Сикер и бариста

— Капитан Штормвинг, снимите наручники с моего дяди. Уверен, ему неудобно. С онемевшего Старскрима сняли наручники. Верховный Лорд элегантным движением манипулятора указал ему на чёрный стул перед собой. На дрожащих сервоприводах Старскрим подошёл и сел. — Добрый день, дядя, — сказал Его Милость. — Ты не знал о моём существовании, не так ли? — Нет, — ответил Старскрим после нескольких секунд паузы. — Меня зовут Флаймус. Мне доложили, что моя носитель упала в обморок при виде тебя. Так вот что это была за фемка! — Да. Я никогда её не видел. — Она училась в Лётной Академии, на курс младше вашего. Мой альфа, Скайварп, умер до моей активации. Скайварп?! Этот наглый, невежливый упрямец зачал… такого меха? Флаймус был таким спокойным и вежливым. Но возможно, это лишь оболочка. Зная характер своего брата, Старскрим был уверен, что за закрытыми дверями этот Лорд — тот ещё раздолбай. Либо племянник перенял характер от носителя. — Ты Верховный Лорд этой колонии? — спросил Старскрим. — Воссил — это… — Да, название очень похоже на ваш дом, — Флаймус едва заметно улыбнулся. — На Вос. Моя носитель основала эту колонию с остальными беженцами и военными преступниками, которые поклялись больше не заниматься ничем… противоэтическим. В колонии примерно пять тысяч кибертронцев разного возраста и происхождения. Сикеры и колёсники, строители и медики, бывшие автоботы, десептиконы и нейтралы. Наша цель — пережить войну и построить процветающее место для жизни. «Как мило», — фыркнул про себя Старскрим. — Почему Верховный Лорд — ты, а не твоя дани? — спросил он. Флаймус приподнял на него надбровную дугу. — Ваша Милость. Последние слова давались с трудом. Ему было нелегко вести себя услужливо перед родным племянником, о существовании которого он даже не подозревал. — Она была лидером много веков, — сказал Флаймус. — Но я проявлял задатки лидерства и много учился. Как только достиг совершеннолетия, меня короновали как Верховного Лорда. Старскрим усмехнулся. Его племянник — Верховный Лорд. Его племянник! Ха-ха-ха! Раздолбаю Скайварпу лидерство было ни к чему, а для Тандеркрекера было счастьем просто работать в лаборатории. Эта хватка, эти амбиции — точно гены Старскрима! — И что будет дальше? — спросил он, делая свой тон настолько мягким, насколько мог выдавить. — Ты сделаешь меня своим заместителем? Флаймус скорчил такой фейсплейт, что Старскрима перекосило. Слишком рано? Слишком нагло? — Ты смешной, дядя, — Верховный Лорд усмехнулся, и Старскрим почувствовал себя оскорблённым. — Заместитель, как ты выразился, у меня есть. Моя дани, леди Скайрин, выполняет часть моих обязанностей, когда я не в состоянии. Остальное распределяет Совет. Да и к тому же… Флаймус оглядел дядю оценивающим взглядом. — Пока тебя сюда перевозили, я ознакомился с твоей биографией. В ней много… нелицеприятных фактов о тебе. Старскрим почувствовал, как в его Искре похолодело. Его кинут в темницу? Будут морить голодом? Отрежут крылья? Верховный Лорд совсем не ценит родню?! — Но, — сказал Лорд, — ты моя семья. И эта колония — прибежище для таких, как ты. Здесь у нас трудятся бывшие военные преступники, пытатели, учёные и ещё много кто. Ключевое слово — бывшие. Он встал, и Старскрим вскочил следом. — По закону этой колонии новые беженцы должны сознаться в своих грехах. Потом они могут начать новую жизнь. Но если в этой жизни они нарушат законы Воссила, им грозит наказание в зависимости от тяжести проступка: от штрафа до смертной казни. — Справедливо, — невесело хмыкнул Старскрим. — Все кибертронцы ошибаются, — сказал Флаймус, слегка наклонив шлем. — Но если они ищут искупления, они найдут его у нас. А после этого должны жить как приличные, законопослушные граждане колонии и служить её процветанию. Ты готов это сделать, дядя? В Старскриме росло недовольство. Мало того, что его родной племянник такой… холодный, даже когда узнал о том, что у него остался живой