Глава 13
4 мая 2026 г., 20:56
В первый же день занятий они договорились встретиться в библиотеке, чтобы постараться закончить проект для Макгонагл — сдавать его надо было уже на следующей неделе.
Когда Северус нашёл их, Лили с Нарциссой уже заняли самый лучший стол в читальном зале и жарко спорили на тему того, в каком порядке должны были стоять имена авторов на титульной странице — Нарцисса настаивала на алфавитном порядке, Лили возражала и требовала, чтобы имя Северуса не было в конце.
— Хорошо, как насчёт «Блэк. Эванс, Снейп, Люпин» — предложила компромисс Нарцисса, — В конце-концов, Люпин занимался только иллюстрациями, я думаю, он не станет возражать…
Лили только ещё больше возмутилась, явно подразумевая, что сама Нарцисса проделала меньше всего работы, но слишком вежливая, чтобы сказать об этом прямо.
— Честно говоря, я не думаю, что это вообще важно, — тщетно попытался примирить их Северус. Самому ему было наплевать не только на порядок имён, но и на оценку за проект.
Он поставил на колени свою потёртую школьную сумку и принялся вынимать из неё вещи: несколько библиотечных книг, старый справочник по биоразнообразию региона, классную тетрадь, блокнот со своими записями… Лили, отвлекшись ненадолго от спора с Нарциссой, наклонилась над самым его плечом и принялась вполголоса рассказывать о том, что делала на каникулах.
— А откуда у тебя пенал Ремуса? — вдруг требовательно спросила она, и Северус в первую секунду посмотрел на неё непонимающе.
Потом он проследил за её взглядом — Лили смотрела прямо в его сумку, где на дне среди прочих мелочей лежал тот самый старый кожаный очечник из тайника Петтигрю.
— Это не пенал, а чехол для очков, — педантично поправил он.
— Какая разница, что это — будто ты сам не знаешь, как неприятно, когда кто-то берёт твои вещи.
— Ты точно уверена, что это Люпина? -его голос дрогнул посреди фразы.
— Ну да, он у него едва ли не в первого курса. Откуда от у тебя?
Прежде, чем Северус успел ответить, в библиотеку вбежал взмыленный Люпин. Он замер у входа, неуверенно оглядываясь и словно не осмеливался войти внутрь, пока не нашёл глазами знакомые лица. Увидев Лили, радостно замахавшую ему рукой, он улыбнулся с облегчением и пошёл к их столу, на ходу стягивая поношенную форменную мантию.
— Всем привет, — поздоровался он совсем тихо и занял место подальше от Северуса, принялся выкладывать на стол свою часть работы.
В этих рисунках не было ничего особенного — схематичные изображения стрекательных клеток, уходящая в море линия литорали, густо усыпанная изображениями прячущихся ватте червей, рачков и крохотных рыб, дюжина видов местных моллюсков, собранных на одной странице… Всё это мог бы узнаваемо зарисовать любой из них, но приходилось признать, что у Люпина был настоящий талант к иллюстрации. Рисунки были сделаны карандашом, и дополнены полупрозрачными мазками акварели, как будто на скорую руку, но стоило присмотреться поближе, и каждая линия в наброске обретала свою роль. Поверхность сине-чёрной мидии казалась шершавой на ощупь, невзрачное морское блюдечко — выгнутым и ребристым. На панцире краба-плавунца, словно торопящимся сбежать со страницы, можно было разглядеть каждую щетинку.
Лили с силой ткнула его острым локтём в бок и послала недовольный взгляд, чтобы Северус не сомневался — если он не отдаст Люпину пенал, она не постесняется залезть в его сумку и сделать это сама.
Не желая начинать с ней ссору, он достал вытертый чехол и протянул его Люпину. Тот уставился на собственную вещь с почти детским изумлением.
— Случайно нашёл в коридоре перед каникулами, — буркнул Северус, не желая говорить больше, чем строго необходимо, — Эванс говорит, это твой?
