Сикер и бариста

Фоулер никогда не любил больницы. От них всегда тянуло смертью и слезами родственников. Он припарковал машину на ближайшее к входу место и с тяжёлым вздохом отстегнулся. Когда вошёл, в нос сразу ударил запах, от которого его чуть не вывернуло. — Специальный агент Уильям Фоулер, — он достал удостоверение из внутреннего кармана пиджака и показал его пожилой женщине-администратору в приёмной. — Я пришёл навестить Зейлин Холл, палата номер двести три. Попала три дня назад. — Ох, да, — женщина бросила быстрый взгляд на его удостоверение, после чего засуетилась и принялась щёлкать мышкой на экране старого компьютера. «Им бы технику обновить», — подумал Уильям. — Всё в порядке, сэр, можете проходить. Ей сейчас можно только фрукты и лёгкую еду. Не давайте больше, чем одну порцию, сколько бы она ни просила. Говорю по опыту, они все просят. — Я знаю, — сухо ответил Фоулер, убирая удостоверение. — Медсестра Дарби здесь? — Да, — женщина вздохнула. — Уже который день берёт двойные смены. От девочки ни на шаг не отходит. Вы скажите ей, чтобы не надрывалась. Мисс Холл — подруга его сына? Уильям не ответил. Обойдя стойку, он поднялся по лестнице на второй этаж. Постучал в дверь двести третьей палаты и, не услышав ответа, открыл её. Зейлин Холл лежала полусидя на кровати и смотрела маленький телевизор на стене. На запястьях у неё виднелись следы от катетеров. — Ой, здравствуйте, — сказала она и выключила телевизор маленьким белым пультом. Её голос был охрипшим, а глаза — красными как кровь. — Как ребята? — Как ребята? — Фоулер поперхнулся. Он взял стул из угла и поставил рядом. — Зейлин, как ты? Ты нормально проснулась только сегодня, медсестра Дарби с шести утра мне названивала. — Простите. — Зейлин, — он положил руку ей на ладонь, — тебя похитили. Это мы все должны перед тобой извиняться, что втянули в эту заварушку с М.Е.Х. Сайлас — безумец, тебе повезло, что мы успели до худшего. — Вы бы не успели, — тихо сказала она, и под его рукой её ладонь затряслась. — Я бы уже лежала разрезанная пополам, когда автоботы туда добрались бы. Уильям ничего не понимал. — Ты заговорила ему зубы? — он попытался улыбнуться, но лицо Зейлин было каменным. — Там еда? — она кивнула на пакет. Фоулер положил пакет на кровать и достал мытые фрукты, плитку горького шоколада и полтора литра яблочного сока. — Не ешь всё за раз, — сказал он. — Спасибо, — Зейлин разорвала пакетик с наливными красными яблоками и впилась зубами в самое крупное. — Боже, как вкусно. Никогда бы не подумала, что посчитаю яблоки сокровищем. — Я поставил охрану у больницы, — сказал агент после минуты неловкой тишины, в которой было слышно лишь чавканье девушки. — Они работают круглосуточно. Тебя больше никто не заберёт. — Мне нужна ваша помощь, — сказала Зейлин, когда доела яблоко до огрызка. Она посмотрела ему в глаза. — Конечно. Что угодно. Он чувствовал себя ответственным за её похищение. Она была ребёнком по сравнению с ним. — У вас… — она провела рукой по спутанным пшеничным волосам, которые были завязаны в низкий хвост. — У вас есть какая-то ДНК Сайласа? Вы говорили, он тоже был военным. — У нас есть реестр образцов крови на каждого солдата, — он прикинул, сколько времени уйдёт на то, чтобы дозвониться до них и достать официальный приказ. — А зачем тебе это? И тогда Зейлин рассказала ему, что произошло, пока она была в плену. Сайлас был безумцем, но не дураком — он понимал, насколько опасной может быть генетическая несовместимость. — … потом он сказал что-то про HLA-маркеры. И что они совпадают у нас более чем на пятьдесят процентов. Фоулер поднял взгляд к потолку, пытаясь вспомнить, за что отвечают эти показатели. — Они не могут быть у вас настолько похожи, — сказал он. — Более чем на сорок процентов передаются от родственников. Точнее, от… Он резко втянул воздух и поднялся со стула. Наверное, выглядел он жутко, потому что у Зейлин глаза тут же заблестели. — Зейлин, — он снова сел и взял её за руку. — Это неправда. Сайлас устроил спектакль, чтобы переманить тебя на свою сторону. Он не может быть твоим отцом. У тебя же есть отец? Зейлин кивнула и, всхлипнув, вытерла глаза тыльной стороной свободной ладони. — Он звучал искренне удивлённо. — Он пытался залезть тебе в голову. Ему нельзя доверять — он безумец. — А вы можете… проверить? — спросила