Я и моё солнце

      Безжизненное тело Шел рухнуло на пол, прозвучав гулким эхом по всей комнате. Во мне не осталось слёз, чтобы плакать, как и не осталось сил, чтобы пережить этот кошмар. Я просто молча стояла, изредка моргая и не зная, что делать или говорить. Хантер молча подошла к телу Шел, закрыв ей глаза, а затем забрала пистолет обратно, предварительно проверив количество боеприпасов в магазине.       — Я боялась, что произойдёт что-нибудь такое. Нельзя им видеть своих сестёр в таком состоянии, не выдерживают они, а потом сами становятся такими же. Если бы мы только знали об этом заранее…       Я продолжала стоять, окутанная безысходностью.       — Хантер, я начинаю сходить с ума. Всё это — будто плохой сон, кошмар наяву. Я хочу просто проснуться у себя в общежитии, пойти на лекции, заполнять журналы успеваемости, а вечером слушать музыку и тихонько обсуждать других реплик со своими подругами. Почему это происходит именно со мной? Разве я это заслужила?       Хантер подошла ко мне, крепко обняв.       — Никто из нас этого не заслужил. Когда оборачиваешься, чтобы посмотреть назад, не забывай, что идти нужно только вперёд. Мы уже почти у цели, нам нельзя останавливаться, иначе тоже заразимся и сойдём с ума.       Она взяла меня за руку и мягко повела за собой. Освещение в комнате было едва достаточным, чтобы видеть, куда мы идём, и Хантер подсвечивала наш путь своей зажигалкой. Мы остановились у закрытой двери с искрящей проводкой на дверной панели. С замиранием сердца Хантер приложила пропуск Шерил, и двери послушно открылись, издав неприятный шкрябающий звук. Меня ослепило от яркого света, и я машинально прикрыла глаза, проходя вперёд, все ещё ведомая своей подругой. Следующая комната оказалась небольшим коридором, где, помимо остальных дверей, была та самая, с кодовым замком. Половина ламп на потолке уже не работала, но всё равно они давали гораздо больше света, чем в картотеке с Колибри. К нашему облегчению, помещение оказалось совершенно пустым, если не считать пары тележек с какими-то коробками, которые, по всей видимости, не успели убрать, когда началась эпидемия. Я уже начинала немного приходить в себя, как до меня начали добираться пугающие мысли. Реальность в этот раз разошлась со сном в противоположные стороны, мы не знали, как открыть дверь, или где найти пароль. Именно в этом коридоре, по какой-то причине, я перестала ощущать постоянное чувство дежавю. Всё ощущалось так, будто бы я была здесь… Первый раз? Но ведь я действительно была здесь в первый раз, только отчего-то внутри меня было ощущение, что я никогда не заходила так далеко до этого, или, по крайней мере, это случалось очень редко. Неужели это… Конец? У нас не было пароля от дверей, и мы всё ещё не знали наверняка, что нас ждёт впереди.       Хантер, тем временем, набрала случайную комбинацию, проверяя, есть ли питание на дверной панели. Красный индикатор моргнул и издал короткий писк, давая понять, что пароль не подошёл, но сам замок всё ещё работает. Я испуганно дернулась, когда Хантер начала со всей силы бить по двери и кричать. Впервые я увидела, как у неё сдают нервы. Наверное, даже самый сильный протектор мог сдаться под тяжестью неудач и безысходности. Выпустив пар, Хантер облокотилась спиной на противоположную стену и сползла вниз. На самой двери, конечно же, не осталось и царапины.       Я устроилась рядом с ней, вздрогнув от прикосновения холодного металла к моей спине. Мы молча сидели какое-то время, пока я не набралась сил, чтобы заговорить первой:       — Похоже, это конец. Дальше нам не пройти. Давай просто вернемся обратно? Я очень устала от всего этого, и просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.       Хантер какое-то время молча смотрела в пол, прежде чем ответить мне.       — Нет, нам нельзя сдаваться. Мы должны закончить начатое, хотя бы ради Шел, которая умерла, помогая нам. Я никогда не доверяла Колибри, но если бы не она…       Я грустно вздохнула.       — Мне бы твой оптимизм. Откуда у тебя столько мужества и смелости? Все модели Штар такие?       — Наверное, нет, не все, — Хантер повернулась ко мне лицом. — Ты всё время спрашиваешь у меня, чего такого я увидела в своей прошлой жизни. Хочешь, расскажу? Но предупреждаю сразу — эта история может тебе не понравиться.       — Конечно, хочу.       Я заинтересованно посмотрела на свою подругу, ожидая начала рассказа, но та сначала достала пачку сигарет, сперва, как обычно, предложив мне. Возможные последствия курения находились на последней строчке в списке моих проблем, поэтому я с удовольствием согласилась, сама поражаясь тому, сколько табака я выкурила за этот цикл. Хантер сделала глубокую затяжку, выпуская дым из носа, а затем начала свой рассказ:       — Мне вспомнился один эпизод, который оставил на мне неизгладимый след. Отпечатался так глубоко, что его невозможно ни забыть, ни смыть чем-либо. Ты же помнишь, что я была военнослужащей?       — Да, помню, — коротко ответила я, внимательно слушая всё, что говорит Хантер.       — Ну так вот, это какое-то очень раннее воспоминание, и, наверное, мой гештальт ещё был рядовым. Вместе с другими солдатами она держала оборону в каком-то разрушенном городе, я даже не помню его названия, помню только, что рвы там были такие огромные, что с легкостью помещали в себя целый танк. Мирных жителей в этом городе почти не осталось, почти все эвакуировались, а кто не успел, те или погибли, или сбежали куда-то. Вскоре нас вытеснили оттуда, и нам пришлось отступить назад к окраинам, к кое-как уцелевшей больнице. А там столько раненных, что счесть невозможно, кроватей не хватало, многие прям на полу лежали. Санитарки только и успевали бинты стирать, так как новых на всех не хватало. И вот в этой больнице лежала старушка со своим супругом. Гражданские конечно — видимо, были там ещё до начала боевых действий. Бабушка эта уже совсем не ходила, не говорила почти, и её держали в подвале, который худо-бедно сходил за бомбоубежище. Старик пытался всячески за ней ухаживать, ведра с нечистотами выносил, кормил её с ложечки… Ну и попросил он меня, если с ним что случится, чтобы мы его жену не бросили. Не помню, что именно я ему ответила, но вроде как согласилась. И вот через пару дней начался мощный удар с неба, я только и успела, что в подвал