— Д-да, — он осторожно протянул руку, будто в любой момент ожидал, что Северус отдёрнет руку, — спасибо…
Раздражение от этого вечно извиняющегося, самоуничижительного тона накрыло Северуса с головой. Не в первые раз ему захотелось встряхнуть Люпина, чтобы прекратить это жалкое блеяние. Раньше эта навязчивая кротость казалась ему изощренным видом лицемерия, но чем больше он узнавал Люпина, тем больше уверялся, что он и правда намертво сросся с ролью вечной жертвы, вынужденной просить прощения уже за то, что занимал место в пространстве, и тратил чьё-то время и создавал неудобство одним фактом своего существования.
У Люпина были странные пальцы, узловатые, как у стариков, а обкусанные под корень ногти кое-где кровили, совсем как у самого Северуса… Пятно красных чернил на внутренней стороне указательного пальца мелькнуло на секунду перед глазами, а потом Люпин выхватил у него пенал, поторопился открыть его, но, обнаружив пустым, постарался скрыть разочарование.
На губах его снова заиграла слабая улыбка:
— Думаю, нам не стоит терять время.
Северус отрывисто кивнул, стараясь не смотреть на него слишком пристально, и тоже принялся раскладывать на столе свою часть работы. Лили и Нарцисса снова начали спорить об оформлении.
Из проёма между двумя рядами книжных шкафов показался Сириус Блэк. На его лице застыла знакомая самовлюбленная улыбка, но в серых ледяных глазах бушевала гроза. Волоски на затылке Северуса встали дыбом, когда он вальяжной походкой прошёл к их столу.
Блэк потрепал замершего неподвижно Люпина по песочным волосам, по-хозяйски положил ему на плечо руку и подчеркнутой небрежностью обратился к Лили:
— Эванс, ты решила совсем испортить нашего лапушку-Лунатика общением с этим гадюшником?
— Иди куда шёл, Сириус, мы тут вообще-то занимаемся! — возмутилась Лили.
Нарцисса только поджала губы, вздёрнула нос, презрительно искривила точеное личико и от этого стала очень похожа на своего двоюродного брата.
Блэк окинул их последним осуждающим взглядом, хлопнул Люпина по плечу, развернулся, лихо щёлкнув каблуками, и пошёл в сторону выхода из библиотеки.
Северус проводил его взглядом, предчувствуя что-то недоброе.
***
Тем же вечером, пока вернувшиеся из дома одноклассники допоздна сидела с гостиной и обсуждала прошедшие праздники, Регулус Блэк разыскал его в дортуаре и без лишних слов бросил ему на кровать толстую папку из переработанной фактурной бумаги. Северус с удивлением поднял на него глаза — он уже забыл, что Регулус когда-то обещал ему тоже посмотреть полезную информацию. — Ты говорил, официальное количество стипендиатов не совпадает. Мой отец в попечительском совете — пока его не было в кабинете, я скопировал все оплаченные счета за учёбу с момента поступления Сириуса —до этого отец не занимался школьными делами. — Спасибо, Регулус, — пробормотал он, уже пробегая глазами по сероватым отксерокопированным страницам. В таблицах, которые достал Регулус, были имена и фамилии каждого из студентов Сан-Северина, размер оплаты за обучение (если в школе училось несколько детей из одной семьи, они получали скидку), дата перевода за каждый семестр и реквизиты счёта, с которого пришёл перевод, включая физический адрес, куда посылался чек. Список за каждый семестр был организован по курсам, а внутри курса по алфавиту. Северус открыл папку в самом конце на прошлом семестре и без труда нашёл Лили в первой трети списка. Взнос за её учёбу был заплачен из «Фонда особых достижений школы Сан-Северин». Нашёл себя -то же название и тринадцатизначный номер счёта также совпадал. Регулус присел на кровать рядом с ним и терпеливо наблюдал. Северус хотел было найти список, где перечислил всех известных ему стипендиантов и последовательно свериться с ним, но вдруг замер. Кровоточащим от сорванной заусеницы пальцем он ткнул в строчку всего на несколько позиций выше своей: — Смотри — у Люпина другой счёт. Регулус наклонился с любопытством и прочитал: — Оушен Дельта Лимитед, это юридическое лицо. — И как узнать, кто ей владеет? Регулус ткнул пальцем в