Сикер и бариста

Зейлин всегда думала, что если у неё когда-нибудь обнаружат неизлечимую болезнь, то она, как во всех фильмах на эту тему, тут же сорвётся с места и побежит путешествовать по миру, искать приключения, тратить все деньги на то, о чём мечтала всю жизнь. У неё нашли неизлечимую болезнь. Она умирает. И что теперь? Она могла за секунду оказаться в любой точке мира через земной мост, но путешествовать ей не хотелось. С каждым днём она становилась всё более сонной и апатичной. Деньги у неё были, но она не видела смысла тратить их на что-то, кроме еды. Она ничего не хотела. И прекрасно знала, что это значит. И от этого ей было страшно. Дети тоже понимали, что происходит. Они старались не говорить с ней об этом. Пытались быть весёлыми. Старались не напоминать о жестокой судьбе. Отчасти Зейлин их понимала. Её удивляло, что Старскрим стал проводить куда больше времени с Оптимусом и Рэтчетом, чем в своём отсеке. Ей было интересно, о чём они говорили. Куда её сплавить? Как вылечить? Как лучше похоронить? Зейлин приложила телефон к уху. Старскрим, разговаривавший о чём-то с Рэтчетом на другом конце зала, поднял шлем и обернулся, приподняв одну оптогрань. Зейлин смотрела на него немигающим взглядом, не убирая телефон от уха. Сикер медленно приложил коготь к правой стороне шлема. — Я в десяти метрах от тебя. — Мне лень кричать. Подойди. Рэтчет махнул Старскриму, и тот подошёл к зоне людей, положив манипулятор на перила. — Что надо? — Пошли полетаем. Оптограни Старскрима поползли вверх. — Ты настолько удивлён? — Я не ожидал, что предложение пойдёт от тебя, — он оглядел её. — С твоим состоянием. — Мог бы и поосторожнее со словами. Я же болею. — Твои сокомандники слишком тебя берегут. — А ты нет. — А я нет. Зейлин не удержалась от смешка. Она заметила, как внимательно Старскрим на неё смотрел. Он протянул свободный манипулятор и раскрыл его примерно в метре от неё. — Не трансформируйся. Пойдём так, — он вполоборота обернулся к Рэтчету. — Кто сегодняшний эскорт? — Полетайте одни. Я буду следить отсюда. Старскрим удивлённо кашлянул, но возражать не стал. Зейлин забралась к нему на ладонь и села, держась за большой палец. Она уже и забыла, каково это — кататься на огромном роботе. На этот раз с когтями. Когда Старскрим вышел из моста на знакомой им локации, Зейлин потянулась к Нексусу. — Стой! — сказал он. Зейлин замерла, оставив руку над грудью. — Нексус не барахлит после портала? — Вроде нет, — ответила она, прислушиваясь к себе и пытаясь уловить признаки приступа. — Ну вот и отлично. В следующий миг Зейлин подбросило в воздух, из неё выбило дух. Тёплый ветер ударил в лицо, и она зажмурилась. Она даже закричать не успела — под собой почувствовала твёрдое сиденье, и её резко вдавило в спинку. — О, боже!!! Перед глазами было лобовое стекло кабины. Она не понимала, за что хвататься. — Ты с ума сошёл?! — закричала Зейлин так, что у неё заложило уши. По кабине прокатился громкий хохот. — Тебе не нравится? — на штурвале истребителя красовался значок десептиконов. Зейлин прижало к спинке сиденья — Старскрим набирал высоту. — Вы… выпусти меня отсюда!!! — Как скажешь. Через мгновение кабина исчезла. Холодный воздух ударил в лицо, и она начала падать. Зейлин зажмурилась изо всех сил, не в состоянии даже кричать. Над ней взвыл гул турбин, и спустя несколько секунд она снова рухнула в жёсткое кресло пилота. — Ты… ты… — у Зейлин страшно кружилась голова, её трясло от холода, сердце билось так сильно, что казалось будто она сейчас отключится прямо там, внутри Старскрима. — Тихо, тихо, не умри во мне, — Старскриму, судя по голосу, было не просто весело — это был один из самых счастливых моментов в его длинной-длинной жизни. — Я решил, что тебя нужно развеселить. — УБИВ МЕНЯ?! — завизжала Зейлин. — Ты упала? Нет. Сознание потеряла? Почти, но тоже нет. Если есть ещё возражения, могу повторить. — НЕТ! — Зейлин изо всех сил вцепилась в серый штурвал. — Нет, не надо! Я нажалуюсь! — Ябеда, — фыркнул Старскрим и выровнялся по линии горизонта. Зейлин никогда не летала за штурвалом. Она летала эконом-классом «Американских Авиалиний» и даже была самим самолётом, но никогда — на месте пилота. Да и, если быть честной, сейчас летела не она, а Старскрим. — Зачем? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Небо было чистым и красивым. — Потому что ты увядаешь не только физически, но и внутренне. А мало что может сравниться с полётом не просто в самолёте, а во мне — в альтмоде высшего класса. — Прости, что я не эталон счастья и позитива, — она хрипло усмехнулась. — Я умираю. На этих словах голос сорвался. Слёзы подступили к глазам, но Зейлин не хотела плакать. Только не при Старскриме. — Не реви во мне, — сказал он. — Тебе повезло, что я от тебя завишу. Я, со своими обширными и уникальными знаниями, тоже решил помочь с твоей проблемой. — Проблемой, — невесело повторила она. — У меня опухоль. — Её можно удалить. — Нельзя. Рэтчет рассказывал. — Рэтчет рассказал лишь то, во что сам хочет верить, — Старскрим сбавил скорость, и Зейлин немного успокоилась. — Это правда, что Нексус начинает останавливать твою Искру… — Сердце. — Я так понимаю, ты хочешь снова быть выкинутой? — Прости. — Он начинает останавливать твоё сердце, но в этом и суть: сердце, а не Искру. Если отключить Нексус до отсоединения, есть шанс, что он тебя не убьёт. Но это не под силу вашим людишкам-медикам. Шанс есть только у Рэтчета. — То есть… — Зейлин задумалась. — Но как я вернусь в человеческий облик, если Нексус просто отключат? — Никак, — ответил Старскрим после паузы. — Это самый логичный вариант с наименьшей вероятностью смерти. — Она… не нулевая? — Конечно нет. Такая вероятность есть всегда, а в твоём случае — возрастает в разы. У Зейлин сжалось горло. Она всхлипнула и вытерла глаза. — О, Праймус, — простонал Старскрим. — Тебя снова выкинуть, чтобы оптику просушить? — Кусок дерьма, — всхлипнула она, дрожа от рыданий. — Я же умираю! — Да никуда ты не денешься, не помрёшь ты. Я буду ассистировать Рэтчету при операции. Он всё ещё сомневается, ищет способы оставить тебя в этом несчастном органическом корпусе, но не найдёт. — Ты будешь ассистировать? — Тебе повезло, что я от тебя завишу, — ответил сикер. — Без твоих крыльев я бы спокойно занимался своими делами, а не стоял над твоей Искрой. Буквально. Зейлин задумалась. — Я останусь в теле кибертронца? — На данный момент это твой единственный способ выжить. Твоя органическая оболочка умирает, а кибертронская — живее всех живых. Выбор очевиден. Она не хотела оставаться кибертронцем навсегда. Она же не робот. Она человек. Человеческая девушка с волосами, мягкой кожей и несколькими пломбами. Что от неё останется, если она всё это потеряет? Она потеряет всю свою жизнь. Не сможет работать в кафе, ходить на свидания, проводить время с Джеком, Мико и Рафом так, как раньше. Она хотела пойти на курсы повышения квалификации, завести собаку или кошку… Но она не сможет этого сделать и в человеческом теле. Оно всё равно умрёт. Из мыслей её вырвало то, что Старскрим резко разогнался и пошёл на мёртвую петлю. Зейлин, не издав ни звука, изо всех сил зажмурилась. Когда вираж завершился, она осторожно открыла глаза, и по щекам скатилось несколько слёз. — Рэтчет — хороший медик. Пусть и истеричка, — сказал Старскрим. Зейлин глубоко вздохнула. — Я знаю, — ответила она. Она посмотрела на значок десептиконов на штурвале и, шумно выдохнув, откинулась на сиденье, которое слегка вибрировало от работы двигателей. — Ты знал, что Сайлас — мой отец? — Да, — ответил сикер после нескольких мгновений тишины. — А ещё я по пьяни заделанная. Меня зачали в каком-то душном клубешнике. — Бывает. — Может, поэтому у меня нет братьев и сестёр. Может, мама не хотела повторения ошибок. — Ты не ошибка, — быстро сказал Старскрим, и Зейлин удивлённо вскинула голову. — Не ты. А все людишки в целом. — А я уже подумала, что ты ко мне подобрел. Больше не пугай меня