Сикер и бариста

Зейлин распахнула глаза и резко вдохнула, после чего закашлялась, издавая рваные, задыхающиеся звуки. Горло жгло, будто она вдохнула не воздух, а острый дым. Солдат М.Е.Х. убрал от её лица вату, запах от которой, по ощущениям, разъедала слизистую изнутри. Кашель никак не проходил. Она попыталась прикрыть раздражённый нос и слезящиеся глаза, но руки не слушались. — Слишком близко держал, — услышала она голос одного из солдат. — Принесите ей воды! — приказал другой. Ей подняли голову и, придерживая за затылок, поднесли ко рту стакан. Она выпила, не задумываясь — лишь бы остановить жжение и боль. Она замычала в стакан, и один из трёх солдат, окружавших её, убрал его. Зейлин сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить раздражённые дыхательные пути. Она огляделась. Свет шёл только от нескольких мониторов и яркой лампы в центре помещения. Место по виду напоминало адаптированный под лабораторию склад: старые стены, заколоченные досками окна, стерильное оборудование. М.Е.Х. превратили заброшенное помещение в полустационарную базу. Наконец, взгляд Зейлин полностью прояснился и она увидела, как солдаты выходят из огромной железной клетки, куда её посадили. Её руки были привязаны к прутьям за её спиной. Холод пробирал до дрожи. — Ты однажды сказала, что если я ещё раз приближусь к детям, ты меня раздавишь, — раздался неподалёку голос. Солдаты разошлись в два ряда, и между ними прошёл Сайлас. Он опустился на одно колено перед Зейлин. — Я выполнил твоё желание. Детишки меня не интересуют. Гораздо интереснее ты и твой артефакт. Где ты его взяла? — Случайно. — Где? — повторил Сайлас и щёлкнул пальцами. Один из подручных передёрнул затвор, и звук эхом разлетелся по комнате. Зейлин побелела. — Я… я шла с вечерней смены, потом решила покататься на прокатном велосипеде и… и… потом заблудилась и увидела кратер. А потом эта штука ко мне прицепилась, и меня нашёл Оптимус, и я потеряла сознание, и… — Тихо! — рявкнул Сайлас. Зейлин умолкла. Она надеялась, что он не спросит координаты базы автоботов. Она жутко боялась боли. И знала, что сдаст друзей и никогда себя не простит за это. — Как власти не заметили огромный метеорит? — Он не был огромным. Рэтчет сказал, что артефакт полуразумный — использовал маскировку и… видимо, искал владельца. — Тебе пытались его снять? — Что-то вроде, — Зейлин оглядывала солдат, Сайласа, тянула связанные конечности. — Н-но Рэтчет сказал, что он со мной на всю жизнь. Я умру, если его отцепят. Он прямо напротив сердца. Сайлас взял горловину её майки и стянул вниз, оголяя Нексус. Зейлин стиснула зубы. На ней был лифчик, но сам факт того, что она не может сопротивляться и не знает, что задумал этот псих, заставлял прокручивать в голове сценарии один хуже предыдущего. — Ну что ж, — холодно произнёс Сайлас. — Я готов взять на себя этот риск. Берите кровь, мальчики. Он вернул растянутую горловину на место. Один солдат взял кровь из предплечья Зейлин, другой — из пальца Сайласа. Пробирки аккуратно вставили в выемки панели огромного компьютера, и на экран вывелась схема с данными, которые Зейлин не понимала. — Нужно сравнить наши образцы, — сказал глава М.Е.Х, поднимаясь. — Я не собираюсь ложиться под прибор вслепую. Артефакт, я предполагаю, реагирует на биологию носителя, но пока непонятно — на конкретные гены, на метаболические маркеры или на что-то ещё. Если я пойму, какие параметры он «считывает» в твоём организме, то смогу оценить риски для себя. А если между нашими профилями окажется достаточно сходств, возможно, адаптация артефакта под меня пойдёт быстрее. Это только предположение, но проверить его — безопаснее, чем действовать наугад. — Мне будут делать операцию? — Да. Не волнуйся, всё будет с анестезией. Мы не звери. — Но я же умру! — Значит, такова твоя роль в этой жизни. Отыграй её качественно, девочка. Зейлин затряслась. Она чувствовала, как всё внутри неё сжимается от пронизывающего холода базы М.