Сикер и бариста

Суд назначили на третий день пребывания Старскрима в колонии. Первый день он провёл в одиночестве, восстанавливая силы. На второй не выдержал скуки и попросил датапады на разные темы. На третий — обдумывал речь, которую скажет на суде. Старскрим не раз бывал на трибуналах. Но никогда — в роли обвиняемого. На третий день, ближе к вечеру, в отсек вошли двое стражников и велели следовать за ними. Его привели на пять этажей ниже того уровня, где находился кабинет Верховного Лорда. Двери разъехались. Стражники расступились. Старскрим поднял подбородок и, пересилив дрожь, шагнул вперёд. Комната оказалась в полтора раза меньше главного кабинета. Небольшой стол, за которым помещалось полдюжины кибертронцев. Во главе, прямо посередине, сидел его племянник, по бокам — сикеры и колёсники, незнакомые Старскриму. Стены тёмно-серые, почти чёрные. Ни одного окна. Из света — только тусклые лампы с белым свечением. Флаймус поднялся, и вслед за ним встали остальные. — Суд не займёт больше часа. Всё, что произойдёт в этой комнате, будет зафиксировано. Пройдите в красную зону. Старскрим опустил оптику и увидел небольшой красный круг, нарисованный напротив стола. Он сделал несколько шагов вперёд, пока каблуки не встали точно на границу. Верховный Лорд сел, а за ним — все остальные. Затем поднялся колёсник слева от него — полный, широколицый, чем-то похожий на Балкхеда. Он поднёс к оптике датапад. — Назовите для протокола ваш позывной и род занятий до прибытия сюда. Старскрим понял, что его ждёт долгий суд. — Меня зовут Старскрим. Я родился в Восе — городе сикеров. Мы располагались на Юге и были чуть ли не первыми поставщиками энергии на Кибертроне. Я и мои братья были элитой Воса. Незадолго до войны город передали под моё управление, и он процветал. — Возражение. Старскрим перевёл окуляры на сикера по правую руку от Флаймуса. — Вос не процветал под вашим началом. Те, кто жил под Плитой, были угнетены и бедны. Они существовали в холоде и нищете. А вы отказывались им помогать. — Это неправда! — У вас есть доказательства, Скайтиб? — спросил Флаймус. Скайтиб положил датапад перед Лордом, затем посмотрел на Старскрима. — Я жил под Плитой. Едва избежал дезактивации после бомбёжки. Здесь копии всех заявлений, которые отклонил лично Старскрим. Прошении о выделении энергона для ремонта отопительных систем, заявки на поставку мед оборудования, запросы на ремонт и многое другое. Старскрим в ужасе смотрел, как Флаймус пролистывает заявления на датападе. Даже отсюда он видел свою подпись. Он помнил, что тогда не воспринимал эти просьбы всерьёз — под Плитой жили в основном колёсники да бедняки. — Старскрим, это ваша подпись? — спросил Верховный Лорд, показывая датапад. — Моя, — ответил Старскрим. Он открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Оправдываться было бесполезно. Тем более перед тем, кто входил в совет колонии. — Можете продолжать, — сказал Лорд. Старскрим едва вспомнил, на чём остановился. — Потом началась война. Я уже был командующим ВВС, одним из лучших, и Мегатрон сразу меня заприметил. Он обещал лучший мир и лучший порядок. Я ему поверил. — Вы жалеете, что присоединились к нему? — спросил Флаймус. — Нет. Старскрим оглядел судей — всех шестерых. Увидел шок, непонимание, напускное безразличие. — Если бы я отказался, то погиб бы или бороздил космос в голоде, как нейтрал. — То есть, это была тактика выживания? Вы не хотели власти? Старскрим мог соврать. Сказать, что он лишь пытался выжить, что ему угрожали, что им манипулировали. Но если среди совета есть бывший восовец, найдётся и другой свидетель его грехов. Рисковать опасно. — Хотел. Хотел долгое время. Но потом я понял, что не могу принадлежать ни одной фракции — ни десептиконам, ни автоботам. — Что подводит нас к другой теме, — сказал Флаймус. Старая фемм с тускло-оранжевой бронёй на том конце стола подала ему новый датапад. — Из отчёта группы Воздушного Периметрового Авангарда, которая подобрала вас в открытом космосе, вы сказали, что были в плену у автоботов три месяца и четыре дня. Это правда? — Правда. Флаймус отложил датапад и посмотрел на дядю. После чего сплёл пальцы и опёрся на них подбородком. Старскрим понял, что это призыв к рассказу. — Меня предала сокомандница — Эрахнида. Меня отправили на разведку с ней. Когда прибыли автоботы, она связала меня и бросила умирать. Автоботы хотели пристрелить меня в том лесу, но я убедил их, что