Аббатство Сан-Северин

      Северусу не составило труда выскользнуть из дортуара ближе к полуночи — Мальсибер и Розье ещё не спали, но оба демонстративно игнорировали его. До этого он ещё никогда не ходил по школе так поздно после отбоя, но этим вечером все правила будто перестали существовать для него. В чём был смысл ходить по струнке и вызываться делать дополнительные задания, если на самом деле всем учителям было плевать не только на травлю, но и на убийство — только бы сохранить репутацию да не распугать спонсоров? К чему трястись над средним баллом и видеть выпускные экзамены в кошмарах, если детям правильных родителей всё равно поставят лучшие оценки, что бы они не натворили?       Всепроникающий промозглый холод подгонял его по каменным коридорам. Маленький фонарик на батарейках, подаренный Лили, едва освещал путь. Северус всё время ждал, что Люпин, назначивший встречу в самом мрачном месте аббатства, на самом деле захочет подкараулить его где-то по дороге вместе с друзьями, и всё время оглядывался и тревожно прислушивался к многочисленным звукам древнего монументального здания. Оказавшись наконец перед дубовой дверью, в которую почти никогда не входили студенты, он ожидал найти её запертой, но к его удивлению дверь отворилась почти бесшумно после легчайшего толчка. Северус вошёл в оссуарий аббатства.       Блэк стоял под единственным окном в свете полной луны. Высокий и стройный, он выглядел таинственно и зловеще. Залитый серебряным светом кудри казались почти седыми. Северус подумал, что в ночь убийства он должен был выглядеть точно так же.       Как только он его увидел, то сразу понял, что повёл себя как последний идиот, радостно прибежавший на неумело подделанную записку. Люпин по-прежнему оставался в счастливом неведении о том, что кто-то разгадал его тайну. Блэк оберегал его от новых встреч с реальностью с верностью пса. Северус почувствовал, как пронизывающий холод проникает под одежду, сковывает судорогой плечи. Он слишком поздно понял, как неосторожно поступил, придя сюда, а теперь Блэк уже не позволит ему сбежать. Ему некого было винить, кроме себя, и не от кого ожидать помощи. — Я был уверен, что ты струсишь, -его лицо искривилось в презрительном оскале. — Кого, тебя? Размечтался.       Северус медленно двинулся по комнате, огибая глубокий колодец и держась на расстоянии от Блэка. Он хотел дождаться, пока тот заговорит первым, хотел услышать его добровольное признание, но вскоре не выдержал и выкрикнул: — Я знаю, кто убил Петтигрю! Я знаю, что вы оба его прикрывали, -к концу фразы он задохнулся от волнения, но Блэк всё также не выглядел испуганным. — И зачем ты только полез, куда не стоило, Снейп, -с какой-то усталостью пожурил он, -тебя ведь никто не мог по-настоящему ни в чём обвинить. Пошептались бы и забыли -твоей репутации в школе это уже точно не могло повредить. — На это вы и рассчитывали, да?       Блэк сделал шаг в его сторону, но, когда Северус отшатнулся, усмехнулся и снова замер в почти расслабленной позе. — Как думаешь, что подумает Дамблдор, когда у тебя в дортуаре найдут личные вещи Питера —тетрадь с его записями, подарок, который он покупал для девушки, плеер, пропавший в день убийства? -отвлеченно и едва ли не дружелюбно поинтересовался он.       Во рту пересохло, но Северус выдавил из себя: — У меня нет никакого плеера. — Это не помешает найти его в твоей тумбочке.       