она и подняла глаза. — Пожалуйста. Я… я могу заплатить. Фоулер глубоко вздохнул, прижимая пальцы к закрытым глазам. — Не надо ничего платить. Но ради твоего и моего спокойствия я попрошу провести нужные анализы. Твою кровь возьму из тех образцов, что брали здесь. — Спасибо, — тихо сказала она. Было видно, что её до ужаса пугает мысль быть кровной роднёй этого чудовища. — Ни о чём не думай и ешь, — сказал Уильям. — Ешь, смотри телевизор, общайся с автоботами и детьми. Ты пережила столько, сколько многие за всю жизнь не переживают. Теперь ты заслуживаешь отдыха. Зейлин благодарно кивнула и потянулась за ещё одним яблоком. После ещё десяти минут разговоров на более лёгкие темы, Уильям вышел из палаты и плотно закрыл за собой дверь. Потянув мышцы спины, он достал телефон. Распорядившись насчёт анализов, ему пообещали, что результаты будут через два дня, если кровь отправят сейчас. — Медсестра Дарби, — он увидел знакомый чёрный хвост и убрал телефон в карман. — Миссис Дарби. Джун! Мать Джека обернулась и выдохнула, узнав его. — Вы меня напугали, — в тонких руках она держала несколько тонких папок. — Вы были у Зейлин? — Так точно, — ответил Уильям. — Внешне она в порядке, но внутреннее восстановление ещё только начинается. — Она не заслуживает такого. Она хорошая девочка. Если бы моего Джека так забрали, я бы сама использовала Сайласа как подопытныю крысу. — Рад слышать, — Фоулер невольно улыбнулся. — Мне нужно выполнить пару дел по её просьбе. — Что-то срочное? — Для неё — да. Скорее, чтобы успокоить её нервы. Я очень надеюсь, что она ошибается. Медсестра Дарби нервно сжала пальцы. — Вы ей уже говорили про анализы? — спросила она. Чёрт. Он совсем забыл. — Нет. И пусть она пока не знает. На неё и так слишком много свалилось. — У неё есть право знать, — Джун нахмурилась. — Я и не отрицаю это право. Но сейчас не время. Пусть она восстанавливается и наслаждается жизнью, — он сделал паузу. — Пока может. — Рэтчет точно не может извлечь эту штуку? — спросила Джун. — Может, но Нексус расположен прямо напротив сердца, — Уильям чувствовал, как по его вискам стекал пот. — Она умрёт в ту же секунду, как его извлекут. — Она умрёт и если его не извлекут, — в глазах медсестры вспыхнула ярость. — Она — ребёнок! — Вы думаете, мне её не жаль? Ей повезёт, если она проживёт до двадцати четырёх. — Именно поэтому она должна знать. — Нет ничего хуже, чем знать свою дату смерти. — У неё хотя бы будет выбор, — её губы дрогнули. — Выбор чего? Как умереть? — Рэтчет может извлечь Нексус под анестезией, без боли. Это будет как эвтаназия. Это милосерднее, чем дать ей увянуть. Я медсестра, агент Фоулер. Я уже насмотрелась этого. — Вы хотите бросить Зейлин под нож? — Я хочу, чтобы она не страдала. Я люблю эту девочку. — Девочку, — Уильям горько усмехнулся. — Она ею и останется.

***

Прайм был прав: прошло уже два месяца с момента присоединения Старскрима к автоботам. Сикер был в полном шоке если не от того, что его так ни разу и не попытались пырнуть, то от того, что он сам до сих пор не сбежал. Автоботы никогда не станут относиться к нему как к своему, даже если бы он из кожи вон лез, пытаясь заслужить их благословение. И если на базе, на этой грязной, вонючей, облезлой базе, раньше было более-менее — нет, не спокойно — стабильно, то после того, как они с Зейлин переспали, атмосфера изменилась. На Рэтчета Старскриму было плевать — тот всегда смотрел на него так, будто он вылез из скрап-ярда. Но всё же каждый раз, проходя мимо медика, сикер проверял, нет ли у того в манипуляторах скальпеля. Он надеялся, что коннектор он ещё использует по назначению до дезактива. Пусть Оптимус и делал вид, что это не его дело, и что Зейлин — взрослая фемочка, но у него плохо получалось скрывать его истинное отношения к той ситуации. Он смотрел на Старскрима реже и холоднее, чем раньше. И Старскриму от этого было паршиво. В какой-то мере он мог его понять. Если бы его собственная напарница переспала с автоботом, он бы — в хорошем настроении — выгнал её с позором из десептиконов. Но по сути, это предательство. За предательство казнят. Как именно — уже вопрос фантазии высшего командования. Но Зейлин и Старскрим — не враги войны. Теперь. Старскрим больше не десептикон, а Зейлин — не солдат автоботов. Оба не могли ассоциировать себя ни