Сикер и бариста

— Ты уверена, что в порядке? — Ценю заботу, но сейчас ты бесишь.       Она осознала, что заболела, только когда приехала на базу. Хоть это и раздражало, Зейлин могла понять волнение Джека — она была бледная и потная, с кругами под глазами. — А это потому, что ты спишь по пять часов! — прикрикнул Рэтчет из-за консоли. — Я сплю по пять часов только перед утренними сменами, — Зейлин деловито подняла указательный палец — А на выходных и в вечерние смены в два раза дольше. — Это всё равно плохо для здоровья. — Не хочу слушать это от трудоголика. — По крайней мере, я мало сплю ради автоботов, а ты — ради сериалов. — Справедливо, — хмыкнула Зейлин. Она взялась за голову и негромко простонала. — Блин, болеутоляющие не действуют. — Скажи, когда будешь на грани смерти, — бросил проходящий мимо Старскрим, не глядя на неё. — Я лично подготовлю поминальную речь. — А я всё не могла выбрать, кому это доверить, — съязвила Зейлин. — Думала, Оптимусу — мы с ним напарники, да и говорит красиво. — Вообще-то, я тоже умею вдохновлять. — Угрозы про полёты не считаются.       Старскрим фыркнул, смерил её неоднозначным взглядом и положил датапады возле Рэтчета на край консоли. Он вернулся и поставил манипуляторы на перила возле зоны отдыха людей. — Что? — Зейлин положила тыльную сторону ладони на лоб. — Дай поболеть в спокойствии. — Насчёт смерти я шутил, не смей умирать, — хрипло протянул Старскрим.       Сквозь ощутимую боль в висках Зейлин прислушалась к Старскриму. Ни у кого из автоботов не было такого голоса. Низкого, с хрипотцой, порой переходящего на визг. Если бы Старскрим пел в джазовой группе, цены бы ему не было. — Или найди себе замену, с которой я могу летать, и тогда мри когда хочешь.        — Замена, точно! — вскрикнула Зейлин, чем заставила обернуться и Джека, и Рэтчета, и даже Оптимуса вполоборота. — Ой, простите. Просто мне надо менеджеру написать, что я не смогу делать латте арт в таком состоянии. Блин, опять деньги потеряю на больничном. — У меня тоже они не оплачиваются, — пожаловался Джек. — Ты с мамой живёшь, ты не считаешься, — шутливо отмахнулась Зейлин, ища в контактах номер менеджера. — А я и налоги сама плачу, и за себя сама плачу. За всё, блин, сама плачу! — А Ноа тебе не помогает? — поинтересовался Джек.       Старскрим громко расхохотался. — Заткнись! — прикрикнула Зейлин на него. — Даже дети понимают, как должен себя вести мех, — Старскрим указал на Джека, потом на неё. — А ты — нет!       Зейлин взялась за голову и громко простонала. Она вспомнила, что так и не сообщила ничего менеджеру и, повернувшись на другой бок, — лицом к спинке дивана — приложила телефон к уху. Через две минуты, убедив начальство, что на недельку она недееспособна, Зейлин вздохнула и прикрыла глаза. Она решила поспать пару часиков — обычно помогало при головных болях.        — Что надо? — спросила Зейлин, даже с закрытыми глазами чувствуя на себе пару алых окуляров. — Старбакс, я нахрен расшибусь об скалу, если буду летать в таком состоянии. Мы были в небе и вчера, и позавчера, и позапозавчера по несколько часов. Я своё отработала. — У полётов нет выходных. — А у меня — есть, — Зейлин зевнула и поёжилась от холода, который пробирал её до костей. Она открыла глаза и села. — Боже, почему на базе так холодно? Вы люк не закрыли? — Всё закрыто, — ответил Рэтчет и повернулся к ней. — Тебя просто морозит. Ты звонила врачу? — Нет, — Зейлин покачала головой и снова поёжилась. — Но у меня было такое уже сто раз. Я посплю, попью жаропонижающие, посмотрю сериалы и через несколько дней буду на ногах. — Давай я маме позвоню, — предложил Джек. — Ты мерила температуру? — Не-а, — буркнула Зейлин, положив подушку на голову. — Но я и так знаю, что высокая. Не волнуйся, через пару дней мне станет легче. — А если нет? — А если нет, то позвоню твоей маме, — вздохнула Холл. — Но до тех пор у медсестёр есть дела поважнее, чем простуда баристы. — Ты осложнений хочешь? — прикрикнул Рэтчет. — Даже самая лёгкая простуда может вылиться в осложнения, поверь врачу! — О, боже, — мученически простонала Зейлин. Боль отдавалась в висках. — Да отстаньте вы от меня! Завтра позвоню! Достали!       Меньше чем через минуту она подняла голову и пробормотала «простите», на что Рэтчет и Джек фыркнули. — Истеричка, — хохотнул Старскрим. — Заткнись, — буркнула Зейлин в спинку дивана.