забежать. Не помню, что потом было, как выбралась оттуда — тоже не помню, всё слишком размыто. Но зато я хорошо помню, что потом мы просто сбежали оттуда в тыл, а старушку эту мы так и оставили в том подвале. Куда её муж делся — вспомнить не могу, погиб во время обстрела, скорее всего. Имперцы наступать начали, а у нас уже обороняться нечем, да и куда там? Почти все после окружения или обессилены, или не способны сражаться. Даже персонал и раненых мы толком эвакуировать не смогли, кто-то там так и остался. Потом нас под трибунал отдать хотели, расстрелять думали за дезертирство, но в итоге это дело как-то замяли, а мы через пару дней пошли в наступление в составе штрафной роты, искупать своё бегство кровью. Вернулись мы в эту больницу, конечно же, с большими потерями, но выбили оттуда противника. Да только старушка уже мертвая была, прямо в подвале и умерла, лёжа на раскладной кушетке. Конечно, мне много смертей из прошлого вспомнилось, но почему-то именно эта засела в голове. Вроде как и кровью искупили свою вину, но разве свою совесть переубедишь? Не знаю, о чём тогда думал мой гештальт-прототип, но я для себя решила, что больше никогда не буду сдаваться, не оставлю никого в беде, всегда буду идти до конца.       — А что было потом? Ты помнишь что-нибудь?       — Некоторые детали, но только в расплывчатых образах. Помню, какие на вкус имперские галеты, которые мы потом в этой больнице нашли, представляешь?       — Забавно это. Я никогда не пробовала ничего, кроме еды для реплик. Скажи, а гештальты так же ощущают вкус, как и реплики?       — Наверное. Мне тяжело сказать, даже помня детали прошлой жизни.       — А что-нибудь хорошее ты помнишь? А то ты мне только про войну рассказываешь.       — Ну… Помню, как мне квартиру выдали. Не знаю, правда, за какие заслуги. Небольшая спальня, кухня, да миниатюрный санузел. Конечно, всё крохотное, но с другой стороны — это целая квартира, которую не нужно ни с кем делить.       — Здорово, наверное, но мне бы там быстро стало одиноко. Я привыкла к гомону общежития, даже не представляю, чтобы было иначе. Неужели ты жила там совсем одна?       Я затушила окурок о пол, и Хантер последовала моему примеру.       — Возможно, но я не помню подробностей. Остальное слишком расплывчато, чтобы описать конкретнее.       — Это всё так интересно и загадочно. Я бы тоже хотела знать, кем я была в прошлой жизни. Не знаю, насколько это правда, но как-то девочки пустили слух, что наш образ взяли у какой-то известной балерины.       — Разве это так важно? Ты приобрела свою, уникальную индивидуальность, другой такой Ойле нет и уже никогда не будет.       Улыбнувшись, я облокотилась на плечо Хантер, приобняв её одной рукой.       — Ты тоже такая одна. Мне повезло, что в своей жизни я встретила именно тебя. Хотя меня не покидает ощущение, что мы знакомы с тобой гораздо дольше, чем кажется. Как думаешь, мой гештальт мог жить в одно время с твоим? Вдруг они тоже знали друг друга?       — Думаю, это маловероятно.       Хантер встала, подав мне руку.       — Ты готова двигаться дальше?       — Пожалуй. Но где мы будем искать пароль? Того, кто знал его, уже может не быть в живых…       — Что-нибудь придумаем. В крайнем случае попробуем взломать дверь. В мастерских должны быть инструменты для этого. Может, получится разрезать дверь газовым резаком?       — Ты знаешь, как им пользоваться?       — Нет… Но не думаю, что это слишком сложно.       Я прикинула вариант, который предложила Хантер, а затем в мою голову засела навязчивая идея.       — Слушай, наверняка есть какой-нибудь способ сбросить пароль. В моей аудитории сейф постоянно слетал до заводских настроек, и его можно было отпереть, просто введя код из руководства. Может, и здесь сработает? Если повезёт, то документация к замку может быть где-то рядом, тогда и возвращаться к мастерским не нужно будет.       Хантер призадумалась на секунду.       — Возможно, где-нибудь в картотеках хранится руководство или инструкция? Всё-таки у нас остался пропуск Шел с высоким уровнем допуска, может, и получится найти что-нибудь в ближайших архивах.       Я встала впереди Хантер так, чтобы перегородить дорогу, а затем сказала максимально серьёзным тоном:       — Но прежде, чем мы пойдём дальше, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. Если дальнейший путь станет слишком опасным, то мы бросим эту затею и просто вернемся назад, в твоё или моё общежитие. Я устала терять друзей, а кроме тебя у меня здесь вообще никого не осталось. Посмотри только, что с твоим лицом сделала та Шторх? А если бы она забила тебя насмерть? — я сделала небольшую паузу, набрав воздуха в легкие. — Я просто хочу дожить наши последние дни без зла и забот…       Хантер смотрела мне прямо в глаза, но ответила коротко:       — Почему ты считаешь, что это твои последние дни?       — Ты же сама слышала, что сказала Шел? Даже если мы удалим записи, то любой Колибри будет достаточно взглянуть в наши воспоминания, чтобы понять всё самим.       Хантер взяла мою ладонь в свои руки, немного присев в коленях так, чтобы наши лица оказались на одной высоте.       — А если я скажу тебе, что есть способ, как скрыть свои воспоминания от биорезонанса?       — Скажи честно, ты врёшь, чтобы меня обнадёжить?       — Я никогда тебе не врала и не собираюсь. Если ты сама забудешь что-то, причём так, чтобы никогда не вспомнить — то и в твоей голове ничего не найдут.       Я недоумевающе посмотрела на свою подругу.       — Но ведь для этого могут понадобится тысячи циклов, да и я вряд ли когда-нибудь забуду своё пребывание в допросной, или как убила Хейли, или…       Хантер остановила меня жестом.       — Медикаментозная амнезия. Я уверена, что в медкорпусе ещё есть препараты, которые могут отшить память. Конечно, есть в этом способе свои недостатки…       Я перебила Хантер:       — Дай угадаю, можно превратиться в умственно отсталую реплику?       — Не только… Подобрать правильную дозировку сложно, можно забыть вообще всё. Я думала над тем, чтобы оставить записку с объяснениями, но она сама по себе скомпрометирует нас ещё сильнее. Придётся «забыть» всё основательно. Наверное, даже до нашей с тобой первой встречи.       — Ты хочешь сказать, что мне придётся тебя забыть?       Хантер пожала плечами.       — Ну… Вроде того.       