К этому моменту Северус потерял всякую надежду справиться со страхом, но изо всех сил старался сохранить способность размышлять с хоть каким-то подобием спокойствия. Вся его безупречная логика вопила сейчас только об одном: что сегодня Северус умрёт, и никак не сможет защитить себя. А после смерти на него беспрепятственно повесят убийство, виновных в котором он так отчаянно пытался обличить. Возможно, Дамблдор даже решится снова пригласить полицию и предъявит им запоздалые, но неопровержимые доказательства. Люпин сможет вздохнуть с облегчением, Блэк и Поттер почувствуют себя героями, защитившими друга. Северус посмертно окажется убийцей, завистником и трусом. Ему было даже интересно, усомниться ли хоть кто-нибудь — хотя бы Лили — в этой истории…       Пока он жалел себя, Блэк сделал несколько стремительных шагов и отрезал его от единственной возможности к бегству -Северусу ни за что не прорваться мимо него к двери. Он никому не сказал, куда собирался -да и кого он мог бы попросить о помощи, даже если бы захотел? Регулус и Нарцисса, хотя и помогли ему в поисках, вряд ли решились бы ради него на конфликт с братом и кузеном. Лили он бы сам ни за что не подставил бы перед ополоумевшим Блэком. Помощи ждать было неоткуда, и единственное, что оставалось Северусу —тянуть время в бессмысленной надежде на чудо. — Вы поняли, что я почти выяснил правду, когда перехватили письмо Люциусу, да, Блэк? -наугад выпалил он.       Позади него было окно, выходившее на почти отвесную стену аббатства, справа -глубокий колодец, где когда-то хранились кости умерших в монастыре. — Я сказал Ремусу, что надо было вообще сжечь это письмо, но он слишком серьёзно относился к обязанностям ответственного за почту, — осклабился Блэк.       Северус едва не рассмеялся: — Поэтому он позволял вам читать всё, что казалось вам интересным? Надеюсь, тебя как следует развлекло письмо от моей матери — будет, над чем посмеятся в тюрьме.       Блэк, конечно, ни на секунду не купился на его браваду: — Малфой тебе так и не ответил -наверное, даже ему давно надоело возиться с тобой.       На секунду Северус замешкался, но потом вспомнил, что свой ответ Люциус вложил в конверт вместе с письмом для Нарциссы —её почту им и в голову не пришло проверить. Он отчаянно попытался придумать, как обернуть это в свою пользу, но тщетно. Оставалось только продолжать говорить -так долго, сколько Блэк ему позволит. — Петтигрю и Люпин были влюблены в одну девушку, но она явно предпочитала Люпина. Петтигрю начал шантажировать его, угрожать, что расскажет его секрет — даже два секрета…       Они выскользнули ночью из гостиной -вдвоём или вы были всей своей шайкой? На галерее они начали ссориться, наверное, Петтигрю первым ударил его, разорвал рукав, принялся насмехаться… Люпин вышел из себя и, не сдержавшись, толкнул его слишком сильно.       По выражению лица Блэка он понял, что правильно догадался о событиях той роковой ночи. — Это и правда был несчастный случай, — с неожиданной убежденностью сказал Блэк —будто ему было дело до того, что думает об этом Северус, — Ремус толкнул его всего один раз, он никогда не хотел навредить ему, но Питер споткнулся, перелетел через ограждение и ударился головой… Ремус даже крика не услышал — мгновенная смерть.       Этими словами о быстрой и почти безболезненной смерти он словно пытался успокоить и оправдать себя и Люпина — его за то, что тот сделал, себя — за те усилия, что приложил, чтобы скрыть правду. — Потом Люпин сразу побежал к вам с Поттером, да? Было ещё рано, вы так хорошо знаете школу, что не побоялись пойти туда и лично убедиться, что рядом с телом не осталось никаких улик. — Никаких улик там и не было, я же сказал тебя, это была случайность! — И тем не менее вы заботливо вложили ему в руки свою замечательную карту и твои запонки — первое, что попалось под руку, чтобы отвести подозрения, прекрасно зная, что твои родители не позволят никому даже задуматься о возбуждении дела, а карта наведёт директора на меня, и по школе неизбежно поползут слухи… — Я вижу, ты очень гордишься собой, — прервал Блэк, — думаешь, что раскрыл великий преступный замысел. Но на самом деле ты просто маленький шантажист, такой же, как был Питер — и я не позволю тебе навредить Ремусу.       С этими словами Блэк бросился на него и повалил на пол.       