Е.Х. — Я хочу есть, — негромко сказала она. Он же сказал, что они не звери. Может, перед смертью ей дадут поесть. Как в тюрьмах перед казнью. — Тебе нужно будет сдать нам ещё немало крови, это делается натощак, — ответил Сайлас, отворачиваясь к солдатам. — Сколько займёт анализ? — Примерно пять часов, сэр, — ответили с другого конца склада. — Если будут сложности — около восьми. — Отлично. Готовьте оборудование. И накройте девчонку навесом. Не люблю женское нытьё. За восемь часов она не умрёт от голода. Клетку Зейлин накрыли чёрной простынёй, и без того тёмный мир стал сплошной мглой. Она тихо плакала, всхлипывала, вспоминала всех, кого знала. Она делала вещи, которыми не гордится. Говорила такое, от чего теперь краснела бы. Но жизнь у неё была хорошая. Все переживания о Ноа растворились — какая к чертям собачьим разница, что с ней встречались на спор, если через треть суток её должны положить на операционный стол, и последнее, что она увидит, будут уродливые маски солдат М.Е.Х! Она не хотела умирать. Но её грела мысль, что на её месте нет ни одного из её младших друзей. Она давно бы сошла с ума, если бы Джека, Рафа или Мико также приковали к клетке и убили. Она хотела умереть во сне — без боли. В окружении детей и, если повезёт, внуков. Чтобы все плакали, скучали, вспоминали её. Чтобы умерла в мягкой кровати, под тяжёлым одеялом, среди кривых, но родных рисунков своих детей. Чтобы муж целовал её руку и умолял не уходить. Чтобы Зейлин, наполненная мудростью лет, улыбалась и говорила, что пришло её время. Корыстные мечты — она знала это. Но это не отменяло того, что она хотела прожить именно так. И умереть именно так. А вместо этого умрёт от рук чудовища, которое готово на всё ради… Ради чего, кстати? Денег у него навалом, раз он может содержать армию людей, которые умеют управлять скоростными машинами и вертолётами, обращаться с огнестрельным оружием, проводить сложные операции и заниматься биохимическим анализом. Кто вообще его солдаты? Учёные, которых обидело общество? Солдаты, которые видят смысл жизни только в войне? И те, и те? Фоулер говорил, что Сайласа выгнали из армии за опасный проект. Значит, он и раньше был безумцем. Но чего он хочет? Силы? Да, с телом кибертронца его будет сложно убить. Сайлас опасен тем, что его безумие сочетается с ледяной прагматичностью и умом. Если бы его цели были направлены на благо людей, он стал бы народным героем. Если бы вложился в генетику — нашёл бы лекарство от рака за месяц. — Сайлас, — позвала Зейлин тихим и охрипшим голосом. Ответа не было. — Сайлас! Она сидела молча уже несколько часов. Ей хотелось спать. Уйти от жестокой реальности. Но она боялась, что больше не проснётся. — Что такое? — Сайлас приподнял навес и смерил её тяжёлым взглядом. — Туалет? — Нет, — ответила Зейлин. Ей было нечем идти в туалет. — Зачем ты хочешь стать роботом? Сайлас подозревающе прищурился. — Если я умру через несколько часов, то хоть со знанием того, что нужно моему убийце, — Зейлин ужасно хотелось есть. Живот урчал так сильно, что становилось больно, но ей даже куска хлеба не дадут. — А ещё мне одиноко. У неё защипало в носу от подступающих слёз. Она умрёт одна. В окружении дюжины людей, но одна. — Поверь, я не