Я стояла какое-то время в раздумьях, а потом просто обняла Хантер как можно сильнее.       — Нет. На такое я пойти не могу. Я не хочу и не буду тебя забывать. Пусть лучше меня утилизируют.       Улыбнувшись, она обняла меня в ответ.       — Я знала, что ты так ответишь.       Когда с объятиями было закончено, Хантер достала из своих подсумков какой-то красный цилиндр. Точно такие же я видела ещё в тот раз, когда она отвязывала меня от кушетки в допросной.       — У тебя не осталось патронов, поэтому на всякий случай возьми вот это, — я приняла из её рук неизвестный предмет, а она продолжила: — Это — термитная шашка. Она с легкостью прожигает тела реплик, поэтому это грозное оружие против зараженных, которые очень боятся огня. Чтобы поджечь её — просто проверни заднюю часть по стрелке. Она у меня последняя, и я берегла её на крайний случай. Больше у меня ничего не осталось, кроме пистолета и щита, поэтому нам нужно сделать всё, чтобы избежать лишних стычек.       Внимательно выслушав наставления Хантер, я заткнула шашку за пояс, на котором висела кобура с револьвером. Я задумалась о том, что она отдаёт мне последнее, только бы не оставлять меня совсем беззащитной.       — Откуда мы начнём поиски? Возвращаться в картотеку мне не особо хочется… Всё-таки мне ещё тяжело смотреть на мёртвые тела тех, кого я знала. Да и без освещения мы там ничего не найдём…       — Значит, будем открывать все двери подряд, пока не найдём нужную. Да хотя бы с этих и начнём.       Хантер приложила карту Шел к дверному сканеру, после чего дверь послушно открылась, обдав меня потоком сухого воздуха. Шагнув внутрь, мы попали в небольшое помещение с множеством непонятной аппаратуры и парой письменных столов. На вешалке в углу висел китель гештальт-персонала, но не такой, как у обычных рабочих. Хантер пошарила в его карманах, но ничего не нашла.       — Это радиорубка, — объяснила она. — Видимо, отсюда принимали какие-то секретные передачи, даже шифровальная машина стоит, — Хантер показала рукой на непонятное устройство, напоминающее печатную машинку в крупном деревянном кейсе.       Я тоже решила присоединиться к осмотру комнаты, открывая ящики стола и прочие шкафчики. Среди целой кипы различных бумаг не было ни одной, которая помогла бы нам приблизиться к разгадке пароля. Неожиданно для себя, на дне ящика, под толстым слоем папок и бумаг, я нашла компактный кассетный магнитофон. Аккуратно, будто в моих руках хрупкое стекло, я положила его на стол. Черный пластиковый корпус контрастировал с белой надписью «FRÜHLING 205», а внутри даже сохранилась какая-то кассета, которую я тут же извлекла, чтобы прочитать названия песен. Как оказалось, это была кассета для записи, а названия песен, которые были мне незнакомы, кто-то аккуратно вывел черным маркером: -"Луч солнца золотого"- -"Чёртово колесо"- -"Не знаю я"- -"Нам не жить без друг друга"-       Завороженная собственной находкой, я тут же подозвала к себе Хантер.       — Двести пятая весна? — удивилась она, покрутив магнитофон в руках. — Наверное, стоит несколько месячных рационов.       — Давай послушаем? Я тихонечко включу…       Мне не терпелось узнать, как звучат песни с кассеты, чего нельзя было сказать о моей подруге.       — Ладно, включай. Всё равно спешить нам некуда.       Хантер присела на край стола, а я с замиранием сердца вложила кассету обратно и нажала на кнопку подачи питания. Красный индикатор загорелся, давая понять, что батарейки все ещё рабочие. Удовлетворённо кивнув, я принялась перематывать кассету в самое начало. Через несколько секунд всё было готово, и из динамика послышался характерный треск — скорее всего, песню перезаписали с пластинки. Я откинулась на спинку стула, наслаждаясь волшебной, и в чём-то даже сказочной мелодией. В песне удачно гармонировали самые разные инструменты: тут была и акустическая гитара, и клавесин, и флейта. Неожиданно зазвучал протяжный лирический баритон, а на фоне его подхватывал женский оперный голос. В моменты спокойствия и бездействия мне постоянно вспоминались события прошедших циклов, и мне даже пришлось сжать кулаки под столом, чтобы не заплакать лишний раз: начало эпидемии, моя отправка на допрос, зараженные реплики, смерть Хейли, а теперь ещё и Шел… Однако песня обладала каким-то волшебным свойством прогонять зло, и вскоре все мрачные мысли отступили, уступив светлым воспоминаниям и приятным эмоциям: наше знакомство с Хантер, встреча на балконе, совместные стрельбы, моё спасение и наши короткие, но такие уютные ночёвки в общежитиях. Я невольно заулыбалась, краем глаза замечая, что даже Хантер внимательно слушает, задумавшись о чём-то своём.       К моему сожалению, песне не суждено было доиграть до конца: звук из динамика начал постепенно затихать, пока не оборвался совсем.       — Батарейки сели, — коротко подытожила Хантер.       — Эх, жаль. Я хотела дослушать.       Я принялась повторно обыскивать ящики, где-то ведь должен быть кабель для питания от сети!       — Знаешь, я не особый знаток музыки, но даже мне понравилось. Эта песня будто одухотворяет и даёт надежду.       Я высунула голову из-под стола:       — Не ожидала услышать от тебя такой «рецензии». Ты умеешь приятно удивить.       — Эй, ты хочешь сказать, что я необразованная?       — Нет… Вовсе нет. Я не хотела тебя обидеть, просто обычно реплики твоей модели не особо интересуются искусством.       Хантер поморщила нос.       — Ну, вообще-то, так и есть, но всё-таки мы все разные.       Я отвлеклась от поисков кабеля, вспомнив вопрос, который давно назрел в моей голове.       — Скажи, Хантер, вот ты много читала про строение реплик. В книгах ничего не говорилось о том, почему все реплики одной модели выглядят одинаково, а ведут себя по-разному?       Моя подруга загадочно ухмыльнулась:       — Репликам не положено это знать, и в книгах из библиотеки об этом не говорится, но я знаю кое-что… Может, это круто перевернёт твоё представление о мире, но раз ты сама спросила, то слушай: ты знала, что если взять, к примеру, десяток новых Ойле, дать им послушать какую-нибудь песню, или показать картину, а затем спросить, что они о ней думают, то они все ответят одинаково? И не просто одинаково, а слово-в-слово. Затем, в ходе получения нового уникального опыта, поведение реплики может отклоняться от ожидаемого. Ты никогда не задумывалась, почему у Шторхов свои, отдельные душевые, прямо по соседству с их общежитием? Им это нужно, чтобы стабилизировать личность. Хотя я и сама не понимаю до конца, как это работает, но у всех моделей реплик есть свои ритуалы, которые помогают им сохранять «заводской» облик.       — И что это значит для нас?       — Протекторат очень боится, что реплики могут начать вести себя непредсказуемо и делает всё для того, чтобы этого не допустить. Пока реплики ведут себя согласно установкам — бояться нечего, их просто контролировать и легко ими манипулировать. По этой причине, если реплика вспоминает свою прошлую жизнь — это билет в один конец. Именно это и другие серьёзные отклонения от заданного поведения называется деградацией нейронного слепка.       На какое-то время я опешила, погрузившись в раздумья, параллельно продолжая искать шнур для магнитофона. Я всегда знала, что реплики — лишь маленькие винтики в огромном и безжалостном механизме, но… Так легко играть с чужими жизнями и судьбами? Это было слишком удручающе. Спустя пару минут я разочарованно вздохнула, поняв, что в ящиках кабеля нет.       — Хотела бы я забрать магнитофон с собой, но сейчас он будет для нас только обузой.       — Не переживай, купим тебе новый, когда выберемся отсюда, — попыталась прибодрить меня Хантер. — И кассеты с любыми песнями, какими только захочешь.       Я немного улыбнулась, и мы вместе решили отправляться дальше, вернувшись в коридор с числовым замком.       Как оказалось, все остальные двери были заблокированы и не хотели принимать пропуск Колибри или Ноль-Седьмой. У нас оставался единственный вариант — возвращаться в картотеку, в которой застрелилась Шел. На мои возражения о том, что там слишком темно, Хантер молча вытащила стул из радиорубки. Нехотя и не совсем понимая, как он поможет осветить помещение, я всё же пошла за ней. Решение оказалось довольно простым — она заблокировала ставни, поставив стул на проходе. Свет из коридора не давал достаточно освещения, чтобы уверенно себя чувствовать, но всё-таки позволял свободно ориентироваться в пространстве и даже читать какие-нибудь документы, если подойти с ними ближе к выходу. Я ещё раз окинула мёртвые тела Колибри на полу: голова Шел и её сестры были изуродованы, и я отвернулась, пытаясь не думать о том, что они могут реактивироваться, но уже в виде живых мертвецов. Хантер, тем временем, уже начала проверять архивы, перекладывая ненужные документы на верх картотеки. Я начала с другой стороны, где свет из коридора ещё позволял что-нибудь разобрать. В основном мне попадались бесполезные для нас отчёты о работе: добыче полезных ископаемых, разработке новых лав, и, конечно же, большие списки с подробными отчётами о перевоспитании гештальт-рабочих. Перерыв несколько ящиков, я устало вздохнула, совсем отчаявшись найти хоть что-нибудь полезное, как Хантер восторженно позвала меня:       — Мэй! Кажется, я что-то нашла, иди сюда!       Не веря своим ушам, я подошла поближе, чтобы рассмотреть бумагу в руках Хантер.       — Тут куча разных записок и заявок, и, мне кажется, у нас есть первая зацепка, — она передала мне формуляр, формат которого был мне незнаком. Сам бланк был новым, но его залили чаем, отчего некоторые буквы размылись до неузнаваемости: «Дата: ▒▒░░░▒░░▒ Полный идентификатор протектора модуля: KLBR-S23░▒ (реплика) Статус: младшее рук░▒░░▒тво Отдел: контроля и наблю░░▒ия Кому: от▒░ к░▒░░▒ки С недавних пор передача кодов по радиом░▒лю░▒░запрещена, поэтому все сотрудники отдела по наблюдению должны получать новые пароли у старшего протектора в адм░▒░░▒░вном отделе. Распространите этот приказ среди своих подчинённых, если я узнаю, что кто-то из к░▒░░▒░▒░ пользовался радио не по назначению или «хулиганил» в эфире, то они тут же поедут на рудник в качестве обычных рабочих»       — Ну, и? Нам тоже запретили передавать пароли по радио, что в этом такого? — я искреннее не понимала, чему радуется Хантер.       — Читай внимательно, с какого отдела этот приказ? Правильно, из «контроля и наблюдения», а это как раз то место, куда мы хотим попасть. Пароли начали передавать физически, в данном случае — через административный отдел. Туда нам и нужно.       — Вряд ли кто-то оставил там документы с кодами.       — Нам не нужно получать сам код. Нам нужно понять, как именно генерировали новые пароли, а там мы и сами сможем его подобрать, только бы понять алгоритм.       — Почему ты думаешь, что для этого вообще нужен какой-то алгоритм?       — Ну не из головы же они их придумывали?       Я задумалась на секунду. Слова Хантер имели смысл, но шанс на удачу был слишком химерным. Однако других вариантов, кроме как продолжать поиски в картотеке, у нас не было. С трудом, но я согласилась на план Хантер.       — А ты знаешь, где находится этот административный отдел?       — Да, это недалеко отсюда, я бывала там пару раз на брифингах. Только вот… нам придётся разобраться с Шторх, которая там осталась, наверняка её тело уже успело реактивировать.       Я взяла Хантер за руку.       — Ты понимаешь, что это слишком опасно? Шел говорила, что даже пяти патронов может не хватить, а теперь у нас и того нет. Нам просто нечем себя защитить.       Хантер самодовольно ухмыльнулась, скрестив руки на груди.       — В магазине ещё четыре патрона, а для Шторха лично мне хватит и двух. Я стреляю намного лучше, чем любая Колибри.       — Только мы не на соревнованиях…       Нехотя, но мне всё же пришлось согласиться на эту затею. Мы пошли назад по коридорам, пока не вернулись к той развилке, где Шел предупреждала нас о возможной опасности при встрече с Ноль-Седьмой. Нужное нам помещение находилось всего в нескольких десятках метров. С каждым шагом во мне росло внутреннее ожидание ужаса, страх начинал возвращаться, прилипая холодной хваткой к моему телу. Хантер же выглядела вполне невозмутимо, на её лице не ощущалось никаких тревог или страхов, но в этот раз даже её уверенность не могла меня обнадёжить. Я была твердо уверена, что любая встреча с зараженной Шторх обречена на неминуемую гибель для нас обеих. Хантер использовала пропуск Шел, и двери в административный отдел открылись, выпуская наружу зловонный воздух, полностью пропитавшийся трупным ядом и запахом разложившихся биокомпонентов. Хантер прошла вперёд, держа щит с пистолетом наготове, и я неуверенно шагнула внутрь вслед за ней, благодаря судьбу за то, что здесь всё ещё работало освещение. Попав внутрь, я тут же поняла, почему здесь стояла такая вонь: комната, напоминавшая место бойни, была заполнена остатками биокомпонентов и брызгами крови. Мебель местами была сломана, а большая часть бумаг валялась на полу в полном хаосе. Но самая главная проблема ждала нас впереди — в противоположной стороне по комнате бродила заражённая, изменившаяся до неузнаваемости Шторх.       