Северус дрался отчаянно, но очень быстро обреченно понял, что ни за что не сможет долго сопротивляться физически превосходящему его Блэку. Тогда он стал пытаться оставить как можно больше следов, и почти радовался каждому удару, приходившемуся по его лицу — так им будет сложнее выдать его смерть за несчастный случай или самоубийство. Мысли о собственной смерти текли параллельно бою и даже почти не пугали его — не осталось ни жалости к себе, ни страха, только глухая обида на задворках разума, за то, что все его усилия пойдут прахом, за то, что совершивший убийство не будет наказан, и за то, что ему никогда не удасться выполнить те грандиозные планы, о которых мечтал, когда выберется наконец из этой проклятой школы…       Они были в двух футах от колодца. Стоило Блэку почувствовать ослабевшее сопротивление, и он легко подтащил его к краю, так что голова и плечи уже свисали над пустотой — не бездонно глубокой, но вполне достаточной, чтобы свернуть шею — та же бесславная судьба, что настигла Петтигрю. От адреналина в крови Северус с трудом мог расслышать что-то кроме биения собственной крови в ушах, на секунду ему показалось, что рядом со скрипом открылась тяжелая дверь, но он был слишком занят отчаянными попытками уцепиться за жизнь, за край колодца, за Блэка, чтобы успеть позволить себе надеяться хоть на что-то. Блэк навалился сверху и крепко держал его за воротник мантии. — Ещё один несчастный случай, -прохрипел он, низко наклонившись над Северусом, — и никто в этом не усомнится. Даже Эванс поверит Джеймсу, если он расскажет ей, как ты угрожал Ремусу и совсем сошёл с ума после своего первого убийства.       Блэк поднялся на колени над ним, тяжело дыша, поставил одно колено на грудь Северуса, не давая встать, надавил, выдавливая воздух из лёгких… В глазах стремительно темнело, Северус продолжил пытаться вырваться всем телом, но с каждой секундой его жалкие попытки становились всё слабее, отчаянные жадные вдохи всё поверхностней. Из колодца, в который он вот должен был быть сброшен, тянуло сыростью и плесенью, казалось, что нашедшие в нём когда-то последний приют скелеты зовут его, перешли на сторону Блэка, только и ждут появления в аббатстве нового призрака…       В нескольких сантиметрах от него прозвучал отвратительный влажный хруст, голова Блэка упала вниз спелой тыквой, своим весом разбивая Северусу нос до крови. Давление ослабло, руки на вороте его мантии разжались, и одну невозможно долгую секунду Северус висел над чёрной миазменной бездной, едва удерживаемый на краю весом бессознательного тела, обрушившегося на него.       Собрав последние силы, он смог перенести центр равновесия дальше от края, оттолкнул от себя Блэка и, всё ещё толком не видя ничего вокруг, поднялся на четвереньки и отполз на несколько шагов от обрыва. Рваное хрипящее дыхание мучительно медленно заново насыщало кровь кислородом. Зрение восстановилось: сначала он смог разглядеть каменную кладку пола, в который едва не уткнулся носом, потом обернулся убедиться, что Блэк не свалился в колодец и просто валяется без сознания рядом с ним… Только потом Северус медленно поднял глаза наверх.       Люпин выглядел как смерть. Бледный до синевы, с нездоровым кирпичным румянцем на впалых щеках, он стоял, дрожа всем телом и по-прежнему сжимая в руках крикетную биту — кажется, она принадлежала Поттеру. Они с Северусом дышали тяжело и поверхностно, почти в унисон. — Уходи, — прошептал Люпин, опуская биту и падая на колени перед Блэком.       Северус поднялся на дрожащие ноги и привалился спиной к гигантскому деревянному колесу, ища поддержки. — Люпин, ему нужен врач, срочно, — он сам удивился, каким спокойным голосом произнёс это.       В этот самый момент Блэк начал морщиться, хотя в себя пока не приходил. Отделается сотрясением мозга, чёртов счастливчик. Северус снова сполз на пол, грубо оттолкнул трясущегося от беззвучных слёз Люпина и ощупал Блэку затылок. Крови не было, череп не проломлен, значит, жить будет.       