так. — Не планирую. — Я боюсь умирать, — сказала Зейлин, стараясь, чтобы голос звучал как можно веселее — насколько позволяла её нервная система. — Я не знаю, что меня ждёт дальше. — Ты не умрёшь. Я же буду ассистировать Рэтчету. Мы расписали подробный план операции. — Ни одна ситуация не бывает без рисков, ты же сам говорил. Даже когда вырезают аппендицит… Зейлин не договорила. Внезапно её приподняло с сиденья, и в животе разверзлась пропасть, от которой подкатывала тошнота. — Что ты делаешь?! — закричала она, но на деле из неё вырвался лишь испуганный хрип. Старскрим не летел. Он просто падал — вниз, в горизонтальном положении. — Почему ты не летишь?! — на миг её пронзил страх, что Старскрима ударили разрядом тока с базы, и он отключился… или умер. — Старскрим!!! Падение длилось не больше семи секунд. Когда они снова взмыли вверх, Зейлин ещё долго не могла восстановить дыхание. — Как тебе ощущения? — издевательски рассмеялся Старскрим. — Всё так и норовит выйти наружу, да? — Кусок дерьма! — Зейлин была красная и злая. — Ты решил меня угробить этим полётом?! Старскрим снова отключил мотор, и они полетели вниз.

***

— …и если операция пройдёт… когда операция пройдёт успешно, ты останешься в этом корпусе навсегда. Я надеюсь, что твой жизненный цикл будет таким же, как у нас, и ты проживёшь ещё много веков. «Хоть миллион лет, — подумала Зейлин. — Я хочу остаться человеком». — Зейлин, — Рэтчет сел на контейнер рядом с людской зоной. — Ты меня слышала? — Слышала. Я не знаю, что сказать. Операция состоится. Ты отличный медик. Я стану роботом навсегда. Зато месячных не будет. У неё больше не будет месячных. Ей больше не придётся бриться. Она исполняет мечты почти всех девушек на этой планете — и всё равно готова отдать всё, лишь бы снова вернуться в эту рутину. — Всё будет хорошо, — Рэтчет протянул манипулятор и мягко провёл большим пальцем по её грязным, выцветшим волосам, собранным в низкий хвост. — Это лучше, чем умереть. Поверь мне. — Я знаю, — ответила Холл. — Но я всё равно хочу оставить всё как есть. Я не понимаю, чего боюсь больше: умереть или навсегда стать роботом. Если я… — голос дрогнул. — Если во время операции что-то пойдёт не так… ты обещаешь, что это будет безболезненно? — Ты ничего не почувствуешь, обещаю. Ты снова откроешь глаза — уже оптику — и вы с Балкхедом снова поедете кататься по дюнам. Ты будешь летать со Старскримом. Будешь катать в себе детей. Я считаю, это отличная альтернатива. «Отличная альтернатива», — усмехнулась она про себя. — «У вашего вида нет будущего. Планета вымерла, школ и университетов больше нет, нормальной валюты — тоже. Я стану ношей на плечах и без того донельзя уставших солдат и буду существовать как объект жалости и утешения. Да. Отличная альтернатива». — Напиши список, — Рэтчет убрал руку и скрипнул пальцами. — Список того, что ты сделаешь в первую очередь, когда окажешься в теле кибертронца. Минимум двадцать пунктов. — Двадцать?! — Лучше тридцать. Мы не такие уж и разные. Обеим нашим расам нужны цели и мечты. Я не хочу, чтобы ты жила как амёба, Зейлин. — Я… постараюсь, — пообещала она. Мысли начали складываться в образы. Можно, например, порадоваться, что больше не будет ежемесячных инфарктов. Хотя нет, это пойдёт на второе место. — Знаешь, что я сделаю в первую очередь? — Что? — Рэтчет воодушевлённо улыбнулся. — Я сожгу Нексус. Фейсплейт медика вытянулся. Затем он коротко рассмеялся, чем привлёк внимание Оптимуса и Старскрима у консолей. Зейлин тоже не удержалась от смешка. — Зей-Зей! На базу приехали дети. Зейлин убрала с дивана одеяло и подушки. Мико прибежала первой и протянула бумажный пакет. — Тут два бургера, картошка, кола и мороженое. Мороженое, правда, растаяло, но его можно выпить. Джек запустил руку в пакет и вытащил упаковку, из которой текла белая жидкость. — Я положу в морозилку, — сказал он, держа её между большим и указательным пальцами. Когда он вернулся, Зейлин уже тянулась за кошельком. — Зейлин, даже