из-за предательства своей фракции хочу к ним присоединиться. — Это было искреннее желание? — спросил Флаймус. — Нет. Я хотел выжить и делал для этого всё. — Они тебе поверили? — Многие нет. Поверил только их лидер — Оптимус Прайм. Совет оживился. Многие вытаращили окуляры, разинули рты. Двое справа от Верховного Лорда наперебой зашептались. — Тихо, — ровно сказал Лорд, и они замолкли. Старскрим едва заметно хмыкнул. — Продолжайте. Что сказал Оптимус Прайм своей команде, чтобы они согласились? — Он их особо и не спрашивал. Просто поставил перед фактом, что я — его ответственность. Он назначил мне испытательный срок в три-четыре месяца. Он сказал… — перед оптикой Старскрима возник Оптимус. Этот… этот идиот! — Он сказал, что я смогу стать надеждой для всех кибертронцев. Что если заместитель Мегатрона сумеет найти искупление, то сумеют и все. — То есть, это был не плен? Почему же вы солгали? — Потому что это спасло бы моё достоинство. Я — бывший заместитель целой фракции. Признаться, что я умолял врагов сохранить мне жизнь — верх позора! Флаймус кивнул фемке, и она что-то записала в датапад. — У меня вопрос, — сказал сикер с тускло-фиолетовой бронёй, сидевший рядом с той феммой. — Старскрим, вы сикер. Многие в этом кабинете понимают, что у нас есть биологическая потребность летать. Среди автоботов в основном колёсники. За три месяца вы должны были сойти с ума без полётов. Старскрим надеялся, что до этого не дойдёт. — Я летал, — сказал он. Теперь он жалел, что его манипуляторы не были скованы: они подрагивали. Он поднял оптику на Флаймуса — в надежде, что тот сочтёт вопрос непригодным для трибунала. Но племянник молчал. Его голубая оптика скользнула к неспокойным ладоням Старскрима, потом к его фейсплейту. О нет, он не будет ныть. Ни перед этим советом, ни перед племянником, ни перед кем! — И как же? — спросил фиолетовый мех. — Вас отпускали на честном слове? — Мне повезло, что в их команде была фемка-гибрид, способная принимать альтформу и колёсника, и сикера. У меня уже через несколько дней зудели крылья. Оптимус придумал решение, что я буду учить эту фемку летать. Так мы все получали желаемое. Если я вылетал за пределы конкретной зоны, меня били током по датчику с базы. — То есть, вы были ментором этой фемки? Старскрим сжал кулаки до боли — когти впились в ладони. Зачем он выбрал именно это слово?! — Да. — Благодарю, Рэбас, — сказал Флаймус. — Продолжайте, Старскрим. Почему вы сбежали от автоботов, если вам давали возможность летать и, насколько я понял из ваших медфайлов, относились лучше, чем при Мегатроне? — Потому что… — он сделал паузу. — Потому что я понял, что не смогу стать автоботом. Меня бы там не приняли. Даже несмотря на то, что я помог им обнаружить немало заброшенных шахт с энергоном. Я не знаю расположения их базы, так что даже если бы меня перехватили десептиконы, я не смог бы их сдать. — И поэтому вы решили сбежать и принять вероятность смерти от голода в открытом космосе? У вас должна была быть очень веская причина. Старскрим был уверен, что его племянник понимал, что он сейчас пытается выманить то, о чём Старскрим говорить совершенно не хотел. Но сейчас от этого зависит его свобода. И, возможно, жизнь. — Команду Прайм настигло горе, — наконец выдавил сикер. — Один из автоботов умер. Глупо умер. У команды был траур. Я понимал, что в горе они не дадут мне летать и станут непредсказуемы. Поэтому я решил взять инициативу в свои манипуляторы. Когда совет понял, что продолжения не будет, фемка записала всё в датапад, который уже действовал Старскриму на нервы. — Теперь самая неприятная часть суда, — сказал Флаймус и встал. Фемка подала ему один из датападов. — Старскрим, вы обвиняетесь в следующих преступлениях: массовые убийства, пытки, попытки галактического завоевания, злоупотребление властью и предательство. Признаёте ли вы себя виновным? — Признаю. Флаймус обещал, что его не убьют, если он признается. Старскриму остаётся только надеяться. — Клянётесь ли вы, после оглашения приговора, соблюдать законы и обычаи колонии Воссил-207 и быть добропорядочным гражданином? — Клянусь, — сказал Старскрим. Без особой веры. — Тогда слушание можно считать закрытым. — Флаймус кивнул двум стражникам, всё это время стоявшим в углу за спиной Старскрима. — Отведите Старскрима в его покои. — Флаймус посмотрел на него: — Мы уведомим о решении сегодня вечером. Старскрим мрачно кивнул. Затем его увели.