чудовище, — сказал Сайлас, откинув навес полностью. Зейлин поморщилась от света. Он присел на контейнер рядом с клеткой. — Я делаю всё это ради лучшего мира. Ты ведь сама знаешь, что у нас прогнившая система. Я знаю, как её исправить. И я это сделаю, даже если придётся пустить в расход гражданских. — И каков следующий этап? Убьёшь президента? Сайлас усмехнулся. — Я разберусь, как создавать кибертронцев с нуля. Когда у меня будет армия, я захвачу власть, и под моим началом появится новый, процветающий мир. — Мегатрон говорил то же самое, — вырвалось у Зейлин. — Оптимус рассказывал, что он пропагандировал такую же… идеологию. А потом целая планета стала руинами. — Со мной такого не будет. — Все так говорят. Сайлас нахмурился, но ей уже было всё равно. — Сэр, — позвал солдат. — Результаты готовы. — Отлично, — Сайлас, опёршись руками о колени, поднялся. Он посмотрел на Зейлин немигающим взглядом. — Ты, наверное, редко бываешь в больницах. Знаешь свой тип крови? — Нет. — Сейчас и узнаешь. — Эм, сэр, — окликнул солдат. — У нас… ситуация. — Что такое? — раздражённо бросил глава М.Е.Х. Зейлин прислушалась. В ней загорелась крошечная искра надежды. У них проблемы? Господи, пусть там будут хоть какие-то проблемы, она так не хочет умирать. — Вы просили полный анализ крови. Группа крови, показатели иммунитета, лейкоциты, инфекции, панель HLA-антигенов, ДНК-маркеры — чтобы, если понадобится, адаптировать её антигены под вас. — И что там не так? — от голоса Сайласа хотелось поёжиться. — Вы совместимы для операции. Даже… слишком. — И что это значит? Что показал HLA-анализ? Лицо солдата было скрыто маской, но Зейлин даже отсюда видела, как он весь напрягся. — Первичный тест показал совпадение в пятьдесят процентов, сэр. — Это хорошо, — кивнул Сайлас, почесав подбородок. — Значит, риск иммунного конфликта минимален. Готовьте стол к опера… — он запнулся. — Что значит пятьдесят процентов? Такого не бывает. Пятьдесят процентов и больше антигенов человек получает от ро… Сайлас застыл. Его взгляд метался, соединяя точки, о которых Зейлин не имела понятия. Она почти ничего не поняла из сказанного. Глава М.Е.Х. перевёл взгляд на неё. Зейлин закричала, когда он стремительно пересёк расстояние, распахнул клетку так резко, что решётка ударилась о стену, и рывком схватил её за майку. — Ты шутки тут решила шутить?! Зейлин дрожала. — Я… я… — Кто твоя мать? — рявкнул он. — Хотя нет, молчи. Это ошибка. Он поднялся, стряхнул с рук несуществующую пыль и повернулся к солдатам у консоли: — Повторный анализ. Тест на родство. — Займёт примерно шесть часов, сэр. — Даю четыре. Сотрудник тут же засуетился и начал перенастраивать аппаратуру. — Тест на родство? — прошептала Зейлин, привлекая его внимание. — Зачем? — Сколько тебе лет, Зейлин? — тихий голос Сайласа звенел колоколами в её ушах. — Двадцать три, — нехотя ответила она. Сайлас поднял взгляд к потолку, что-то подсчитывая. — Двадцать четыре года назад я был на задании, — он сделал паузу. — Где-то в Италии. Рим или Верона. Ты ведь американка? У Зейлин похолодело в животе. В висках забилось. — Я родилась здесь. — Кто твоя мать? До неё дошло. — У меня есть отец, — выдавила Зейлин. Сайлас присел на одно колено и вгляделся в её лицо. — Чёрт бы меня побрал, — сказал он, наклонив голову вбок. — У тебя глаза моей матери. Зейлин боялась дышать. Она замотала головой, отказываясь верить. — Я доверяю своим людям, но твоя игрушка могла что-то сделать с твоей ДНК. Может, это и неправда. Но моя техника редко врёт. Раздался грохот. Мир вокруг Зейлин вспыхнул. Она надеялась, что не проснётся.