адрес: — На Каймановых островах? Ну, можно попробовать, если ты директор интерпола, но тоже без гарантий, -и снизошёл до пояснения в ответ на удивленный взгляд Северуса, — это оффшор, там регистрируют фирмы для оптимизации налогов. — Так вот как в лучших дома это называется? — не удержался от усмешки Снейп, — но это полная ерунда. Я видел Люпина в городе на каникулах, он местный, и у них и в помине нет столько денег, чтобы оплачивать школу или иметь оффшоры. Регулус пожал плечами: — Откуда я знаю? Может, у него есть богатая бездетная тётка. Северус ещё раз поблагодарил его за помощь и поторопился поскорее выпроводить.***
Следующим утром Северус решил пропустить завтрак, и вместо этого отыскать профессора Риддла. Он не знал, что собирается сказать, и вряд ли собирался раскрыть ему всю правду… Но бесконечно хранить обретающую всё более четкие очертания тайну тоже становилось невыносимо. Он был почти уверен, что Блэк подслушал часть разговора в библиотеке, а его глаза в том день горели чем-то большим, чем привычная школьная неприязнь. Каждый раз, когда Северус говорил себе, что не боится его, он вспоминал историю о собаке Блэка, разорвавшей лицо трёхлетнему ребёнку. Да и кому, как не ему было знать, что эти ублюдки были способны на что угодно. До первого занятия оставалось больше получаса, но Северус всё равно надеялся застать профессора Риддла в его кабинете. Постучавшись несколько минут в наглухо запертую дверь, он сел, прислонившись к каменной стене, и приготовился ждать, сколько понадобиться. Вокруг него начали подтягиваться к уроку второклашки. Они смотрели на затесавшегося между ними шестикурсника с настороженным неприятием, но никто не осмеливался ничего сказать. Северус толком не обращал внимания на окруживших его детей: он всё ещё надеялся успеть хотя бы коротко поговорить с профессором и попросить его совета. За эти полчаса он даже почти успел придумать и отрепетировать, какими общими осторожными словами опишет сложившуюся ситуацию, не признаваясь прямо в том, что почти раскрыл убийство. «Наверняка у него будет какое-то предложение… Может, он всё равно обо всём догадается, и тогда…» Он очнулся только когда к двери промаршировала старшекурсница с рейвенкло и принялась приклеивать что-то на дверь. Северус вскочил, чувствуя, как успели затечь от неудобной позы ноги. Вокруг него, как мальки от морского хищника, отшатнулись младшекурсники. Он попробовал вспомнить имя девушки, но в голову ничего не приходило. Семикурсница начала приклеивать к двери кабинета рукописное объявление и одновременно громко объясняла второклашкам: — Занятия у вас сегодня не будет, может расходится по гостиным до следующего урока. Профессор уехал на конференцию в Лондон до конца недели. Коридор наполнился радостным гулом отпущенных на свободу школьников. Самые впечатлительные из девочек зашептались, словно только что узнали страшный секрет про таинственного профессора. Северус, не веря своим ушам, подошёл к двери и сам прочитал объявление. — Снейп? А ты что здесь делаешь с малышами? Опоздаешь на урок — кстати, можешь сказать своим, что литературы до понедельника не будет. Директор не стал ставить замену, но попросил не шататься в свободное время по коридорам — это всех вас тоже касается! Она продолжала говорить что-то о правилах поведения, но импровизированную лекцию прервав тоненький детский крик, оборвавшийся в ту же секунду. Девушка закрутила головой, как раздраженная сова, но Северус почти сразу увидел источник шума. Одна из второкурсниц толи споткнулась, то ли её толкнули. Тощая пигалица в мантии навырост пролетела через весь коридор, ударилась носом о каменный пол. Девчонка лежала на полу и заливалась почти беззвучными слезами, её однокурсницы не спешили её утешать. Староста Рейвенкло отчаянно посмотрела на изящные часы на тонком запястье, и бросилась её поднимать. Северус подошёл поближе: — Давай провожу её в больничное крыло, — предложил он, постаравшись сделать свой голос чуть менее резким, чем обычно. — Ты? — в голосе старосты сквозило недоумение. — Ну да, — он пожал плечами, — иначе ты на урок опоздаешь, а мне всё равно надо было зайти к Помфри. Но если хочешь сама… Девушка окинула его последним сомневающимся взглядом, всучила девчонке целый ком из салфеток и сама прижала его к продолжающему кровить носу. — Ну ладно… Как тебя зовут? — обратилась она к ребёнку, но так и не разобрала ответа сквозь всхлипывания, — Снейп тебя отведёт, пойдёшь с ним, хорошо? Северус взял девчонку за влажную маленькую руку и потянул за собой.***