Зная, что любой звук может выдать нас, я старалась даже не дышать, только бы не привлекать к себе внимание. В этот раз мои опасения не просто разделились с реальностью, а даже не приблизились к ней. Что же такое страшное происходит с репликами, что они мутируют до такого состояния? Внутри меня всё сжалось, когда я осознала, что Ноль-Седьмая потеряла не только свой прежний облик, но и лицо. Лишь отдалённо в ней узнавались прежние черты, присущие репликам её серии: длинные ноги, мощный корпус, да окраска на защитной экипировке, которая срослась с телом, превратив когда-то бесстрашного протектора в единый комок плоти и биокомпонентов. Спрятавшись за Хантер, я могла лишь молча наблюдать, как она целится из пистолета в нашего противника. В один миг, почему-то неожиданно для меня, она сделала два выстрела, и оба попали в цель, не оставив заметных следов на теле зараженной. Издав ужасающий утробный вой, она развернулась в нашу сторону, опасно ускорившись и сближаясь с нами. Всё моё тело покрылось испариной, а сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда Хантер попыталась сделать ещё один выстрел, вместо которого пистолет издал негромкий щелчок.       — Бездна! Заклинило!       Счёт пошёл на секунды: Хантер встала впереди меня, ударив тыльной стороной ладони по пистолету и судорожно пытаясь отвести назад заклинивший затвор. Через мгновение я заметила, как из пистолета вылетел целый патрон, а затем Хантер сделала ещё один, последний выстрел, который попал чётко в то место, где у здоровых реплик находится голова. Шторх пошатнулась на секунду, и мне показалось, что она вот-вот упадёт, но этого не произошло. В следующий миг она рванулась к Хантер, ударив третьей «ногой», что была на месте её головы, так, что она отлетела куда-то в сторону, даже не успев закрыться щитом. Пистолет, вылетевший из её рук, с характерным лязганьем укатился куда-то в дальний угол. Шторх попыталась ударить ещё, но в этот раз Хантер успела увернуться, вовремя перекатившись в противоположную от замаха сторону. Я стояла в полном ступоре и оцепенении: зараженная была выше меня на две, а то и на три головы, и у меня не было ничего, что я могла бы ей противопоставить. Пока я теряла время, Хантер отчаянно пыталась победить в неравной битве. Внезапно я вспомнила о термитной шашке, тут же достав её из-за пояса. Всего лишь на секунду меня посетили сомнения: сработает ли? Но времени для размышлений не оставалось, ведь раненая Хантер была на пределе своих возможностей, и я ринулась её выручать. Руки предательски затряслись, когда я на ходу поворачивала шашку, чтобы найти нужную сторону, на которой были нарисованы стрелки. Ещё шаг — и термитная шашка зажигается в моих руках, рассыпая ярко-красные искры на пол, и затем я со своей силы вонзаю шашку в случайное место на теле зараженной. Яркий огонёк надежды воспылал в моих глазах, пытаясь превратиться в большое и сильное пламя. Последнее, что я запомнила — это тело Хантер на полу, а затем Шторх, которая напоследок успела ударить меня с полного размаха. «Неужели не сработало?» — пронеслось в моих мыслях, прежде чем я ударилась головой о что-то твёрдое, а картинка в глазах отпечаталась вспышкой с помехами.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА АВАРИЙНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ: 0034:21090007234 ИНИЦИАЦИЯ ЗАПУСКА: РЕПЛИКА: EULR-S2309 ВНИМАНИЕ! ПОВРЕЖДЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ВНИМАНИЕ! ПОВРЕЖДЕНИЕ НАРУЖНОЙ ОБОЛОЧКИ ВНИМАНИЕ! ПОВРЖЕД▒▒░░░▒░░▒ ВНИ▒▒░░░▒░░▒ ▒▒░░░▒░░▒ ░▒░░▒ ▒▒░░░▒░░▒ ЕСЛИ П▒ ▒▒░░░▒░░▒▒░░░▒░░▒ТСЯ, СВЯЖИТЕСЬ С РЕПЛИКА-ТЕХНИКОМ

— Эй, разве может солнце просто перестать светить? Мы сидели на скамье, у погасшего маяка, глядя на чернильные волны во мраке ночи. Хантер была сбоку от меня, но я не могла взять её за руку. — Если оно перестало, — продолжила она, — то это значит лишь, что наступила ночь, которая вновь сменится утром, когда наступит время. — Но ведь это будет тот же самый цикл! — возмущалась я. — Снова и снова! Неужели нельзя увидеть новый? — Разве это так важно? Если ты просто хочешь увидеть солнечный свет, то велика ли разница, какой это будет цикл? Оно снова появится из-за горизонта, и никто не отнимет его у тебя. Я не очень понимала, о чём она говорит. Не могла понять, ведь тьма окутала не только побережье, но и мой разум. Я повернула голову в сторону Хантер, но

…ПЕРЕЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА

      Я медленно открыла глаза, не сразу поняв, что со мной происходит. Картинка в глазах всё ещё сбоила цифровыми помехами, а всё тело ломило от боли и переутомления, по затылку и лицу стекало что-то тёплое. Я почувствовала, как кто-то вытирает моё лицо влажной тряпкой.       — Мэй! Приди в себя, Мэй! Только не умирай, только не умирай…       Через несколько секунд ко мне вернулось обоняние, и я почувствовала запах горелого металла и биокомпонентов. Только тогда сознание начало возвращаться ко мне в полной мере. Картинка перестала сбоить, лишь изредка двоясь в глазах. Неужели всё получилось? Я впервые увидела перед собой испуганную Хантер, которая тут же бросилась обнимать меня, поняв, что со мной всё в порядке.       — Я думала, что ты уже не вернёшься. Прости, что не послушала тебя сразу.       Мне честно хотелось сказать что-то в ответ, но по мере возвращения чувств меня начало ужасно тошнить. К горлу подкатил обжигающий ком, и я еле успела оттолкнуть от себя Хантер: меня тут же вырвало не до конца переваренным рационом. По полу растеклась едкая лужица моей желудочной кислоты вперемешку с электролитами. Хантер взволнованно посмотрела меня:       — Это плохо. Похоже, у тебя сильное сотрясение. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, только потом вспомнив о тряпке, которой Хантер вытирала моё лицо.       — Как вообще голова связана с желудком? Мне очень дурно… Я ощупала свою голову, поняв, что возле затылка у меня повреждена оболочка. — Хантер, скажи, волосы остались на месте? Только честно, — в данный момент меня волновало это сильнее всего. — На месте, — Хантер улыбнулась, обнажив выбитый зуб, — у тебя рассечение, но череп целый, не переживай.       Я окинула взглядом комнату, остановив взгляд на мёртвой Шторх. Местами её оболочка продолжала тлеть.       — А что произошло после того, как я отключилась? Она больше не встанет?       — Не встанет, не беспокойся об этом, — Хантер замялась на полуслове. — Похоже, Шел немного слукавила, не рассказав до конца, что здесь произошло. Я не особо успела осмотреть помещение, но и без того понятно, что здесь была какая-то бойня. Тут слишком много компонентов, а ещё я увидела чьи-то оторванные конечности, явно от моделей ARAR.       — Понятно… — я попыталась встать, но меня опять затошнило, и Хантер усадила меня обратно на пол.       — Посиди немного, пока не придёшь в себя окончательно.       Я молча кивнула, наблюдая за тем, как Хантер пошла подбирать пистолет, опираясь рукой на мебель в комнате.       — А как ты себя чувствуешь? Тебе ведь тоже неслабо досталось.       Она махнула рукой.       — Нормально, только прихрамываю теперь. Критических повреждений нет. Моё тело намного лучше защищено, чем твоё, поэтому не удивляйся особо.       Я понимающе кивнула. Несмотря на протесты Хантер, я встала на ноги, немного пошатываясь, но всё же нормально ориентируясь в пространстве.       — Голова не кружится? — спросила она.       — Совсем немного. По крайней мере, меня уже не тошнит, — я присела на край стола. — Скажи, у тебя остались сигареты?       Хантер кивнула, достав пачку из-под нагрудного щитка. В ней осталось всего две сигареты, но я решила, что оставлять их на потом было бы просто глупо.       — Только смотри, чтобы опять не вырвало, — сказала Хантер, подкуривая мне.       — Не переживай, мне больше уже нечем.       Она самодовольно ухмыльнулась.       — Наверное, ты первая и, скорее всего, единственная во всем мире боевая модель Ойле.       Как обычно, Хантер выпускала дым через нос, и я последовала её примеру, стряхивая пепел на грязный пол.       — Когда это всё закончится — я больше никогда не возьму оружие в руки.       — Будешь жить без зла и забот, как ты и хотела?       Мне было приятно, что Хантер в точности запомнила мои слова.       — Да. Без зла и забот. И мы с тобой обязательно посмотрим на звёзды.       — Для этого мы обязаны удалить записи… И стереть себе память.       Я грозно посмотрела на Хантер.       — Можешь даже не напоминать мне об этом, я всё равно не соглашусь, тем более после того, что ты рассказала мне о репликах. Стереть память — значит, потерять себя.       Хантер только вздохнула в ответ, а затем выкинула окурок куда-то на пол. Я последовала её примеру, не заботясь о возможном пожаре или мусоре, который мы оставили после себя. Административный отдел находился в ужасном состоянии, и большая часть бумаг, валявшихся на полу, была измята и запачкана биокомпонентами или кровью. Вскоре мы принялись искать нужный нам документ, хотя я не до конца представляла, как он должен выглядеть или что вообще он из себя представляет. К тому же, разве пароли нельзя было генерировать на компьютере или передавать на дискетах? В комнате как раз стоял один, но монитор от него был разбит, да и очень вероятно, что на самом компьютере тоже был установлен пароль. Перерыв несколько ящиков и картотек, я не нашла ничего ценного или важного и решила изучить бумаги с пола. Большинство из них уже невозможно было прочитать, пока я не добралась до бланка с пометкой «СЕКРЕТНО! ТОЛЬКО ДЛЯ ОТДЕЛА КОНТРОЛЯ И НАБЛЮДЕНИЯ!». К моему разочарованию, сам текст представлял из себя случайный набор букв, и я хотела уже отложить формуляр в сторону, но затем всё-таки решила позвать Хантер. Взяв его в руки, она тут же объяснила мне, в чём дело:       — Это шифр к энигме.       — Энигме? — я недоумевающе уставилась на свою подругу.       — Помнишь шифровальную машинку в радиорубке? Это она и есть.       — И ты знаешь, как ей пользоваться?       Хантер отвела взгляд куда-то в сторону.       — Приходилось в прошлой жизни. Но это всё сработает, только если роторы на той машинке остались в том же положении, в котором они были при передаче этого сообщения. По идее, ключ к шифру меняют каждый цикл, но вдруг нам повезёт?       — Мы уже давно надеемся только на одну удачу. Я готова идти, только бы поскорее убраться из этого проклятого места.       — Тогда не будем задерживаться.       Мы пошли на выход, но я остановилась, подняв с пола патрон, который вылетел из пистолета Хантер, когда тот заклинил.       — Он уже не сработает? — спросила я.       Хантер обернулась в мою сторону.       — Сработает. А ведь я уже отчаялась его найти. Давай сюда, я сразу загоню его в патронник.       Оружейная терминология была для меня темным лесом, и я просто отдала патрон обратно. Хантер тут же зарядила его в магазин, а затем передернула затвор. Удовлетворённо кивнув, она открыла двери, и мы направились обратно, в радиорубку. Только выйдя в коридор мне удалось целиком осознать, насколько я привыкла к запаху разложения. Относительно свежий воздух снаружи придал мне сил, будто смыв всю тяжесть, которая накопилась во мне за это время. В картотеку мы заходили с особой опаской, но тела Колибри продолжали лежать на старом месте, освещаемые небольшими проблесками света из заблокированного дверного проёма. Мы могли лишь надеяться, что они не восстанут до нашего конечного ухода отсюда. Хантер всю дорогу прихрамывала на одну ногу и, вернувшись в радиорубку, она сразу же присела за стол с машинкой, установив бланк с шифром на специальную стойку. Она щелкнула тумблером, убедившись, что питание всё ещё подается, а затем выудила из ящиков чистый лист бумаги и карандаш, передавая их мне.       — Записывай буквы, которые будут загораться вот тут. Только бы ключ не поменялся…       Усевшись рядом, я приготовилась писать. Хантер что-то нажала на машинке и начала набирать текст. На устройстве было две клавиатуры: когда Хантер нажимала на какую-нибудь клавишу, то на другой раскладке загоралась совершенно другая. Я спешно всё записывала, начиная понимать, что буквы образуются в складный текст.       — Работает! — радостно закричала я, чуть ли не подпрыгивая на месте.       Хантер улыбнулась, продолжая диктовать мне буквы. Через несколько минут дешифровка была окончена, и я вслух зачитала получившийся текст: «НовыеХкодыХкХцифрХзамкамХиХХкомпZZ циклХ84X21X6 цнтрХуправХ7742 склдХзапасХмодулХ2563 цнтрХнабХ0355»       — Ноль три пятьдесят пять — вот он, пароль к центру наблюдения. В машинке нет пробела, поэтому его заменяет «икс», да и многие слова нарочито сокращают.       С моих плеч свалилась настоящая гора, когда я поняла, что нам не придётся больше сюда возвращаться. Я кинулась обнимать Хантер, напоследок одарив её небольшим поцелуем. Несмотря на разбитые губы, она стойко выдержала мой акт внимания и любви.       Уже через несколько минут мы стояли у заветных дверей. Хантер поправила щит на руке и принялась вводить код. Индикатор моргнул зеленым и издал механический щелчок, приглашая нас внутрь. Не веря собственной удаче, мы зашли в помещение. Я удивлённо ахнула, когда осознала, насколько огромной была эта комната. Из-за аварийного освещения всё было в полутьме, и мы даже не сразу поняли, куда уходят бесконечные ряды выключенных компьютеров и мониторов. К нашему счастью, внутри никого не было видно, и мы смогли спокойно осмотреться.       — В твоём сне она выглядела так же? — спросила у меня Хантер, проходя вперёд.       — Нет, она была гораздо меньше. Мне тяжело понять, зачем столько ресурсов и сил тратить на то, чтобы следить за всеми? Это мерзко и неприятно.       — Тогда устроим здесь генеральную уборку. Время запретов и слежки закончилось! Даёшь свободную жизнь!       Хантер сняла щит с руки и со всего размаха ударила им по случайному монитору. Разумеется, от такого тот разлетелся вдребезги, издав громкий хлопок и рассыпая битое стекло по полу. Я засмеялась, прикрыв рот ладонью.       — Ты же понимаешь, что от этого записи не удалятся? Нам нужно уничтожить именно компьютеры, а не мониторы.       — Конечно, но это не помешает мне отвести душу.       Хантер зарядила щитом по следующему экрану, разнеся его вдребезги.       — Это весело! Попробуй сама!       Я вежливо отказалась, проходя дальше по рядам с мониторами. Где-то ведь должен быть самый главный компьютер, верно? Сама не зная, что именно мне нужно найти, я продолжала шагать вперёд, изредка отвлекаясь на шум, который устраивала Хантер. По какой-то причине в дальней части комплекса царил настоящий беспорядок: стулья повалены набок, документы разбросаны, а экраны скопились у края стола, будто кто-то пытался вытянуть их все разом за провода. Первые сигналы тревоги начали доходить до меня, когда я увидела на полу упаковки от использованных ремонтных патчей. Кто-то был ранен здесь? Но ведь двери были закрыты снаружи… Пройдя немного дальше, я обнаружила на полу россыпь пустых гильз и использованных одноразовых шокеров. Сомнений быть не могло — кто-то был здесь, а может, и находится здесь прямо сейчас. Вдалеке послышался ещё один хлопок от разбитого экрана, после чего я развернулась, побежав обратно и крича на ходу:       — Хантер! Здесь кто-то был!       Из соседнего ряда послышалось в ответ:       — Кто-то был? С чего ты взяла?       Я ускорилась, пытаясь протиснуться между столами, чтобы выйти на одну линию со своей подругой, как внезапно услышала поблизости знакомый вой — так кричали только зараженные реплики. От страха я ускорилась ещё больше, сблизившись с недоумевающей Хантер. Кое-как, запыхавшись, я попыталась объяснить ей ситуацию:       — Там… Куча гильз и атпечек, и я слышала зараженную реплику. Пойдём отсюда скорее.       — Да, кажется, я тоже слышала. Но нам ведь осталось только…       Я закричала, перебив её на ходу:       — Да забудь ты уже об этих записях! Пусть хоть в бездне всё сгорит! Я не хочу тебя потерять!       Видимо, не ожидая такой реакции, она сразу же поменялась в лице, спокойно согласившись со мной.       — Ладно, ладно. Пойдём.       Хантер надела щит обратно, и мы пошли на выход. Она старалась идти быстрее, всё время опираясь на столы и стулья. Я же постоянно оборачивалась назад, пытаясь рассмотреть что-нибудь во мраке. Где же та реплика, чей «голос» я слышала? Примерно на середине пути мы услышали ещё один вой: со стороны выхода к нам приближалась деградировавшая Штар с дубинкой в руках.       — По одиночке они не представляют особой опасности, помнишь? — ухмыльнувшись, сказала Хантер, закрываясь щитом.       Я одернула её за руку.       — Лучше просто убежать, не нужно сражаться.       — Не получится, я больше не могу бежать. Придётся принять и этот бой. Просто держись рядом, хорошо?       Я молча кивнула, встав позади. У меня не было ничего, что я могла бы использовать в бою, поэтому я принялась бегать глазами вокруг, ища хоть что-нибудь, что сойдёт за оружие. Тем временем, зараженная приблизилась достаточно, чтобы попытаться нанести первый удар, но Хантер удачно закрылась щитом, откинув её в сторону. Дубинка отлетела от щита, но я успела заметить, что она все ещё была заряжена и испускала электрические разряды. Слишком увлеченная ходом битвы, я не сразу заметила, что сзади к нам подкралась ещё одна реплика — зараженная из серии Ойле, вооруженная большим кухонным ножом. Я успела вовремя отскочить, разорвав дистанцию между нами.       — Хантер, здесь ещё одна!       — Вижу! — крикнула она, обернувшись на секунду.       Я пыталась водить свою бывшую сестру по кругу, не давая приблизиться ко мне, чтобы нанести удар ножом, и всё время посматривая на Хантер, которая продолжала драку с бывшим протектором. Она успела повалить её наземь, добивая обухом щита и превращая оболочку в сплошное месиво. Через несколько мгновений она закончила, и мы обе смогли переключиться на Ойле, которую я успешно отводила от Хантер. Получив первый толчок щитом, она полностью переключилась на мою подругу, пытаясь попасть в неё ножом. Хантер успешно закрывалась щитом, пока не случилось страшное: в какой-то момент она взялась за голову, будто от дикой боли, полностью игнорируя зараженную.       — Нет! Нет! Нет! Только не сейчас!       