Сложность: Лечебная

Когда явно подавленный чем-то кот вернулся в палату, то хотя бы немного удовлетворился тем, что и соседям было не лучше. Натти недвижно лежал на своей койке, его голова была забинтована куском наволочки. Сидящий на своем месте Хенди, обхватив культяпками хвост, сосредоточенно выкусывал из него канцелярские скобки, раз за разом вздрагивая от боли и выплевывая кусочки окровавленного цинка на пол. Ничуть не удивившись тому, что эти два придурка успели где-то огрести, кот только заметил бобру, кивнув на раскиданные по полу скобы: -Ну ты и свинья. А если кто-то из нас лапу распорет? -Мне в хвосте они тоже ни к чему. –Промычал Хенди, выкусывая очередную скобку. –Носи тапочки, и проблем не будет. Кивнув на своё обожженное до волдырей плечо, он спросил: -Ты умеешь делать перевязку? Я сам не справлюсь... -Нет уж. Хотя бы ты помоги себе сам. –Отозвался кот и поплелся на свою койку. –С меня твоего друга достаточно, который на каждый чих ко мне мчится... Неодобрительно посмотрев на него, Хенди слез с кровати и потащился искать медсестру, на ходу раздумывая над убедительным объяснением полученным травмам... Натти пришел в себя на следующее же утро. Хенди и так практически неотлучно крутился поблизости него, боясь, что при ударе об дверь белк себе остатки мозгов вышиб, но увидев, что взгляд у того осмысленный (насколько это выражение вообще было применимо к Натти), да и морда выглядит не тупее чем обычно, вроде как успокоился. Без спотыкача, впрочем, не обошлось – на его вопросы друг отвечал односложно, на попытки завести с ним непринужденную беседу вовсе не реагировал, предпочитая тупо пялиться в потолок с максимально индифферентным видом. Говоря начистоту, Натти попросту овладела та еще хандра, связанная с очередной неудачной попыткой вырваться на волю, однако Хенди принял состояние друга за крепкую обиду. Похоже, вернуть его в палату против его воли было не такой уж хорошей идеей. Махнув культей, поддавшийся настроению бобр упал на своё место, и стал нешуточно маяться угрызениями совести. "Я поступил правильно! Я должен был поступить так, как поступил! Так гораздо лучше, чем сидеть на каком-то клочке суши без средств к существованию и дожидаться, пока наводнение схлынет!" –Пытался утешать себя он, украдкой глядя из-за спинки кровати на лежавшего пластом белку, но эти попытки почему-то не приносили облегчения. Надо было попытаться поправить дело поступком… К часу обеда, Хенди смотался в пищеблок, и всеми правдами и неправдами таки смог добиться выноса еды за пределы столовой. Нехило намучившись из-за своей всем известной проблемы, он все же умудрился принести поднос с мясным рулетом до своей палаты и подал его Натти. -Тебе не следует мотаться туда-сюда, при твоем состоянии. –Объяснил он такую услужливость. -Не стоило так напрягаться. –Уныло отозвался белк, тем не менее, приняв подношение. –При моём пожизненном заключении мне не помешает хотя бы на обеды ходить... -Ну, в каком месте это заключение? –Поморщился Хенди, и, пока друг лениво ковырял корочку рулета, принялся убеждать: -Лежать в больнице – чистый рай! Медстраховка наконец-то оправдывает вложенные деньги, не надо на работу ходить, не надо мытариться домашними делами. Персонал тебя обхаживает, заботится, чуть не пеленки меняет. Даже о еде беспокоиться не надо – готовят за тебя, и кормят по высшему разряду... Вяло жующий кусочек рулета Натти вдруг поморщился и выплюнул... кусок медвежьего уха, даже с шерстью. -...ну, почти по высшему разряду. –Признал Хенди при виде этого сюрприза, и задумчиво пробормотал: -Интересно, а ведь кому-то глаз или нос попался... и кому так не повезло? Впрочем, неважно! Как бы то ни было, Нат, не убивайся по поводу того, что ты здесь чуть-чуть задержался. Тебе вообще не идет быть таким унылым, как вот прямо сейчас. -Я просто пришел вылечить пару зубов, в начале июля. –Пробормотал Натти, настороженно ковыряя остатки рулета в поисках еще чего-нибудь постороннего. –Сейчас уже практически август, а я все еще здесь – без аппендикса, с пришитым после купирования хвостом, который неизвестно, станет ли когда-нибудь таким подвижным, как до того... Хенди на цыпочках шаг за шагом стал отступать к своей койке. Не заметив этого, Натти продолжил: -...