходит.       Пожав плечами, охранник отошёл в сторону, и я смогла получше рассмотреть девушку: стройная фигура, вполне симпатичное лицо, челка, закрывающая брови, и короткие темные волосы, которые были неаккуратно подстрижены. На ней была парадная военная форма, на воротнике красовались два красных «кубика», а левый рукав был смотан и прикреплен булавкой к предплечью. Она прошагала ко мне поближе, протягивая небольшой букет, который порядком истрепался, продолжая ронять лепестки на паркет гримёрной.       — Это вам. Я восхищена вашим выступлением.       — Благодарю.       Я приняла букет и отложила его к остальным, стоявшим в огромной латунной вазе. На секунду в комнате повисло молчание.       — Итак, где мне расписаться?       Девушка недоумевающе посмотрела на меня, наклонив ухо поближе, будто не расслышав меня.       — Я говорю, где расписаться?       — Расписаться? О чём вы? Я просто пришла подарить цветы, мне не нужен ваш автограф.       — А почему не подарили после выступления?       — Не успела. Через такую толпу разве пробьешься? Да ещё и с галёрки… Но не пропадать же зря цветам? Вот я и решила прийти после.       Я посмотрела на красное лицо охранника. С ним у руководства будет отдельный разговор.       — Ну, спасибо вам ещё раз, я пойду.       Она уже развернулась в сторону выхода, но, удивленная искренностью незнакомки, я решила задержать её на пару вопросов:       — Почему протез не поставили?       — Так это… В очереди стою. Сказали около года ждать, если не больше.       Почему-то мне стало жаль эту девушку, и я быстро прикинула, чем смогу ей помочь.       — Макс, выйди на минутку, пожалуйста.       Охранник хотел что-то возразить, но, увидев моё лицо, спорить не стал. Когда дверь в гримерную закрылась, я продолжила:       — Есть у меня знакомые в министерстве, замолвлю за тебя словечко, чтобы быстрее пропихнули в очереди, — я достала ручку и блокнот из ящика в столе, вырвав из него один листик и протянув девушке, — запиши свой номер телефона, тебе позвонят, если всё получится.       Она взяла листок, в замешательстве посмотрев на меня.       — Только у меня телефона нет, я квартиру только получила, ещё не успели подключить. Давайте я вам почтовый адрес напишу?       Отказываться от своей идеи я не собиралась, хотя это и могло сулить некоторые сложности.       — Ну что с тобой поделать… Пиши. Только не говори никому, что это я помогла.       Девушка довольно закивала, положив бумагу на стол, чтобы написать адрес.       — Спасибо вам большое! Я обязательно приду на следующее ваше представление.       — Да пока ещё не за что. Кстати, как тебя зовут?       — Габриэла. Габриэла Ан, но можно просто Габи.       — Понятно… Так вот, Габриэла, будешь выходить — позови сюда охранника.       — Есть позвать охранника!       Девушка отдала мне честь, развернувшись на месте и щелкнув каблуками ботинок. Я немного улыбнулась, заразившись искренностью и жизнелюбием незнакомки. Через несколько секунд она вышла, а вслед за ней в комнату зашёл Макс, закрыв за собой дверь.       — Ну и не стыдно тебе? Инвалида войны мог бы и пропустить.       — Так я это…       Охранник хотел начать оправдываться, но я махнула рукой.       — Ладно, забыли. Иди уже.       Я повернулась обратно к зеркалу и тут же прикрыла глаза рукой, ослепленная светом ламп.       Внезапно я проснулась у себя в общежитии. Кто-то зашёл к нам посреди ночи, пробудив меня ярким светом галогенных ламп из коридора. Одна из моих сестёр зашла в общежитие, и меня обдало сухим и теплым воздухом из коридора, когда двери за ней захлопнулись. Комната снова погрузилась в полутьму, освещаемую лишь каскадом гирлянд. Вот и «повезло» же мне получить койку прямо напротив двери! Я повернулась на другой бок, но, встревоженная своим сном, уже не могла заснуть обратно. К тому же шорохи в комнате снова продолжились — кто-то пытался взобраться на второй ярус, не стесняясь создавать посторонний шум.       — Джина, ты снова ходила к ней? — по испуганному голосу я поняла, что это сказала Бетти — она спала на первом ярусе.       — Да, я снова ходила к ней.       Я услышала, как заскрипела кровать, когда Джина наклонилась вниз.       — Ты можешь хотя бы говорить потише? Вдруг кто-нибудь услышит?       — Я просто боюсь, что когда-нибудь вас увидят и сразу отправят на списание.       — Этого не произойдёт, я обещаю тебе.       Последовала небольшая пауза.       — Эй, хочешь расскажу тебе кое-что? — голос Джины стал ещё тише, и мне пришлось пристально вслушиваться. — Сегодня мы выбрались посмотреть на звёзды. Разве это не здорово?       Посмотреть на звёзды? Разве это не моя мечта? Я задумалась, случайно выпалив:       — Разве можно вот так просто выйти на поверхность?       Я тут же закрыла рот руками, когда поняла, что сказала это вслух.       — Ну… Вообще-то, нельзя, — удивлённо ответила Джина, и тут же добавила: — Эй, а почему ты вообще подслушиваешь?       — Так ведь ты же меня сама разбудила! — я не сразу заметила, как мой голос перешёл от шёпота к более привычной громкости, — и вообще, мне такой сон снился, а теперь всё пропало…!       Я отвернулась, поудобнее накрывшись одеялом.       — И-извини, Мэй… Я не хотела тебя разбудить, правда, — донеслось шёпотом от Джины.       В комнате на секунду повисла тишина, а затем кто-то сказал:       —Вообще-то, вы уже разбудили всех.       Из противоположного конца послышался смешок, а затем комнату резко наполнил галдёж, который прервался только тогда, когда у меня кто-то спросил, какой же всё-таки сон мне приснился, что я так расстроилась из-за него. Я вкратце рассказала о нём, в деталях описав девушку-гештальта без руки.       — Мне тоже снился такой сон…       — И мне… Но как такое вообще возможно?       Комнату снова заволокло оживлёнными разговорами, пока одна из наших старших не приказала всем заткнуться и ложиться спать. Разочаровано вздохнув, все практически разом затихли. Я тоже устроилась поудобнее и постаралась продолжить сон, который никак не шёл. Смущенная тем фактом, что мои сестры тоже видели похожее сновидение, я никак не могла уложить всё в своей голове. Почему это выглядит таким… знакомым? Увлечённая собственными размышлениями, я и сама не заметила, как провалилась в сон.       Мы с Габриэлой сидели на наружной площадке небольшого, но уютного кафетерия. На мне была широкая фетровая шляпка, помогавшая скрывать облик от нежелательных фанатов. Габи, сидевшая в простом рабочем комбинезоне, уже вовсю пыталась освоить новый протез, держа им то сигарету, то чашечку с кофе. Часть жидкости то и дело проливалась на стол, но её это не сильно смущало.       — Что планируешь делать дальше? — спросила я.       Габи машинально повернулась ко мне другим ухом, пытаясь получше расслышать, что я сказала. Последствия контузии и баротравмы всё ещё давали о себе знать.       — Точно ещё не знаю, — она поставила кружку на стол. — Сказали, что если за ближайшие тридцать циклов не найду работу, то они сами меня куда-нибудь определят. Один знакомый позвал к нему на стройку, может поработаю там немного, а потом поступлю в техникум или университет, когда начнётся приёмная комиссия. В Национальном сейчас открыли льготы для ветеранов.       — А я уж хотела выгнать Макса, чтобы тебя взять к себе. Хорошо, что до этого не дошло… Он хоть и несмышленый, но всё же преданный. Да и двое детей у него…       — Меня ещё хотели в военный оркестр позвать, я же на аккордеоне играть умею…       Точнее, умела, пока не потеряла руку. Протез такой чувствительности не даёт, поэтому о музыке можно забыть.       — Серьёзно? — я удивлённо посмотрела на неё.       — Ну да. Меня ещё дед научил, а потом в учебке был оркестр, я там тоже играла.       Неожиданно Габи взяла меня за руку, наклонившись поближе.       — Слушай, я хотела сказать… Спасибо тебе за всё. Я не знала, как тебя отблагодарить, поэтому вот… — Она достала из кармана небольшой футлярчик с простеньким серебряным кольцом. — На золотое марок не хватило, поэтому…       Я остановила её, приложив свой палец к её губам. Оглянувшись мельком и убедившись, что на нас никто не смотрит, я наклонилась к ней поближе, закрыв наши лица шляпой. Её губы были в миллиметре от моих, как внезапно.       — Мэй, проснись, смена скоро начнётся! Неужели рупор тебя не разбудил? Да что же это такое… Мэй! — я почувствовала сильный толчок в плечо и резко проснулась. — Мэй, ты не заболела?       Я резко вскочила с кровати, схватившись за голову. На часах было уже 07:48, а моя смена начинается в восемь! Я поблагодарила свою соседку, а затем наспех заправила кровать. Как обычно, зеркало с утра было занято, и я только махнула рукой, решив поправить внешний вид по дороге. Накинув пилотку, я выскочила из общежития, сразу же забежав в лифт, в который как раз заходили двое протекторов из серии Шторх.       — И-извините, мне на первый этаж, а вам куда?       — Тебя это не касается, — грозно ответила одна из них, но всё-таки нажала на кнопку первого этажа.       Я облегченно вздохнула и краем глаза посмотрела на их серийные номера: S2307 и S2308. Почему-то их номера показались мне чересчур знакомыми, но я мотнула головой, прогнав непонятно откуда взявшиеся мысли. Они были вооружены щитами с дубинками, а у одной из них была кобура с пистолетом. Зачем им может понадобится огнестрельное оружие? Ведь у нас никогда не было случаев проникновения шпионов или других опасных ситуаций. Хотя теперь, когда Главнокомандующая Фальке заболела, все были сами не свои.       Как только лифт дополз до первого этажа, я выскочила наружу, пропихнувшись между двумя протекторами и придерживая пилотку одной рукой. В аудиторию получилось добраться ровно в восемь утра, где меня уже ждали студенты.       — Доброе утро, товарищи студенты, — в зале созвучно ответили «доброе утро, мэм!»       Проходя к столу, я жестом показала, чтобы они сели обратно на свои места. Сегодня их снова было меньше, что означало дополнительную работу в виде отчётов об успеваемости. Мой взгляд задержался на девушке, сидевшей в углу. На ней появились новые побои и следы от электрошокера, а ведь в прошлом цикле она выглядела гораздо лучше. Включив компьютер, я продолжила:       — Сегодня мы будем смотреть копии исторической хроники, в которой доказывается факт односторонней агрессии со стороны Империи. Кассета совсем новая, я получила её недавно, поэтому после вы сможете задать уточняющие вопросы, а в конце я раздам тесты по пройденному материалу.       Я развернулась лицом к сейфу, чтобы достать кассету, но тот отказался открываться, когда я ввела нужную комбинацию. Неужели сейф снова ушёл в защиту и сбросил пароль до заводских значений? Это происходит уже далеко не первый раз, поэтому я попробовала ввести заводской код по памяти — 204512. Индикатор загорелся зеленым, и я смогла беспрепятственно достать кассету.       