не думай об этом! Я ничего не возьму. — Я поздравляю тебя, — усмехнулась она, выискивая нужную купюру. — Но ты возьмёшь. — Зейлин… — Я всё равно стану роботом. Мне такие деньги не понадобятся. Она метнула купюру в его сторону, но кошелёк выскользнул из рук и упал на стол. — Ё-моё! Дети тут же принялись собирать рассыпавшееся. Зейлин умилилась. Она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы её дети были такими же, как эти трое. Потом она вспомнила, что детей у неё больше никогда не будет. — Ой, а что это? — Мико покрутила между пальцами аккуратно сложенную бумажку и, не спрашивая, развернула её. — Ого… Я и забыла про это! Зейлин забрала листок и вгляделась. Перед глазами на миг поплыло, но после пары морганий всё снова стало чётким. — О, боже, — невесело рассмеялась она. — Как звали ту девочку? — Ванесса, — ответила Мико. Это были те самые записи гаданий. Зейлин давно о них забыла. — Прочитай, — попросил Джек. — Интересно, сбылось ли что-то. — Первая карта, — начала Зейлин, устраиваясь поудобнее. — Луна. Вопрос: «Что у тебя сейчас в отношениях?» Пояснение: скрытые чувства, недосказанность, иллюзии. Повисла пауза. — Это… оказалось правдой, — прокашлялся Раф. Всем и без того было ясно, что речь шла про Ноа. — Вторая карта — Башня. Вопрос: «Куда ведут отношения?» Резкие перемены. Крах. Разрушение иллюзий. — Тоже сбылось, — мрачно заметил Джек. Зейлин про себя отметила, что крах иллюзий был не только с Ноа. Она оказалась дочерью человеческой версии Мегатрона. К ужасу и удивлению обеих сторон. — А третья? — осторожно спросила Мико. Зейлин опустила взгляд. — Мир. Вопрос: «Что ждёт тебя впереди?» Завершение. Достижение цели. Исполнение желаний. Она вдруг рассмеялась — и в груди снова кольнуло. Как символично. Завершение. Жаль, что именно жизни. — Все карты сбылись, — сказала она и бросила бумажку на стол. — Ванесса говорила, что Мир ещё может означать встречу со «своим» человеком, — тихо добавил Джек. — И это, судя по всему, был не Ноа. — А кто тогда? — с нескрываемым сарказмом спросила Зейлин. Над ней нависла тень. Она обернулась. — А ты чего хочешь? — Операция завтра. Ты не забыла? — Старскрим постучал когтями по перилам. — Помню-помню, — Холл почесала под артефактом. — Нексус шалит. Видимо, чувствует свою кончину. Она замолчала и, не сдержав усмешки, посмотрела ему прямо в окуляры. — Постарайся меня не угробить, Старбакс. — Если ты не умерла при падениях со скал, во время стычки с Мегатроном и после десятков приступов, операция тебя точно не убьёт. Поверь мне, — он сощурил оптику. — Дура. Зейлин хохотнула и отвернулась, намекая на завершение разговора. Удаляющиеся шаги говорили о том, что сикер решил не разжигать привычные споры. — Удивляюсь вашей динамике, — протянул Джек, после чего взглянул на время в телефоне. — Мико, Раф, вам пора домой. — А тебе нет? — надулась Мико. — Я поеду попозже. Хочу здесь уроки доделать. Зейлин знала, что Джек врал. Мико и Рафу он говорил, что задержится на базе на пару часов, потому что мама снова работает допоздна, и он не хочет сидеть дома один. Но она знала правду, пусть он её и отрицал: он остаётся, чтобы приглядывать за ней. Как несовершеннолетняя нянька. Как сын медсестры, который знает все приёмы первой помощи. Она была ему безмерно благодарна — и в то же время не хотела, чтобы подросток тратил свои нервы на неё вместо подготовки к экзаменам. Когда Бамблби уехал отвозить Рафа и Мико, Зейлин вдруг схватилась за грудь. Приступ. Не такой сильный, как раньше, но вместо боли — резкое головокружение. Джек помог ей лечь и аккуратно подложил под голову подушку. — Спасибо, милый, — она слабо улыбнулась. Перед глазами всё поплыло. — Последний… приступ перед операцией. Грудь знакомо сдавило. Дышать становилось всё труднее. Очень хотелось спать. — Отдыхай. Всё хорошо, — мягко сказал Джек. — Я договорился с мамой о ночёвке. Зейлин кивнула. Она положила ладонь под Нексус, пытаясь унять давление, и закрыла глаза.