за мной охотятся безумные травматологи и пытаются вправить то, что не было сломано... а еще я переболел лишаем и лечусь от венерического заболевания... вообще, можно бесконечно рассказывать про то, чего я тут успел натерпеться. Отложив вилку, он вздохнул и воззрился на друга мокрыми глазами: -И всё это "рай", Хен... Х-Хенди? Где же ты? -Ну-у, может здесь и бывают небольшие перегибы на местах... –Отозвался спрятавшийся под покрывало бобр. –...но ты все же подумай о том, что могло быть и хуже. Ты видел всех этих бедолаг, которые пытались отвоевать у врачей этаж? Им вот вообще некуда идти. -Нам тоже некуда идти. –Буркнул тот. -Вот именно, Натти! –Высунул голову из под покрывала просиявший Хенди. –А у нас в отличие от них хотя бы все блага есть! Больница сейчас – это лучшее место, чтобы переждать катастрофу. -Видал я эту больницу... –Тоскливо протянул Натти, а затем вздохнул, отложил поднос с испорченной едой на прикроватную тумбочку, после чего отвернулся к стене и задремал. К вечеру, его разбудил кот. -Прыг-скок, прыг-скок... –Злодейски проговорил он, и схватил Натти за заднюю лапу. –...а у белки гонококк! -Не подходи ко мне. –Тоскливо пробурчал тот, отбрыкнувшись от него. –Мне и так плохо... -Ах вот ты как со мной, за мою помощь? –Шутливо возмутился кот, и снова потянул его за лапу: -Проглоти свою апатию ненадолго, белк, и послушай меня... Нагло потеснив Натти, он завалился на его койку, откинулся спиной к стенке, и, уставившись в потолок и поделился планами: -Я собираюсь слинять отсюда. Меня и так ничего не радовало в этой жизни, а теперь все стало только хуже. Без бурды, что в меня пихают, я недолго протяну, а мне как раз того и надо. Загнусь где-нибудь на воле. У меня, вроде, неплохие шансы насовсем уйти из жизни, со всеми этими болячками после эвтаназии. Встретившись глазами с равнодушным взглядом Натти, он спросил: -Что ты на это скажешь? -Можно с тобой? –Приподнявшись на локтях, живо спросил тот. -На кой ляд ты мне сдался? –Усмехнулся кот. –Пришли поодиночке, и уйдем поодиночке. -Ну и скатертью по жопе тогда... –Проворчал Натти. Отвернувшись к стене, он помахал коту, ясно давая понять, что аудиенция закончена. Тот хмыкнул, поднялся с кровати, схватил его за плечо, и развернул его к себе: -Ты мне все-таки нужен. -Попроси у Хенди. –Пытаясь выдернуть плечо из кошачьей хватки, предложил белк. –У меня нет настроения тебя слушать. -Я уже наслушался, как бобр тебя лечил по поводу того, насколько здесь классно. –Насмешливо произнес кот. –Мне такой лапши на ушах еще не хватало. И вообще – услуга за услугу, знаешь ли. Если ты забыл, то мне на днях пришлось на твой болезный сморчок пялиться, и теперь я попрошу взамен о кое-какой мелочи. Тебе надо кое-что передать им. -Кому "им"? –Озадаченно спросил Натти. -Да кому хочешь. –Безразлично повел плечами кот, и тяжело откашлялся. Натти озадачился такой странной просьбой, но все же решился его выслушать, лишь бы тот поскорее отвязался. -Ладно. –Кивнул он. –Что передать? Дождавшись этого ответа, кошак молниеносно нокаутировал его ударом с крюка. Развалившись на койке и проваливаясь в отключку, белк успел услышать его злобный смешок и фразу: -Вот это и передай... Оклемавшись минут через пять, Натти помотал головой, после чего вскочил, раздумывая над тем, каким способом лучше убить кота, но того уже и след простыл – только на его койке лежал наспех сдернутый халатик, да вразброс валялась по палате пара тапочек. -А-ах, не успел! –Разочарованно протянул белк и присел на своё место. Почему-то в голову пришла мысль о том, что личное ему никто ни тапочек ни халата не выделил. Не то что бы они были ему нужны, но такая оплошность персонала наводила на мысль, что он чалится в этой больнице на каких-то странных правах. Акцентироваться на этом моменте Натти, впрочем, не стал, обратив внимание на вошедшего в палату Хенди. Бобр выглядел каким-то посеревшим и прижимал к груди тазик. -А куда кот испарился? –Устало спросил он, падая на свою койку. -Ушел. Совсем ушел... –Смутно отозвался Натти и кивнул на ношу друга: -Ты что, опять?.. Болезненно поморщившись, бобр торопливо кивнул и стал конвульсировать над выданной тарой... В общем, друзья остались одни в палате. К чести кота, тот ударил Натти совсем не напрасно – враз забыв о всяких там апатиях и депрессиях, белк весь следующий день просидел, тихо кипя и ожидая возможности нанести ответный удар. В том, что кота скоро снова вернут обратно, он почему-то даже не сомневался. Однако минул третий день, койку кошака привели в состояние ожидания нового обитателя, а одежду прибрали. Медсестра не задала