В больничном крыле медсестра охнула и тут же принялась хлопотать над разбитым носом девчонки. Та снова начала плакать навзрыд, хотя по дороге в лазарет почти успокоилась и только жалко шмыгала носом. Северус остался стоять у входа, прислонившись к дверному косяку, терпеливо дожидаясь, пока та закончит. Он специально встал так, чтобы хорошо видеть металлический шкаф с лекарствами. Запертый на ключ, как и всегда, но Северус успел неплохо выучить повадки школьной медсестры, пока лечился от пневмонии. Та как раз о нём вспомнила, на секунду отвлеклась от вслипывающей девчонки: — Мистер Снейп, вы можете идти по своим делам. Или вам нужна записка для преподавателя? Северус помотал головой: — Извините мэм, но я, кажется, забыл дома то лекарство, которое вы давали мне перед каникулами, — виновато пробормотал он, опуская глаза в пол. Медсестра всплеснула руками: — Вы же понимаете, что теперь придётся начинать курс заново! Неужели вы не могли попросить родителей отвести вас… Ладно, тогда ждите, пока я не закончу. Северус покорно кивнул и сделал несколько шагов в сторону стула для посетителей, чтобы не стоять в проходе. Теперь шкаф с лекарствами был прямо напротив него. Отпустив девочку с холодным компрессом и освобождением от уроков на весь оставшийся день, мадам Помфри снова повернулась к нему. На её румяном пухлом лице читалась усталость. На секунду Северусу стало стыдно, что пришлось обманывать её, но он тут же без жалости отбросил это чувство. Слишком поздно было поворачивать назад — если он не убедиться в своей правоте, то уже никогда не узнает, что случилось с Петигрю. — Ну и что мне с вами делать, — вздохнула медсестра, вынимая из кармана халата связку ключей с пушистым фиолетовым брелком. Замок на шкафе с лекарствами заскрежетал так, будто кто-то царапал по металлу железным прутом. Северус поморщился от неприятного звука. Стараясь не вызывать подозрений, он вытянул шею. Внутри шкафа царил идеальный порядок, поэтому одного взгляда ему хватило, чтобы разглядеть шеренгу одинаковых пузырьков из янтарного стекла. В отличие от найденного им, на них ещё были этикетки с названием. Он стоял слишком далеко, но всё же смог различить крупно написанное название. Как он и думал: это лекарство хранили под замком в больничном для одного из студентов.***
На уроках он был рассеян и, как ни старался, не мог толком сосредоточиться на занятии. Даже его всегда аккуратные конспекты к середине пары превращались в разрозненные, хаотичные заметки, где определения терминов беспорядочно перемежались с отрывочными фразами о том, что на самом деле занимало его мысли. Хотя с начала семестра прошло всего два дня, преподаватели уже недовольно качали головой и требовали не витать в облаках. Северус не понимал, почему именно к нему применяли такие высокие стандарты — в конце концов, он не позволял себе ничего, что не делали регулярно почти все его одноклассники. На химии Слагхорн тоже успел несколько раз поцокать языком, когда так и не дождался правильного ответа на свой вопрос, но Северус по-прежнему не чувствовал к урокам ничего, кроме равнодушия. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что едва очнулся к концу урока, когда все уже начали расходиться, и даже Слагхорн против обыкновения поторопился исчезнуть в подсобке, хлопнув дверью. Пока Северус рассеянно собирал вещи, из кабинета разошлись последние одноклассники. Он слишком поздно заметил, что в классе кроме него остался кто-то ещё. Блэк появился перед ним, словно неоткуда, швырнул его о парту позади, снова приблизился одним широким шагом. Северусу казалось, что он чувствует бешеный жар его тела, едва заметный мускусный запах подростка, перебитый ароматом одеколона и мыла. — Я смотрю, ты в очередной раз лезешь, куда не просят, да, Нюнчик? -негромко и медленно выговорил Блэк, — никак не можешь успокоиться? Прошлого раза тебе не хватило, да? — Это ты перед всей школой обвинил меня в убийстве, которого я не совершал, — почти задыхаясь прошептал Северус. Блэк расплылся в широкой белозубой улыбке. Девушки уже третий год сходили по ней с ума, но самому Северуса она всегда напоминала безумный оскал маньяка. Сириус Блэк и раньше был опасен, но сейчас он, словно одичавший пёс, почуял угрозу и готов был пойти на всё чтобы устранить её навсегда. Нескрываемая злость и презрение в его голосе не заставляли его запинаться и хватать ртом воздух, как Северуса. — Я сегодня очень добрый, поэтому скажу тебе ещё раз, — и так оказавшийся невозможно близко от лица Северуса, он крепко взял его за ворот мантии, в любой момент готовый обхватить за горло, — немедленно прекрати совать свой длинный нос в то, что тебя не касается — просто забудь, что ты что-то когда-то знал о нём. Иначе, клянусь, ты пожалеешь о том, что на свет родился, и та последняя драка с Джеймсом покажется тебе дружеской потасовкой. Ты меня знаешь, Снейп — я не пожалею тебя, если ты будешь угрожать моим друзьям. Блэк с силой пнул его под колено, так что Северус еле удержался от того, чтобы вскрикнуть. — Ты меня понял, Снейп? — Отпусти меня, Блэк, -как можно более твёрдо прошептал Северус, хотя сам всё равно слышал, что голос его предательски подрагивал от боли. Блэк снова с силой оттолкнул его, скорчив презрительную гримассу, так что Северус ударился затылком о книжный шкаф и с ужасом почувствовал, как тот слегка качнулся за его спиной, но, к счастью, устоял. — Помни о том, что я тебе сказал, — повторил Блэк, — и держись подальше от Ремуса.***
По дороге в дортуар его всё ещё трясло, и Северус озлобленно ругал себя за эту слабость, хотя и понимал, его страх перед Блэком больше не был ужасом затравленного, забитого мальчишки перед школьным хулиганом. Опасаться его теперь было рационально: почувствовав себя загнанным в угол, Сириус Блэк мог пойти на что угодно, чтобы выйти из схватки победителем. В голове Северуса роились уже не такие смутные догадки о том, что произошло с Петтигрю, но отдельных деталей всё ещё не хватало. Поэтому, оказавшись наконец в пустой посреди дня спальне, он вооружился цветными маркерами и принялся по отдельности сличать каждую запись в многостраничном списке оплаченных счетов за школу, так любезно переданном Регулусом. Компанию на Кайманах и её тринадцатизначный счёт, с которого, как оказалось, оплачивалось обучение Люпина, он выписал на отдельном листке и положил перед собой, чтобы удобнее сверять. Он начал двигаться с конца, начиная с последнего семестра и последовательно перемещаясь назад в прошлое к началу их обучения -к счастью, Орион Блэк стал заниматься делами попечительского совета вместе с поступлением старшего сына. К его удивлению, оплата многих счетов проходила через юридические лица, иногда местные, иногда такие же иностранные компании на Виргинских Островах, Кипре, Сейшеллах… Он плохо представлял себе налоговую выгоду от такого способа перевода денег, но был уверен, что она была — родители большинства его однокурсников мало что делали зря. На всякий случай он отмечал все встречавшиеся компании-оффшоры, но Оушен Дельта Лимитед пока ни разу не встретилась ему. Глаза уже слезились от долгой проверки мелких нечетко пропечатанных букв и цифр в полутьме, он уже миновал середину папки и приближался к её началу, а ни одного совпадения так и не встретил. Северус отчётливо понимал, что то, что он делает сейчас, тоже было совершенно незаконно и в лучшем случае грозило ему исключением. Он не тешил себя надеждой в случае чего разделить вину с Блэком — если тот и признается, что скопировал информацию с компьютера отца, то всё равно отделается шлепком по