***

Когда наступил вечер, никто не пришёл, кроме прислуги, который принёс два куба энергона. Он лишь сказал, что решение перенесли на утро. Старскрим не спал. Когда наступило утро и ему принесли завтрак, тот же бот объявил, что решение перенесли на следующий день. — Стой! — гаркнул на него Старскрим, и бот замер у двери. Он подошёл к нему. — Что сказал совет? Почему перенесли? — У меня нет полномочий это разглашать. — Тогда… — Старскрим сделал паузу и пару раз глубоко провентилировал. Он боялся, что если наорёт на этого бота, это повлияет на решение суда. — Кхм… тогда, пожалуйста, приведи того, у кого есть полномочия. Мне уже дважды переносят вердикт. — Сделаю что смогу, — ответил мех и скрылся за дверью. Старскрим чувствовал, как его процессор начинает сбоить от тревоги. Почему так долго? Почему переносят? Ему же сказали, что беженцев не казнят! Неужели из-за него решили изменить законы? Стоп… А он вообще читал эти законы? Ему давали официальные данные? Его могли обмануть, чтобы он свободно сознался. Праймус, какой же он идиот! Старскрим не мог есть. Не мог даже сидеть. Чесались крылья, хотелось летать. Улететь отсюда. Он выглянул в окно. Вдалеке он видел десятки сикеров, парящих над землёй. Свободных… В двери щёлкнул замок. Старскрим резко обернулся. — Вы хотели меня видеть? — Старскрим уже видел этого меха на суде. Рэбас. — Я хотел видеть кого-то с полномочиями, — сказал он и медленно приблизился. — Почему переносят решение? — голос сикера охрип. — Я умру? Меня казнят? Я больше не вижу причин! Рэбас ничего не ответил. Он окинул Старскрима долгим взглядом, а затем молча покинул отсек. Старскрим сжал губы изо всех сил, чтобы не потёк омыватель. Почему? Почему он умрёт? Ему же обещали! Обещали! Это карма за то, сколько раз он сам обманывал ботов? Это… это… У него кружился шлем от голода и тревоги. Его казнят. Точно казнят. Или будут пытать. Что если весь этот свет, вся эта картина процветания — всего лишь оболочка? Что если под землёй этого места прямо сейчас кого-то рвут на части? Уже смеркалось, а паника Старскрима только росла. Он всё думал, как сбежать, кого подкупить, кого убить… Но это не «Немезида», где можно юркнуть между парой-тройкой солдат. С колонии в одиночку не сбежать. Когда Старскрим попадёт к Праймусу, он скажет Скайварпу, что лучше бы тот не размножался. В дверь постучали. Старскрим сидел на платформе, не в силах даже пошевелиться. — Дядя. Сикер подскочил, увидев, что на этот раз его посетил сам Верховный Лорд. Тот оглядел стол с нетронутыми кубами энергона. — Ты не ел два дня? Это плохо для здоровья. — Почему переносят решение? — прохрипел Старскрим. — Что со мной будет? Флаймус встал в двух шагах от Старскрима и завёл манипуляторы за спину. — Дядя Старскрим, я должен извиниться перед тобой за то, что переносил решение так часто. На самом деле оно было принято ещё вечером в день суда. Но я должен был узнать, какой ты бот. Ты не угрожал простым работникам, не пытался их подкупить и никого не ранил. Под давлением ты вёл себя адекватно. Суд постановил, что ты на испытательном сроке, под наблюдением. В течение года ты должен письменно отчитываться. Ты можешь работать, но тебе запрещено занимать любые должности, связанные с политикой. Старскрим, превозмогая паралич, кивнул. Это было логично. Винить сложно. — Но ты можешь работать как учёный — твои знания и опыт будут неоценимы. А также как инструктор. У нас есть молодые сикеры, которым нужен тот, кто знает, как летать по-настоящему. Искра Старскрима затрепетала. — Ты будешь жить в собственных покоях, на том же этаже, где мои покои и покои моей дани. Ты — семья, и мы должны быть семьёй. Если захочешь завести любовные связи, ты вправе выбрать фемм или меха по обоюдному желанию. Также, в твоём распоряжении будет небольшой дом в верхнем круге колонии, если понадобится отпуск. Каждый месяц на твой счёт станет перечисляться щедрая пенсия. В ресурсах ты нуждаться не будешь, я тебе обещаю. Старскрим открыл рот, но не издал ни звука. — Ты не умрёшь, дядя. По крайней мере, не от нашего манипулятора. Я надеюсь, ты найдёшь здесь счастье. Флаймус протянул ему манипулятор. Старскрим медленно пожал его, всё ещё не веря. Когда Верховный Лорд выходил, он обернулся к дяде вполоборота: — Поешь, дядя. Всё уже закончилось. Когда Старскрим остался один, он упал на колени и закрыл оптику когтями. Он будет жить. Праймус, он будет жить!