Кровь из носа, вроде бы, остановилось, но лицо всё также горело от нанесённых ударов. Блэк избивал его без всякой жалости, и боль, ненадолго отступившая на второй план, вернулась с новой силой, но от мысли, что надо встать и пойти в лазарет, его начало мутить. И всё же неутомимый пытливый разум оправился от шока быстрее, чем изнемогающее тело. Северус не успел ещё толком отдышаться после безнадёжной схватки с Блэком, но ему необходимо было выяснить всё до конца, убедиться в своей правоте. — Чем именно он тебя шантажировал? -он жадно повернулся к Люпину, впился взглядом в его дрожащий в полумраке силуэт. И это хладнокровный убийца? Хотя Блэка он, конечно, хорошо оприходовал… Северус с невероятной четкостью осознал, что проснувшейся совести Люпина он был обязан своей жизнью. Он ни на секунду не сомневался, что у Блэка не дрогнула бы рука выполнить задуманное. — Болезнью или твоим настоящим отцом?       Северус почти не ждал ответа, но Люпин отвлёкся от Блэка и рявкнул с несвойственной ему резкостью: — Он мне не отец!       В этих словах прозвучало столько подавленного гнева, что Северус нашёл упавшую биту и оттолкнул её ногой подальше, чтобы не рисковать.       На самом деле он и сам прекрасно мог восстановить его семейную историю. Абраксас Малфой, когда учился в той же самой школе, наверняка пользовался популярностью, как и его сын спустя двадцать лет. Ослепительно красивый, воспитанный со старомодными галантными манерами высшего класса, до умопомрачения богатый… Местных девушек старшекурсники Сан-Северина всегда притягивали своей недосягаемостью — и тем, как сходили с отрезанного от мира острова, как греческие боги с Олимпа, и что завести роман с одним из них было единственной возможностью прикоснуться к недоступному миру богатства и привилегии. Миловидная девчонка с фермы, вскормленная на дешевых любовных романах, и статный юноша из богатой семьи, слишком хорошо знающий о своей неотразимости и не привыкший думать о чужих чувствах. Северус вспомнил, какой молодой была увиденная на ярмарке женщина — шестнадцать лет назад она сама была вчерашней школьницей. — Он оплачивал твою учёбу в Сан-Северине, чтобы твоя мать никому ничего не говорила, — осторожно предположил Северус.       Люпин бросил на него полный тоскливой иронии взгляд и покачал головой. У Северуса возникло чувство, что ему давно хотелось хоть кому-то рассказать об этом — и что даже Блэк с Поттером не знали подробностей, которые сейчас услышит он. — Моя мать до сих пор боготворит его — и никогда не сделает ничего, что причинило бы ему хоть малейшее неудобство. Она никогда у него ничего не просила, даже не сказала, что беременна, когда он закончил школу, не написала, когда её чуть не выгнали из дома — ведь она не хотела помешать его счастью с молодой женой из его круга… От постоянных упрёков родителей она не смогла доносить ребёнка, моя сестра родилась мёртвой. А чёртов Малфой приехал в город через пару лет как ни в чём ни бывало, уже пресыщенный семейной жизнью. Нашёл её там же, где оставил, снова наплел ей о родстве душ, которое выше земных обязательств…       Северус слушал внимательно, хотя история была стара как мир. Он прикинул, когда должен был родиться Люциус — в законном браке, видимо, всего через год или два свадьбы. Несмотря на армию нянь и прислуги, младенец всё равно должен был слишком ограничивать свободу ещё совсем молодого отца, да к тому же отнимал всё внимание тревожной матери. Абраксас сбежал от ответственности взрослой жизни туда, где наивная сельская девушка обожала его безусловно, ничего не требуя взамен. — Она была счастлива, когда опять забеременела — к тому моменту её родители умерли, оставив её на ферме одну, но моя мать никогда не боялась тяжелой работы. Малфой обещал ей сделать всё для неё и ребёнка, но ей не нужно было ничего, кроме его внимания. Только после родов её ждали страшные новости — ребёнок появился на свет уже с клеймом прокаженного. Тогда в нашей глуши ещё не делали таких анализов, она никогда не была ни с кем, кроме Малфоя, и понятия не имела, что больна. — Значит, Абраксас заразил её ВИЧ-инфекцией, — одними губами прошептал Северус, боясь прервать поток откровенности.       