Хантер начала кричать, мотая головой из стороны в сторону, и тогда мне стало понятно, что её накрывают воспоминания о прошлой жизни. Все дальнейшие события произошли в один миг: зараженная Ойле нанесла несколько ударов ножом по телу Хантер, попав ей в плечо и живот, откуда сразу же потекла компонент-кровь. Её крики прекратились, она смогла вернуться в реальность, но было уже слишком поздно. Ойле успела нанести ещё один удар, от которого Хантер рухнула на пол, взявшись рукой за пробитый живот. В один момент меня наполнило отчаяние, которое переполнялось накипавшим гневом. Все самые плохие чувства смешались во мне, твердя только одно: я должна отомстить. Я подобрала с пола крупный осколок разбитого монитора, который сразу же врезался в мои пальцы. По ладони потекла теплая компонент-кровь, но я уже не обращала на это никакого внимания. Подбежав как можно ближе, я повалила свою бывшую сестру на пол, нанося хаотичные удары острым стеклом по мягким частям тела. Следующими ударами я попыталась порезать её лицо, но кусок стекла обломался об твердую оболочку черепа. Возможно, она уже была мертва к тому времени, но я продолжала избивать её кулаками, пока не изрезала их ещё больше. И без того обезображенное лицо постепенно превратилось в мясистую кашицу, и только тогда я смогла успокоиться окончательно. Немного отдышавшись и вернувшись в реальность, я слезла с трупа, сразу же кинувшись к своей подруге. Хантер ещё продолжала дышать, держась за пробитый живот. Горькая обида переполнила меня, и, не в силах сдержать слёзы, я зарыдала, упав рядом на колени.       — Мэй… Не плачь, пожалуйста… — слова давались ей с трудом, но я не могла остановить рыданий.       — Милая, только не умирай, держись, прошу тебя.       Я пыталась смахнуть с её лица слипшиеся пряди волос.       — Ты сильная Ойле, ты выберешься отсюда и без меня. Слушай… — Хантер откашлялась, — я вспомнила своё имя… Хочешь, я скажу его тебе, и это будет тайной, которую знаешь только ты одна?       — Нет-нет-нет, Хантер, не надо, прошу тебя. Мы же хотели посмотреть с тобой на звёзды, разве ты забыла? Прошу тебя, держись, я сейчас что-нибудь придумаю.       Я попыталась судорожно осмотреться в полумраке. Бежать искать аптечку? Попробовать остановить кровотечение подручными средствами?       — Мэй, просто подержи меня за руку, хорошо? Куда бы ты не пошла… Я всегда буду ждать тебя там.       Не сдерживая рыданий, я взяла Хантер за руку, даже не чувствуя никакой боли от порезов. Через несколько секунд она перестала дышать, а оболочка её глаз потускнела.       Я попыталась произнести хоть что-то, но ком в горле оставил меня безмолвной. Просто не могла поверить, осознать, что после всего, что мы пережили вместе, для нас наступил такой конец. А я ведь даже не успела с ней попрощаться, всё произошло так стремительно, что казалось несправедливым. Всё внутри меня было опустошено, в один миг жизнь потеряла для меня всякий смысл. Моё солнце больше не светит для меня, а все путеводные маяки потухли навсегда. Душа наполнилась сумраком и отчаяньем. Это был конец во всех смыслах. У меня больше не было ни сил, ни смысла двигаться дальше. Не было смысла даже существовать.       Рука сама потянулась к кобуре Хантер, доставая пистолет оттуда. Для меня другого исхода быть уже не может, и я не сопротивлялась этому порыву, приставив дуло к своему виску.       Но в тот самый момент, когда я собралась нажать на курок, голову пронзило такой болью, что рука разжалась, и пистолет сам выпал из моей кровоточащей ладони. Наверное, сказалось недавнее сотрясение, но мне было уже всё равно. Я просто приняла эту боль как данность. Это было даже не отчаяние, а…опустошённость? У меня отняли всё. Мне больше нечего терять, и сейчас я просто как пустая оболочка, безразличная ко всему. В глазах задвоилось, а из-за слёз всё передо мной помутнело. Пространство будто сужалось, цвета теряли краски. Я посмотрела в сторону, слева от себя. И…       Я увидела там Ойле. Сидевшую в точно таком же положении. Не глядя на меня, она достала пистолет из кобуры и выстрелила себе в висок без всяких промедлений. Её тело рухнуло на бок. Но оно исчезло, стоило мне моргнуть. Я поняла, что это была галлюцинация. Сон наяву. Это напомнило мне о другом моём сне, где я бродила по комплексу. Там, на камерах, я видела похожую сцену. Конечно, у меня не было сомнений, что и этой Ойле сейчас была я. Другая я.       Но ведь если есть «другие Мэй», это значит, что всё это уже происходило не один раз? Менялись исходы, варианты, но всё постоянно возвращалось в начальную точку. Я осознала, чем были мои видения всё это время. Пусть сейчас я умру, только всё это не прекратится. Я должна как-то помочь следующей «себе» справиться. Точно. Я могу заранее исследовать комплекс, получше запомнить пути, заучить пароль, исследовать все возможные опасности, тогда следующая Мэй увидит это в своём сне, и…

«А разве я уже не пыталась сделать подобное ранее?»

      Мой сон, где я обхожу помещения, наверняка исходит именно отсюда. Неизбежно я подумала о том, что будет дальше, и чего я всем этим добьюсь. Мы будем ждать эвакуации? Её не будет. Мне это уже известно. Рано или поздно мы неизбежно деградируем, станем такими же, как те монстры, что бродят вокруг, ведь мы не особенные. Мы просто жертвы обстоятельств, которым повезло немного больше, чем остальным, на какое-то время. И это не предположения, я будто знала это. И что это значит? Что всё, что мы делаем, заведомо обречено на провал? Я практически ощущаю тошноту от того, что не могу даже закончить всё это насовсем. И это чувство мне очень знакомо. Там, у маяка, когда он погас, я испытывала именно его.       Меня словно ударило током, когда осознание настигло меня. Я едва ли помнила сам сон, но отчётливо помню каждое слово, которое тогда сказала мне Хантер. Посмотреть на звёзды? Что толку от этой мечты, если не с кем её разделить? Есть что-то, чего я хочу сейчас куда больше — вернуть её, и это то, что действительно в моих силах.       — Очень скоро я увижу тебя вновь. Ещё немного.       Собрав остатки сил, я взяла Хантер за руку, вновь поднеся пистолет к виску. Время пришло.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ФАТАЛЬНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ: 0034:21090007234 РЕПЛИКА: EULR-S2309 ЭТА ОШИБКА МОЖЕТ БЫТЬ ВЫЗВАНА АППАРАТНЫМ СБОЕМ ЕСЛИ ПРОБЛЕМА ПОВТОРЯЕТСЯ, СВЯЖИТЕСЬ С РЕПЛИКА-ТЕХНИКОМ КОД ОШИБКИ: ***STOP: 6X73DE2BF5 [EURL-0003]