рукам, тем более, он был на два года младше, и его поступок можно было счесть за безрассудную шалость. Северус же ни имел никакого права смотреть на копии этих документов и вряд ли мог отделаться объяснением о том, что он пытался разобраться в странном несовпадении количества стипендиантов, потому что хотел узнать правду о гибели однокурсника… «Эту папку надо будет как можно быстрее сжечь, -угрюмо подумал он, -нельзя чтобы её даже случайно нашли у меня». Тем временем он уже дошёл до второго семестра их второго курса -возможно, стоило сделать перерыв и ещё раз перепроверить хотя бы последние несколько страниц, его глаза так устали, что он не был уверен, не пропустил ли что-то. Но глаза зацепились за город Джорджтаун в адресе ещё до того, как он увидел то же название компании. Северус бросил короткий взгляд на верхнюю часть страницы -речь шла о студентах седьмого курса, им же с Люпином тогда было двенадцать. Не заглядывая в графу с именем студента, Северус прикрыл левую часть страницы ладонью и начал внимательно, по одной цифре сверять данные реквизитов в выписанными на бумажке. Всё совпадало идеально. Он медленно отвёл руку, уже догадываясь, что там увидит. В первых колонках таблицы стояло «Люциус А. Малфой».***
Придя на ужин в тот день, Северус не помнил, как попал в трапезную. Он очнулся только когда садился на своё привычное место за длинным факультетским столом. Роджер Мальсибер бросил на него злобный и презрительный взгляд, остальные однокурсники намеренно отворачивались и даже отсаживались от него. Регулус Блэк делал вид, что не замечал его. Северусу было наплевать — он отсалютовал стаканом с соком улыбнувшейся ему с другого конца стола Нарциссе и снова погрузился в свои мысли, не замечая, что кладёт себе на тарелку. Картина убийства, произошедшего в октябре, теперь была почти полностью ясна ему. Северус физически ощущал, как противоречиво работали два полушария его мозга: левое, аналитическое, аккуратно подставляло имеющиеся детали в недостающие части пазла, правое, эмоциональное, рисовало перед его мысленным взором картину случившегося. Одна из первых холодных ночей, полная луна на фоне пасмурного предгрозового неба, опустевшие улицы внешнего города Аббатства, яростные удары приливных волн у подножья острова… Петтигрю, вызвавший друга на разговор один на один после отбоя, взаимные упрёки, перерастающие в ссору, угрозы и оскорбления, в какой-то момент превратившиеся в толчки, так опасно близко от низкого ограждения над каменным двором-колодцем… Северус был уверен в своей правоте, но также почти наверняка, что ему никто не поверит. Наспех поев, он вскочил из-за стола и отправился бродить по школе всё ещё словно в тумане, врезаясь плечами в углы и наталкиваясь на однокурсников. И их возмущенные восклицания и тычки тоже совсем не волновали его — решив наконец загадку, теперь Северус мучился тем, как ему стоило поступить. «Правильное» — в том смысле, который вкладывала в это слово Лили, и «справедливое» решение находились в параллельных непересекающихся плоскостях. В бессознательном поиске уединения он отошёл подальше от оживленных коридоров возле трапезной и оказался у одной из крипт. Внутри привычно пахло сыростью и мокрыми камнями, холодно, пронизывающий каждый уголок аббатства, ощущался тут в десять раз сильнее. Тусклого света от единственной мигающей у потолка лампы едва хватало, чтобы разглядеть сводчатые стены. Северус полез в сумку, чтобы разыскать свой верный ультрафиолетовый фонарик, но нахмурился, когда рука наткнулась на плотно сложенный квадратик бумаги. Он развернул листок, всё ещё не понимая, как записка могла оказаться в его сумке — хотя с его рассеянностью в этот день, любой мог бы незаметно сунуть её внутрь. Ему пришлось всё-таки разыскать фонарь, прежде чем он смог прочитать слова, написанные быстрым, летящим вверх почерком: «Северус, Я знаю, что ты догадался о моей тайне. Давай встретимся и обсудим, что я могу сделать, чтобы убедить тебя не рассказывать о ней всем. Сегодня в полночь в оссуарии. Р. Л»