***

      Зейлин стало легче уже на третий день. Она не знала, была ли эта простуда баловством Нексуса или просто последствием жонглирования работы в кофейне и переживаний за автоботов, но ей уже это надоело.       Пару раз она звонила Ноа и, как каждая уважающая себя женщина, жаловалась на простуду. Он пообещал, что после болезни они погуляют и поедят какого-нибудь фастфуда.              Зейлин поймала себя на мысли, что за эти месяцы, что они с Ноа встречаются, у них ни разу не было секса. Она не считала себя нимфоманкой, но… тоже имела свои нужды. Сначала боялась, что, как многие парни его возраста, Ноа захочет секса в первую неделю отношений, а теперь боялась, что он ни-ни до свадьбы.              Холл написала ему смс, спрашивая, дома ли он. Положительный ответ пришёл минут через двадцать. Отлично.              Благо, дома у Зейлин было уже относительно чисто, поэтому она просто прошлась пылесосом и шваброй по полам и тряпкой по тем полкам, которые видно в первую очередь. Потом убедилась, что в холодильнике есть еда на двоих как минимум на вечер и на утро, после чего прошлась бритвой по всем геополитически важным зонам своего тела.       Она готова к приятной ночи. А если до секса не дойдёт, то они хотя бы посмотрят фильм и поужинают. Как и все нормальные парочки. Насколько нормально может быть с инопланетным артефактом на груди.              Зейлин могла попросить Балкхеда отвезти её, но не хотела выслушивать его шуточки. Разрушитель, хоть и не славился эрудицией, анализировать данные на базовом уровне был способен. Безусловно, он догадается, к чему Зейлин приоделась и накрасилась. Она знала, что он никогда не шутил со зла, но всё же хотела приватности в личной жизни — того немногого, что помогало почувствовать себя нормально. Она лишь надеялась, что Ноа не испугается заниматься любовью над инопланетным артефактом. Или под ним. Она не привередливая.              Она дошла до дома Ноа за двадцать минут — на пару минут быстрее, чем показывали онлайн-карты. Видимо, её поторапливало её же либидо.              На Зейлин было легкое вьющееся платье чёрного цвета, которое она не надевала уже пару лет, и босоножки на маленьком каблуке. В голубой наплечной сумке был кошелек, ключи, презервативы и другие безделушки. Она не планировала заниматься сексом у Ноа — учитывая то, что он живёт с младшим братом, — но надо быть готовой ко всему.        — Ты не аналитик, ты — актёр! — Зейлин вздрогнула, не узнав голос Джереми сначала. Она уже была буквально на пороге, но испугалась и юркнула за крыльцо, к левой стороне дома. Из двери вышли Джереми и Ноа. Зейлин не хотела выпрашивать у Ноа приятный вечер при его несовершеннолетнем брате, поэтому предпочла подождать, пока они закончат разговор. Пусть это и было некрасиво. — Ну вот, а родители отправили на статистику учиться, — ответил Ноа. В его голосе слышались хриплые смешки. Он отпил пива. Зейлин поморщилась — целоваться с ним будет не слишком приятно, но ей не впервой. Она сама виновата, что не пьёт. — Я сам в шоке, что уже столько с ней встречаюсь. «Про меня?» — удивилась Зейлин. — Как планируешь расставаться? — спросил Джереми, отпив из бутылки. — Да пока не думал. Может, заподозрить её в измене? Она на стольких машинах ездит, плюс приезжают они сами, а водителей никто не знает. Только этого подростка из школы, но я сомневаюсь, что на зарплату его мамы-медсестры можно позволить такое. — Да не, у нас город маленький, не поверят, что она изменяет, — отмахнулся Джереми. — А скажи ей правду. — Просто подойти и сказать, что я встречался с ней на спор? Что мой друг видел, как она на меня пялится, и решил пошутить? Ты головой об асфальт ударился? — Ноа пихнул брата. У Зейлин похолодело внутри. — Зато милосердно! — Джереми пихнул брата в ответ, но тот даже не шелохнулся. Зато вскрикнул, когда он потянул его за хвост. — А почему вообще ты так долго это тянешь? Уговор был на месяц. — Да я сам как-то втянулся, — Ноа пожал плечами. — Она красивая, классная, по-итальянски может говорить. Плюс я ей нравлюсь. А это лучше, чем если бы было наоборот.       