Но Люпин не собирался останавливаться на половине истории. Он говорил уверенно, почти вдохновенно — в вечном тихоне словно прорвало дамбу, он в облегчением выкладывал не по возрасту страшные тайны, которые хранил все эти годы. — Он и сам ничего не знал, а когда она позвонила ему в панике, откупился деньгами, но наотрез отказался приезжать — заявил, что его единственный сын идёт в подготовительный класс, ему нужно отцовское внимание. Мама нашла самых лучших врачей, возила меня по всей стране, тогда только что появилась хоть какая-то терапия… Вообще-то, Малфою стоило поблагодарить её — если бы не моё рождение, он сам бы никогда не пошёл проверяться, и так и не узнал бы, что болен, пока не стало бы слишком поздно.       Северус вспомнил, что успел прочитать в медицинской энциклопедии о путях передачи инфекции. У Люциуса не было других братьев или сестёр, если его матери повезло, а Абраксас проявил хоть какую-то ответственность, его жена и сын могли быть здоровыми. Любовнице и её незаконнорожденному ребёнку повезло меньше.       Блэк пошевелился, тихо застонав от боли. Люпин задумчиво и почти нежно убрал с широкого лба разметавшиеся пряди смоляных волос и продолжил рассказ, теперь торопясь поскорее закончить, словно чувствовал себя обязанным отчитаться перед Северусом. — В следующий раз он появился только через десять лет, вбил себе в голову, что я должен учиться в той же школе, что и он, и убедил в этом мою мать. Меня никто не спрашивал, мама только твердила, что это шанс пробиться, которого она никогда не смогла бы мне дать. — Не сказать, чтобы ты так уж страдал последние пять лет, — выплюнул Северус, припоминания все насмешки и унижения с участием Люпина. Тот только обессиленно кивнул: — Да, я был так рад, что нашёл первых настоящих друзей, что готов был делать всё, чтобы им понравиться. Даже когда они догадались о… обо всём, они не отвернулись от меня, не начали отшатываться и мыть руки после случайного прикосновения. — Этого ты боялся? Что станешь неприкасаемым для всей школы?       Против собственной воли Северус мог прекрасно понять этот страх. Он достаточно знал о нравах одноклассников, чтобы догадаться, что показное затыкание носов и отсаживание на другие парты, которое пришлось пережить ему на младших курсах, показалось бы детскими играми по сравнению с остракизмом, которому подвергся бы Люпин, узнай хоть кто-то о его болезни. Но у Северуса тогда была Лили, а у Люпина были его друзья, которые, как бы ни презирал их Северус, готовы были пойти на многое ради него. — Я не за свою репутацию трясся, -покачал головой Люпин, -если бы Питер всем рассказал, он не упустил бы и часть про Малфоя, а это уничтожило бы всё. Из школы я бы сразу вылетел, но он платил не только за неё. Моя мать работает уборщицей, ферма перезаложена три раза, когда слухи о ВИЧ дошли бы до города, никто не взял бы её ни на какую работу, мы бы потеряли дом… А она никогда бы не простила себя, что расстроила его.       Северус кивнул. Он прекрасно понимал, что в их крохотном, нищем, отвратительно мещанском городке такой диагноз был бы приговором для работающей женщины -на неё и так наверняка уже смотрели косо после рождения ребёнка вне брака. И Люпин вряд ли смог бы заново устроиться в местной государственной школе: дети там не уступали ученикам Сан-Северина в зашоренности, жестокости и умению превращать жизнь неугодных в ад. — Лунатик… -прошептал медленно приходивший в себя Блэк.       Люпин осторожно положил руку ему на лоб, позволил пальцам запутаться в густых волосах. — Я приведу Помфри, -Северус наконец нашёл в себе силы подняться. Он был рад поводу наконец выйти из этого склепа, переполненного чужими призраками и воспоминаниями.