***

— Зачем ты отправил мне очередную копию протокола операции? — Старскрим бросил датапад на консоль в полуметре от Рэтчета. — Я что, по-твоему, идиот? — По-моему, — спокойно ответил Рэтчет, не прекращая печатать, — медик здесь я, а не ты. У тебя опыт в теоретических исследованиях и командовании, а не в хирургии. Или ты получил медицинское образование, о котором я не знаю? — Речь идёт об отключении одного несчастного артефакта! — Речь идёт о спасении жизни! — Рэтчет резко развернулся, будто собираясь ударить. Удара не последовало, но Старскрим всё равно напрягся. Какими бы идиотами ни были автоботы, он ценил, что насилие у них порицалось. — Операция завтра в девять утра. У нас осталось десять часов. И мы обязаны быть готовы. — Эта операция займёт максимум час. Два — если будут осложнения. Мы предусмотрели всё. — Мы? — переспросил Рэтчет. — Большинство осложнений придумал и просчитал ты. Надбровные дуги Старскрима дрогнули. Рэтчет оглядел его с серво до хохолка, усмехнулся и отвернулся к консоли. — И что это должно значить? — резко спросил сикер. — Что именно? — Твой насмешливый взгляд! — Ты слишком остро реагируешь на простые вещи. Рэтчет краем оптики посмотрел в сторону людской зоны. Джек смотрел телевизор и зевал. Зейлин спала в метре от него. Медик шагнул ближе, схватил Старскрима за выступ брони на честплейте и дёрнул к себе. — Мы оба знаем, что Зейлин «нужна» тебе не только для полётов, — тихо сказал он. — Один раз ты уже просчитался. Второго шанса у тебя не будет. Ни с ней, ни в нашей команде. И ты это понимаешь. — Она мне не нужна! — Старскрим сверкнул когтями и сбросил манипулятор со своей брони. — Она — насекомое с жалкой планеты. А тот случай был несчастным инцидентом! Сикер знал, что Рэтчет ничего не ответил лишь потому, что это мог услышать Джек. Судя по взгляду голубых окуляров, сказать он хотел очень многое. — Джек, — позвал он, не сводя взгляда со Старскрима. — Разбуди Зейлин. Мне нужен её последний образец крови перед операцией. Это её последний шанс поесть — потом пусть не жалуется. — Она только уснула, — вздохнул Джек, но спорить не стал. Он сел рядом и осторожно потряс её за плечо. — Зейлин, вставай. Приглядевшись, Старскрим увидел, как… мирно она спала. Одна рука вдоль тела, вторая — под Нексусом. Лицо расслаблено, над глазами нет этой отвратительной складки, из-за которой люди выглядели как металл под гидравлическим прессом. Её и вправду было жалко будить. — Зейлин, нужно встать, — повторил Джек уже громче. Она не реагировала. Рука, лежавшая под Нексусом, медленно соскользнула с груди и повисла с дивана. Старскрим наклонил шлем. Её кожа… казалась бледнее, чем обычно. — Зейлин? — Джек потряс её сильнее. — Зейлин! Он попытался приподнять её за спину, но тело безвольно соскользнуло на пол. Старскрим и Рэтчет замерли, наблюдая, как Джек упал на колени и приложил два пальца к её запястью. — Боже… — у него сбилось дыхание. Он в панике посмотрел на Рэтчета. — Она не дышит! — Что?! — Рэтчет оттолкнул Старскрима и подбежал к ним. — Зейлин! — его дикий крик на мгновение оглушил сикера, а человеческий подросток прикрыл уши. Рэтчет открыл сканер, и тонкие зелёные линии пробежали по её телу. — У неё нет пульса. Звони матери! Джек достал из кармана телефон, но его руки так дрожали, что он его выронил. Рэтчет не стал ждать. Он подхватил Джека и Зейлин в манипуляторы, трансформировался и выехал с базы, оглушая сиреной окрестности. Старскрим остался стоять у консоли. Через несколько секунд в главный зал вбежал Оптимус. Он оглядел помещение и остановил взгляд на сикере. — Что случилось? Где все? Крылья Старскрима задрожали.