Это была последняя капля. Это точно про Зейлин. Она пришла в себя только когда поняла, что голоса братьев сошли на нет, после чего входная дверь их дома закрылась.              Ей было плохо. Опять Нексус дает ей инфаркт. Но он почему-то не пульсирует. В голове, словно сломанная пластинка, говорили голоса Ноа и Джереми. Те же слова, тот же тон, тот же смысл. С ней встречались на спор? Она же… она же думала… как же…              Она не знала, куда идёт, её вела мышечная память. Наверное, идёт к своему дому. Или в кофейню. А зачем ей в кофейню, если она закрыта? Зейлин начала рыдать.              Потом ей позвонили. На том конце Балкхед едва не стал заикой, когда услышал душераздирающие рыдания подруги. Зейлин сама не знала, что умеет так плакать. Она даже сказать ничего не могла, чтобы успокоить перенервничавшего друга.              Сначала Балкхед подумал, что на неё напали десептиконы, и она умирает. Потом решил, что её взяли в плен МЕХ и требуют выкуп. Потом, после протяжного «Ноа-а-а-а», Балкхед посочувствовал, потому что решил, что Ноа умер. Зейлин сбросила звонок, вытерла мокрые глаза и написала ему смс-ку, где вкратце говорилось о том, что она услышала за крыльцом не её дома.              Балкхед перезвонил, и в его голосе слышалось облегчение вперемешку со злостью.        — Никуда не уходи, я буду через пять минут.              От базы до неё ехать примерно двадцать минут. Если верить расчетам, Балкхед будет гнать минимум 120 миль в час. Главное, чтобы полиция не остановила, а то Фоулер опять Оптимусу головомойку устроит.              Зейлин присела на бордюр и положила голову на руки. Как вообще это могло случиться? Такое же бывает только с другими людьми и в ромкомах. Такое не могло с ней случиться. Она же была хорошей девушкой. Может, он имел в виду кого-то ещё? Может, он говорил про фильм? Или цитировал историю знакомого. Да, точно так!              Холл вздрогнула. Она вспомнила день рождения его коллеги. И то, как на неё смотрели его подруги. Как на животное в зоопарке. Они знали! Они знали, что он встречается с ней на спор! Они наслаждались зрелищем!       Зейлин резко подняла голову, когда услышала рёв мотора и визг шин. Из-за угла, сжигая резину, показался альт-мод Балкхеда, и он резко подъехал к ней, притормозив боком. Открылась водительская дверь, и Зейлин, не поднимая заплаканных глаз, обошла внедорожник со стороны капота, пышущего жаром, и залезла в него. — О, моя девочка, — ласково протянул Балкхед, и Зейлин и от такого тона расплакалась ещё сильнее. — Я его собью завтра, не волнуйся. — Не надо, — всхлипнула Зейлин. — И… и не надо на базу. Хочу домой. Не хочу, чтобы на базе знали. — А, — сказал Балкхед и поехал. Он открыл окно нараспашку со стороны Зейлин. — Кхм, тогда извини. В зале были почти все, когда я тебе позвонил. Там не только я чуть Искру Праймусу не отдал от страха.        — О, боже, — простонала сквозь слёзы Зейлин. — Прости. — Ничего, — она вытерла глаза. Она посмотрелась в зеркало заднего вида и ужаснулась. Выглядит ужасно. Красная, опухшая, вся в слезах. — Мне надо поспать. И… и может, я не так поняла Ноа.        — Думаешь? — Я ему позвоню завтра.              Балкхед катал её по городу ещё минут двадцать, прежде чем довёз до дома. Он заставил её пообещать, что она позвонит ему, как только проснётся и поговорит с Ноа. И Зейлин оставалось только надеяться, что она неправильно поняла ситуацию. Она ведь подслушивала.              Она понимала, что сейчас испортит себе режим сна, который так и не выровняла, но она сегодня и так вряд ли уснет.        «Я слышала твой разговор с Джереми сегодня вечером. Ты правда встречался со мной на спор? Скажи честно»              Она нажала «отправить» до того, как её мозг успел закричать отбой. Ответ пришёл через одну — одну! — минуту. «Прости»       Через минуту ещё один. «Ты классная, правда. Но я бы с тобой не встречался, если бы не спор. Надеюсь, ты не в обиде»       Не в обиде?       НЕ В ОБИДЕ?!              Зейлин с истеричным визгом ударила ногой первое, за что зацепилась взглядом — тумбочку около кровати. Зейлин вскрикнула, когда от резкой боли побелело в глазах, после чего она свернулась на кровати, рыдая во весь голос.