с одной стороной. «Я не заслуживаю косых взглядов этих лицемеров! — думал Старскрим. — Она сама влетела ко мне, сама захотела коннекта! Я просто дал ей выбор. И она его сделала. Я даже не насиловал её — ещё спасибо должна сказать!» Но ни Оптимус, ни Рэтчет слушать это не захотят. Они не дураки — оба понимают, что насилия не было. Но сам факт: она переспала с бывшим заместителем их главного врага. И всё же Старскрим соврал бы, сказав, что жалеет. Праймус, как же хорошо было! Как же давно у него не было тёплого корпуса под ним… Да ещё и не один раз! Старскрим довольно скалился при этих мыслях. Он не испытывал к Зейлин тёплых чувств, но был несказанно рад, что она оказалась истеричкой, которая так жаждала забыться, что пошла на это с ним. Он старался не улыбаться при автоботах. Рэтчет же кастрирует его на месте, если увидит в его взгляде хоть что-то, отдалённо выходящее за рамки платоники. Когда по базе прошли новости, что Зейлин похитили, Старскрим был недоволен. Он надеялся, что М.Е.Х. не слишком повредят девчонку. На базе больше нет летунов, а больше двух недель без полётов он не выдержит — повесится. На радость Рэтчету. Но её освободили довольно быстро — примерно через шесть часов. Жить будет, инвалидом не останется. Главное, чтобы могла трансформироваться и летать. Лучше бы ей глоссу отрубили — сделали бы доброе дело. Старскрим возвращался со склада с тремя кубами энергона — по одному в каждом манипуляторе и один поверх них. Старые он выбросил в мусоропровод недалеко от склада. Кто там следующий выносить мусорку? Балкхед? Вот бы он делал это всегда — для такого громилы это дело минуты. Даже меньше, если не будет болтать. Проходя мимо консоли Рэтчета, Старскрим следил за ним одним окуляром. Рэтчет был эмоциональным мехом, но хорошим медиком. Старскрим не хотел думать о том, что будет, если ему самому понадобится серьёзная операция. Рэтчет уронит скальпель ему в Искру, спишет всё на усталость, и Старскрима закопают где-нибудь возле базы. А он не хочет быть упокоенным на этой ужасной планете. База… точно. Со всем фарсом он совсем забыл о своей изначальной цели — выяснить местоположение базы автоботов и обменять его Мегатрону на жизнь и статус. Легенда уже была готова, даже акценты расставлены. Сейчас у него нет права на ошибку. Старскрим посмотрел на туннель, через который автоботы ежедневно въезжали и выезжали. В конце наверняка была железная дверь, скрытая скалой (то, что их база была огромной горной породой, было до ужаса очевидно, но на Земле их миллиарды). Неплохо. Но база под землёй была бы лучше для них в стратегическом плане. Увы, выбора у них не было. В главном зале почти круглосуточно ошивался Рэтчет. Просыпался рано, уходил в оффлайн поздно. Прайм тоже. Остальные автоботы появляются хаотично, всё время в разное время. На «Немезиде» с этим было куда строже. Дети тоже жили своей жизнью, в своей зоне. Они его точно заложат, даже если пригрозить. Единственный вариант — уйти глубокой ночью, когда в зале никого. Хорошенько залить в себя топлива, миновать сигнализацию, отпереть дверь, расправить крылья и взлететь так высоко, чтобы связаться с «Немезидой», передав координаты. Потом десептиконы выиграют войну, Старскрим займёт место в новом Совете, восстановит Вос, может возьмёт себе парочку кадетов под крыло — как и раньше. Как и сейчас, внезапно вспомнил он. У него уже есть «кадет». Но Зейлин не считается. У неё тело кибертронца, но она не одна из них. И всё же Старскрим — блистательный учитель, раз сумел научить белковую в облике фемки летать. — Прайм! — Старскрим едва зашёл за поворот, когда услышал оглушающий ор агента Фоулера. — Прайм! — Я здесь, агент Фоулер, — отозвался Оптимус, медленно подходя ко второму (по людским меркам) этажу над консолями. Если бы к Мегатрону обратились таким тоном, вместо человека там бы лежала кучка пепла. — Как Зейлин? — Зейлин восстанавливается, — Старскрим поставил кубы на пол и опёрся крыльями о стену, скрытый в темноте коридора. Без Зейлин было скучно, а так хоть новости послушает — вдруг белковый проболтается про базу. — Но я не об этом. У Зейлин плохие анализы. — Что с ней? — обеспокоенно спросил Рэтчет, мгновенно забыв о работе. Старскрим тихо фыркнул. Как можно настолько печься о людях? Они как питомцы — маленькие, живут недолго и раздражают. Но