Я установила её в проектор, направив его на доску, и приглушив свет в аудитории. У меня оставалось достаточно свободного времени, пока шла хроника, поэтому я достала пустой бланк формуляра из нижнего ящика стола и принялась его заполнять, направив свет от небольшой настольной лампы поближе к себе. «Дата заполнения заявки: 84-21-4 Полный идентификатор протектора модуля, оформляющего заявку: EULR-S2309 (реплика) Статус: персонал Департамент: перевоспитания Настенный сейф в классе 4B продолжает сбрасывать комбинацию по умолчанию. Какой смысл во всей системе передачи кодов по радио, если наш сейф можно вскрыть, указав код из руководства?»       Я на секунду задумалась и вспомнила, что Адлер приказал удалить все упоминания «перевоспитания» из документов и не использовать впредь. Взяв в руку корректор, я принялась исправлять формуляр, зачеркнув это слово. Отложив готовую заявку в сторону, я решила тоже посмотреть хронику. Диктор зачитывал какой-то текст, но мне он показался до боли знакомым… В один момент я испытала странное чувство, будто уже видела запись с этой кассеты, и не один раз. Разве такое возможно? Я же сама сказала, что получила её совсем недавно… Я захотела протереть глаза, но внезапно мне стало труднее дышать. Воздух стал свинцовым, цвета поблекли, а в уши будто напихали ваты. Мне будто показали диафильмы с моей аудиторией, кадры которой сменялись слишком быстро: вот мои ученики сдают работы, вот я сама, затем внутрь заходят протекторы на пару с Колибри, а потом всё остаётся в запустении. Так же внезапно, как и попав в это состояние, я из него вышла. Что это было? Я начинаю деградировать? Почему мне показалось, что всё это уже происходило? Это и есть то самое чувство дежавю, которое испытывают гештальты? Звук сервоприводов камеры видеонаблюдения вывел меня из моих размышлений. Хроника уже закончилась, и студенты непонимающе смотрели на меня. Что бы со мной ни случилось — нужно вести себя так, будто ничего не произошло.       — И-извините! Кажется, я заснула на рабочем месте. У кого-нибудь есть вопросы? — по аудитории хором разнеслось синхронное «никак нет, мэм!», и я принялась раздавать бланки для тестов.       Примерно через сорок минут первые заполненные бланки оказываются у меня на столе. Я начала бегло просматривать результаты, чтобы сверить правильность ответов, пока оставшиеся студенты доносили свои работы. Один бланк мне пришлось отложить в сторону, подложив на него сверху чистый формуляр для тестирования. Когда все работы были собраны, я попрощалась со всеми студентами, кроме одного.       — На сегодня все свободны, кроме Грейс. Остаёшься после занятий.       Студенты поспешно собрали свои немногочисленные вещи и, поблагодарив меня, удалились из аудитории. На месте осталась только одна девушка — та самая, у которой был ожог от шокера. Я аккуратно взяла отложенный бланк и подошла к её парте, став спиной к камере.       — У тебя здесь куча ошибок, Грейс. Комитет не пропустит этого и ты снова останешься без рациона, а то и ещё чего похуже, — я легонько подвинула верхний бланк таким образом, чтобы обнажить чистый, который лежал под ним, и продолжила шёпотом: — Я тихонько продиктую правильные ответы, заполнишь их на новом листе своим почерком.       — Мэм, если об этом узнают, вас ведь тоже накажут, — голос у Грейс был немного хриплый, а ещё она постоянно шмыгала носом, отчего мне ещё больше стало жалко её.       — Не узнают. Спрячешь или утилизируешь где-нибудь старый бланк, хорошо?       На лице Грейс появилась улыбка, и я начала понемногу диктовать правильные ответы, а она тут же заполняла их. Я намеренно сделала пару ошибок в тестах, чтобы работа не выглядела слишком уж подозрительной. Как только с нашей маленькой аферой было покончено, Грейс спрятала старый бланк в рукав формы, а я сделала строгий вид и громко, даже чересчур театрально, сказала:       — Грейс, это никуда не годится! Ты постоянно отвлекалась во время просмотра! Ты совсем не ценишь того, что Нация делает для тебя. Скажи спасибо, что я трачу своё время на дополнительные занятия с тобой. Надеюсь, такого больше не поворится? — я подмигнула одним глазом, и Грейс тут же уловила мою идею.       — Никак нет, мэм!       — Очень надеюсь на это. Можешь покинуть аудиторию.       Студентка быстро собрала свои пишущие инструменты и тут же вышла из класса. Тем временем я успела незаметно подложить её работу к остальным, сгребая их в одну кучу. Настенные часы показывали половину двенадцатого, а значит я могла успеть попасть в столовую на обед, раз уж завтрак мне пришлось проспать.       Я вышла из аудитории и тут же хлопнула себя ладонью по лбу — пропуск для лифта остался в общежитии! Если бы не те двое Шторхов, то я бы точно опоздала на лекцию… Подниматься по пожарной лестнице с кучей бумаг мне не очень хотелось, поэтому я решила поискать кого-нибудь с пропуском. Персонал постоянно сокращался, и ближайшие аудитории пустовали. Я обошла несколько коридоров и даже вышла к лифту на поверхность, но за стойкой ресепшена никого не было, а на стекле висела одинокая записка с предписаниями для новоприбывших. Я вернулась обратно и решила попытать удачи в библиотеке.       Заглянув внутрь, я сначала подумала, что и здесь никого нет, а затем заметила одинокую фигуру, стоящую между книжных рядов. Судя по росту, это был кто-то из протекторов. Я обошла полку сбоку и удивлённо посмотрела на реплику из серии Штар. Конечно, они все выглядели одинаково, но конкретно эта чем-то выделялась: мне показалось, что я уже видела её раньше. Она обернулась ко мне, и я смогла рассмотреть чёрную лицевую маску, которая скрывала её лицо. Решив заговорить первой, я тут же пожалела об этом:       — Я… Я извиняюсь, но не могли бы вы проехаться со мной на лифте? — поняв, что я только что сказала, я тут же начала исправляться, затараторив невпопад: — То есть, я хотела сказать, что я забыла свою карту доступа, хотя обычно я вообще её не забываю, а вот сегодня так вышло, что я встала позже обычного, потому что ночью мне сон приснился и… вобщемянемогупопастьобратно помогитепожалуйста! Штар отложила книгу обратно на полку и сняла лицевой щиток, за которым скрывалось вполне симпатичное лицо.       — Повтори ещё раз, что ты говорила? Только медленно.       Я взяла себя в руки и повторила ещё раз, но уже более уверенным голосом:       — Я хотела сказать, что забыла свою карту доступа к лифту и теперь не могу отсюда уехать, ещё раз извиняюсь, но не могли бы вы мне помочь? Мой номер S2309, но подруги зовут меня Мэй.       Незнакомка ещё раз оценивающе окинула меня взглядом, сверху вниз, отчего я почувствовала себя неуютно.       — S2309? Это же ты преподаёшь в учебной аудитории?       — Да, именно так! Но как вы догадались?       — Я иногда дежурю на этом этаже и видела, как ты заходишь в класс по утрам, вот и всё. Я — S2313 «Хантер», будем знакомы.       — Хантер? — я задумалась на секунду. — Теперь понятно, почему мне показалось, что я уже знаю вас. Всё-таки эти новые плакаты расклеены почти везде.       Она удивлённо уставилась на меня, почему-то искренне улыбнувшись.       — Странно, ведь мне тоже показалось, что мы уже были знакомы… Хантер отложила книгу в сторону, и мне удалось краем глаза подсмотреть её название. Она показалась мне знакомой, но разве я когда-либо интересовалась подобной литературой?       — «Психология реплик»? Разве в этой книге есть ответы на вопросы о деградации?       Я тут же опешила, сама не до конца поняв, что я только что сказала. Хантер посмотрела мне прямо в глаза.       — С чего ты решила, что я вообще задаюсь этим вопросом?       