родственник, так он ещё и хочет отправить его под трибунал? Его? Старскрима?! Он не будет молить о пощаде, об искуплении перед горсткой жалких беженцев! Казалось, племянник прочитал его мысли. — Конечно, у тебя есть право отказаться, дядя. Хотя я предпочёл бы, чтобы до этого не доходило. Если откажешься от суда, тебе сотрут память об этом месте и отправят бороздить космос. Мы уже так делали с десятками кибертронцев обеих фракций. — Зачем стирать память? — Мы — политически нейтральная территория, но история показывает, что с таких территорий любят требовать энергон, солдат и… кхм, фемок. Мы держим наш дом в секрете и не высвечиваемся без нужды. Хм. А его племянник умнее, чем Старскрим думал. Теперь Старскрим сомневался, что эта Скайрин активировала его именно от Скайварпа. Больше похож на Тандеркрекера. — Ты принимаешь эти условия, дядя? — спросил Флаймус. Старскрим заглянул в его фейсплейт и за ледяным выражением разглядел искру надежды. Его племянник — Верховный Лорд колонии, но ещё и юнглинг, который был уверен, что почти все его родственники мертвы. Он, вероятно, не хотел, чтобы дяде стёрли память и отправили восвояси. — Меня не казнят? — Если честно признаешься во всех грехах — нет. Мы никого не казним, если они дают клятву вести новую жизнь. Сомневаюсь, что ты совершал грехи хуже, чем пытать кибертронцев просто так. Такие у нас тоже есть. — До такого не доходил, — сухо усмехнулся Старскрим. — Тогда повестка придёт тебе в течение двух солнечных циклов со всей информацией. Тебе выделят временный отсек. Завтракать, если… ты не против, будешь со мной и моей дани. Флаймус протянул ему манипулятор. Старскрим медленно пожал его. От него не укрылось, насколько тот был… маленьким. Не совсем спаркским, но и недостаточно объёмным для полноценно взрослого кибертронца. Когти Старскрима охватывали его ладонь целиком. — Ужин уже прошёл, — сказал Флаймус и убрал оба манипулятора за спину, расправив плечи и крылья, которые выглядели точь-в-точь как у Старскрима и его братьев. — Но несколько кубов энергона тебе принесут в личный отсек через час. У тебя есть предпочтения по вкусам? Старскрим понял, что в последнее время у него был очень грустный актив, потому что он забыл, что энергон бывает не только едва обработанный. — Я сегодня не в настроении для излишеств, — сказал он, делая голос безразличным. — Классический сойдёт. Флаймус кивнул и нажал кнопку на запястье. В кабинет вошёл ушер. — Проводите моего дядю в его покои. О всех его передвижениях докладывайте мне. Но если попросит что-то для досуга — исполните просьбу. — Так точно, Ваша Милость, — ушер поклонился.

***

По сравнению с отсеками автоботов, Старскрима привели в тронный зал. Ровные серые стены, высокие окна, большой рабочий стол, нормальный стул вместо контейнера, идеально заправленная платформа. Даже на «Немезиде» его личная кварта была поскромнее. Да что там — отсек Мегатрона и то был меньше! Хотя Тёмный Лорд никогда не проявлял особой любви к излишествам. Это неудивительно, если учесть, что молодость он провёл в шахтах, не видя солнечного света. — Если вам что-то понадобится, милорд, нажмите кнопку на краю стола, — сказал ему ушер. — Хорошо, — ответил Старскрим, не оборачиваясь. Убедившись, что дверь закрылась, он подошёл к столу и посмотрел на один из датападов, лежавших там. Пустой. Как и десяток других, сложенных аккуратной стопкой. Интересно, почему пустые? Они думают, что Старскрим ведёт дневник? Что он настолько глуп, чтобы делиться сокровенными мыслями в незнакомом месте? Он посмотрел на платформу. Она выглядела куда мягче, чем кусок металла на базе автоботов. Через пару часов, когда стемнело, он попытался уйти в оффлайн, но, несмотря на усталость, сон не шёл. У Старскрима началась мигрень. Системы отказывались отключаться. В итоге он решил сесть и свесил серво с платформы. — Не спится? Старскрим почувствовал, как его внутренности заледенели. В проходе