могут быть забавными. И их можно выдрессировать. — У Зейлин приступы были только в человеческом облике? — спросил Фоулер. Некоторое время в зале стояла тишина. Старскрим предположил, что лидер и медик переглядываются. — Насколько мне известно — да, — ответил Рэтчет. — Значит, опасения подтвердились, — сказал Фоулер. Он глубоко вздохнул. Крылья Старскрима приподнялись. — Нексус убивает Зейлин. Все эти приступы были не просто так. У неё вес ниже нормы, месячных нет уже три месяца, бледность. Сначала всё списывали на стресс, который вызывает ваш образ жизни. Анализы показали анемию и повышенные онкомаркеры. Биопсия ничего не покажет, но наши медики подтвердили опасения, — он сделал паузу. — Нексус — это опухоль Зейлин. У неё рак. Рак… опухоль… знакомые слова. Старскрим слышал их от какого-то белкового ребёнка. От самого младшего, точно. — Зейлин умирает? — спросил Оптимус низким, осевшим голосом. — Мы не теряем надежды, — сказал агент, в его голосе была лишь злость. — Найдите способ извлечь эту штуку, не убив её. Он с вашей планеты, вы должны знать! — Я уже пытался, — сказал Рэтчет. Старскрим прислушался. Этого он не знал. — Почти сразу после того, как Зейлин присоединилась к нам. Она была в стазисе, всё шло хорошо. Но как только я отогнул один провод от её честплейта, пульс упал почти до нуля. Когда я перерезал один провод Нексуса, её Искра перестала биться, — голос медика непривычно дрожал. — Я едва вернул её. С тех пор я ищу способы, но… без толку. — Она ребёнок рядом с вами. Рядом со мной! Вы должны найти способ. — Мы сделаем всё возможное, — сказал Прайм. — Мы с Рэтчетом займёмся этим сразу после этого разговора. — Он ещё не закончен, — процедил Фоулер. Старскрим поджал губы и взглянул вверх, на каменный потолок. Ему нужно спешить. Найти выход, продать базу Мегатрону. Полёты с Зейлин отменяются. Жаль, она была неплохим вариантом. И не только для полётов. — Что-то ещё с Зейлин? — спросил Оптимус уставшим голосом. — Она рассказала мне, что случилось на базе М.Е.Х. — Только не говорите, что её изнасиловали! — выкрикнул Рэтчет. — Нет, даже не подумайте. Если коротко, Сайлас провёл анализ крови его и Зейлин, чтобы понять, подходит ли он для пересадки Нексуса. И... тогдашний анализ показал, что он и Зейлин — кровные родственники. — Что?! — взвыл медик. Реакции Оптимуса не было слышно, а Старскрим так резко взмахнул крыльями, что едва не лязгнул ими о стену, и прикрыл рот от шока. — Это же ложь! — Я тоже не поверил. Но и Зейлин не хочет быть одной крови с ним, поэтому она попросила меня провести точный анализ. У нас есть база данных всех служивших… — раздался хруст, и Старскрим понял, что Фоулер открывает какой-то конверт. — Мне прислали это час назад. Ещё не смотрел. — Вы уверены? Не будет ли лучше, чтобы она узнала первая? — спросил Оптимус. — Лучше она узнает постфактум, чем среди толпы. Опять шуршание бумаги, и Старскрим мысленно проклял людишек за медлительность. — Итак, — сказал агент. Шуршание прекратилось. — Тест на отцовство проведён методом STR-типирования. Проанализированы двадцать один STR-маркер. Вероятность биологического отцовства составляет… — он сделал паузу. Старскрим слушал так внимательно, будто речь о нём. — Девяносто восемь процентов. Чёрт! Судя по всему, бумагу растоптали. — Дерьмо! — ругался Фоулер, шагая по платформе. - Дерьмо, дерьмо! — Это значит, что… — Рэтчет осёкся. — О, Праймус. Что мы скажем Зейлин? Как сказать ей такое? — Я возьму это на себя, — сказал Оптимус. — Агент Фоулер, перешлите мне результаты всех анализов. Пусть будут у меня. Старскрим дальше не слушал. Он тихо ушёл к себе в отсек и плотно закрыл дверь. Пусть и без настоящего замка, но это лучше, чем ничего. Он поставил кубы у платформы и негромко сел, морщась от скрипа. Нексус убивает Зейлин, а Сайлас оказался её альфой. Как интересно. И вдруг Старскрим понял, что проиграет в любом случае. Если Зейлин умрёт, то ему будет не с кем летать. Если она выживет, то после извлечения Нексуса трансформироваться она уже не сможет. Всё равно не с кем летать. Обидно, он уже к ней привык. Времени совсем мало. Всё менялось слишком быстро. Сикер не спал полночи, продумывая самые разные планы побега. И во всех них он надеялся, что Зейлин умрёт не скоро. Она ему понадобится. Для его целей, конечно же. Она же дура.