Я хотела что-то сказать, но мне вновь сделалось дурно. Слух пропал полностью, уши заложило, будто от громкого взрыва, а цвета поблёкли, как на чёрно-белой фотоплёнке. Последнее, что я запомнила — это сконфуженное лицо Хантер, которая попыталась меня подхватить, когда я провалилась в небытие.       Мне снился бескрайний океан, в отражении которого разливались тысячи звёзд ночного неба. Стоял полный штиль, и море было тихим, без единой волны или ряби. Поодаль от меня, на водной глади, возвышался потухший маяк. Он был достаточно близко, чтобы увидеть отражения воды и звёзд в его окнах и фонаре. Я же сидела на уютной лавке, уставленной на небольшое бетонное основание. Оглянувшись вокруг, я обнаружила, что рядом со мной сидит Хантер. По какой-то причине она выглядела просто ужасно: лицо было разбито, в животе несколько отверстий, заделанных ремонтной пеной, а глаз постоянно сбоил, то потухая, то загораясь цветами вновь. Я взяла её за руку — и её облик тут же стал нормальным, будто кто-то скинул с неё невидимую вуаль. Хантер крепко сжала мою ладонь, посмотрев мне прямо в глаза:       — Я же говорила, куда бы ты не пошла — я всегда буду ждать тебя там.       Я опустила глаза, посмотрев на зеркальную поверхность воды.       — Ты мне этого не говорила… Пока что.       — Да? — Хантер посмотрела в ночное небо. — Мне казалось, что я всегда это говорю.       — Время ещё не пришло.       — А когда придёт, что ты будешь делать в этот раз?       — Ещё не знаю. Мне предстоит о многом подумать. Скажи, всё обязательно должно заканчиваться вот так?       На небе упала звезда, рассекая отражение звёзд в воде.       — У меня нет ответа на этот вопрос. Давай лучше вместе посмотрим на звёзды, как и хотели?       Хантер обняла меня, и я облокотилась головой на её плечо, обнимая в ответ.       — А ты знаешь какие-нибудь созвездия?       — Только Орион. Оно самое яркое, — Хантер показала рукой на небо, в скопление ярких точек.       — Здорово. Я вот никаких созвездий не знаю, хотя очень хотела посмотреть на звёздное небо. Наверное, я просто позавидовала Джине, подслушав её разговор. Ты так не думаешь?       Хантер посмотрела на меня.       — Это ничего не меняет. Дело вовсе не в звёздах, а в том, с кем ты будешь на них смотреть.       Я улыбнулась, ещё сильнее обняв Хантер.       — Да. Ты права.       Мы сидели так какое-то время, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Вскоре по воде пошла мелкая рябь, быстро перерастающая в небольшие волны. Хантер показала пальцем на окна маяка.       — Смотри, уже начинается.       Я внимательно вглядывалась в окна, пока не заметила мелькающую в них саму себя, поднимающуюся наверх с небольшим светящимся шариком в руках. Вскоре та Мэй добралась до фонаря, и на океане поднялись волны, обдавая меня и Хантер тёплыми брызгами солёной воды. Фонарь начал работать, и маяк загорелся в полную силу, изгоняя любые страхи и пронзая ночной мрак. Я закрыла глаза рукой, когда луч света достиг наших лиц.       Проснувшись у себя в общежитии, я не сразу поняла, что сон закончился. Меня обступили со всех сторон, засыпая вопросами:       — Мэй, мы все очень переживали! Как ты себя чувствуешь?       — Да, ты что, заболела?       — Тебя на руках принесла одна из протекторов, сказала, чтобы мы последили за тобой! Кто она? Ты её знаешь?       — А ещё она оставила записку, но мы её не читали, честно-честно!       — Мэй, что случилось, расскажи нам? Тебе плохо?       Я протёрла глаза и встала с кровати. В комнате сразу воцарилась тишина: все завороженно смотрели на меня, ожидая моего ответа. Искренне улыбнувшись, я честно сказала:       — Девочки, только что мне приснился сон. Самый лучший сон в моей жизни.