его отсека стоял Скайварп. Такой же, каким Старскрим его помнил. — Что ты здесь делаешь? — осевшим голосом проговорил сикер и вскочил с платформы. — У меня такой же вопрос, — брат улыбнулся кривой ухмылкой и подошёл к столу. — Здесь прилично. И чисто. Эх, помню, как ты постоянно ругался на мою, как ты выражался, ужасную нечистоплотность, которая не присуща сикерам нашего ранга. Искра Старскрима билась как бешеная. — Как мой сын? — спросил Скайварп непривычно серьёзным тоном, проведя когтем по столу. — Он… спокойный. Рассудительный. Не тупой. Сомневаюсь, что эта Скайрин зачала его от тебя. Скайварп хохотнул. Старскрим не удержался от нервного смешка. — Я горжусь им, — сказал Скайварп. В отсеке было темно, и его фиолетовая броня походила скорее на тень, чем на кибертронца. — Безмерно горжусь. Он такой умный. И такой сильный. Ты ведь позаботишься о нём? — Да, — Старскрим кивнул. Ему хотелось подойти к брату. Дать подзатыльник, ударить, обнять, но… — Я сделаю что смогу. — Ты это и нам говорил, — сказал Тандеркрекер. Он сидел за столом Старскрима. — Но ты был занят. Строил планы и плёл интриги, чтобы стать Лордом десептиконов. Ты не летал с нами, как раньше. Мы перестали быть триадой, когда ты решил поставить свои амбиции выше семьи. — Я… — Старскрим не знал, что ответить. Это было правдой. — Я думал, что всё получится. Что я стану Лордом. Что вы будете рядом, как заместители. Мы бы перестроили Кибертрон, и… — И что потом? — голос Тандеркрекера стал ледяным. — Думал, война встанет на паузу из-за твоих амбиций? Если бы ты вспоминал о своих братьях, у тебя было бы больше воспоминаний с ними. Ты бы знал, что Скайварп влюбился в нейтралку. Может, ты бы смог спасти нас. Но мы умерли. И ты теперь один, брат. Старскрим моргнул — и братья исчезли. Его трясло. — Это были твои братья? Вы так похожи. Ты не рассказывал, что ты тройняшка. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! Он не готов! — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил Старскрим, отказываясь смотреть в её сторону. — Ты умерла. — Да, я умерла, — сказала Зейлин. Когда Старскрим набрался смелости взглянуть на неё, она стояла в кибертронской оболочке у высокого окна и, облокотившись о стену, смотрела сквозь него. — Я умерла, как и твои братья. — Ты умерла. Как ты посмела?! Я же… операция была через десять часов, ты не могла дотерпеть?! — Конечно, я виновата, — Зейлин встретилась с ним взглядом, в её оптике играли смешинки. — Ты всегда винишь всех, кроме себя. Ты видел, как я боюсь умирать. Ты видел, какая чертовщина творилась в моей жизни. Но ты отказывался меня поддержать, отказывался нормально поговорить. Всё время обзывал. Старскрим не мог вентилировать. — И ты сбежал, — Зейлин нахмурилась и сделала несколько шагов в его направлении. Он отступил на столько же. — Ты испугался. Ты боишься всю жизнь. Боишься настоящей близости, боишься показаться слабым. Ты сбежал от тех, кто тебя принял. Ты мог бы сейчас утешать Оптимуса, разделять с ним горе. Вместо этого ты убежал, как последний трус, и сейчас прячешься под крылом племянника, о котором даже не знал. Наступила пауза. Ярость в изумрудной оптике Зейлин сменилась жалостью. — Ты же любил меня. Но так боялся это признать. Так боялся, что предпочёл пустой космос истинной скорби. — Уходи, — прошипел Старскрим. — Уходи немедленно! — Я не мстящий призрак, Старбакс. Ты же и сам понимаешь, что это не я и не твои братья. Мы — твоя совесть. И это будет мучить тебя до конца жизни. — Не будет. Не будет! Я пережил смерть братьев. Пережил падение Родины. Переживу и тебя. Ты лежишь в холодной земле на своей родной планете. Там тебе и место. — Может быть. — Уходи, насекомое! — Старскрим схватил датапад. — И ты так боишься признать, что полюбил это самое насекомое. Датапад пролетел сквозь улыбку Зейлин и ударился в окно, но не разбил его. Зейлин исчезла. Ни она, ни его братья больше не беспокоили его этой ночью.