ни одного вопроса по поводу его внезапного исчезновения – ей как будто и так всё было предельно понятно. Натти пришлось признать, что обидчик ушел без отмщения, но расстраиваться или яриться он не стал, а занялся подобающими пациентам делами – глотал свои таблетки от гонореи, по расписанию мотался в пищеблок и отдыхал от этих сложных процедур. Разве что общения не хватало – вновь начавший ходить на промывание Хенди, после процедуры остаток дня пугал то тазик, то ведерко. Впрочем, это все же не помешало им в один из дней выкроить время на небольшое пари – Натти был убежден, что Хенди заполнит рыгачкой тазик до краев, а бобр краснел, обижался и утверждал, что не так уж и сильно его полоскает. Между тем, дело шло к убедительной победе Натти: -Еще пару раз - и потечет на пол. –Уверенно заявил он, глядя в тазик, прикрыв один глаз, чтобы увиденное было омерзительнее в раз меньше. -Ничего подобного! –Промычал Хенди, зажав пасть култышкой и периодически сглатывая позыовы. –Мне... *ик!*... почти совсем полегчало! -Не отказывай себе в этом, а то через уши пойдет! –Подколол его Натти. -Заткн... бу-э-э! –В очередной раз завис тот над ведёрком, после чего стер желчь со рта и спросил: -Кстати, на что мы вообще спорим? -Я не кот – спорим на интерес. –Заявил белк. –Теперь тут точно на один сблев. Хенди заглянул в тару, и, убедившись, что от непоправимого его действительно отделяет один-единственный позыв, попросил: -Ты бы… *ик!*… хоть позвал кого… -Зачем спешить? –Ухмыльнулся белк. –У тебя еще каска есть, кстати говоря... -А у тебя... –Начал Хенди, прицениваясь к чему бы прицепиться. –…шов от аппендицита! Если содрать нитки, то вполне себе емкость получится. Давай посмотрим, как быстро я твоё брюхо наполню? -Ты псих! –Воскликнул Натти, на всякий случай прикрыв лапкой шов, и поспешил взять реванш: -Блюй давай! Знаешь, что сегодня на ланч подали? -У-у-у-р... бх-э-э-э! С отчаянием посмотрев на вязкую рвотную массу в тазике, Хенди с отчаянием уставился в потолок, снова перевел взгляд на тару, приоткрыл пасть и наклонился к содержимому. -Нет, Хенди, ты не сделаешь этого! –Предостерег его белк, леденея от нехороших предчувствий. Однако, глубоко вдохнув, Хенди решительно окунул морду в тазик… и отхлебнул из него. Морда Натти из лаймового стала густо зеленой. Схватившись за пасть, он выбежал из палаты и взял курс на санузел. На месте ему, правда, уже полегчало, так что он ограничился тем, что хлебнул немного водички из под крана и умылся, пытаясь стряхнуть с себя мысли об увиденном. Пока он отфыркивался, в санузел зарулили еще двое зверей. Один из них укрылся в кабинке туалета и торопливо закрыл за собой щеколду, а другой стал долбиться в дверь: -Перестань влезать с ногами на унитаз! Я же знаю, что ты это опять сделал! -Но он без сидушки! –Глухо отозвались за дверью. -Тебе самому не противно это делать? Ты потом грязными лапами разносишь бактерии по всей больнице! -Говорят, на мобильном телефоне скапливается больше бактерий, чем на унитазе. -Да ты в глаза эти мобильные телефоны видел? -Видел, в кино. -Ладно, ладно... Так! Я что-то не слышал, чтобы ты пересел нормально! -Я и не пересел... Слушай, уйди уже отсюда! Я настроиться на дело не могу из-за придурка, караулящего меня под дверью. -Сядь на толчок нормально!!! -Имей совесть, все на него встают! Один я на него крупом должен садиться? -Вот как?! Значит, "все"? А я тебе вот что скажу, умник – в один прекрасный день у тебя лапа соскользнет и ты этот унитаз разобьёшь своим весом. Знаешь, какая керамика острая? Она в твою задницу войдёт, как нож в масло! Или в чью-то задницу из тех, кто так же встает с ногами на этот проклятый толчок! Как травматолог, я обязательно соберу остальных пациентов и покажу всем этого счастливчика с распоротой жопой! И не жалуйся, если им окажешься ты! При слове "травматолог", Натти оторвался от гигиенических процедур и настороженно оглянулся на зверя возле кабинки. Им действительно оказался один из его мучителей. -Все-все-все, я сел нормально. –Отозвались тем временем за дверью и гаденько хихикнули: -Желаешь посмотреть, док? Ассистент только с отвращением плюнул в дверь, отошел от нее и только теперь заметил Натти, пытающегося прикинуться тенью. Поняв, что теперь по-настоящему засыпался, белк торопливо спрятал лапу за спину, но вспомнив, что теперь это не так важно, затравленно уставился на эскулапа. Тот, в свою очередь, насмотревшись на нашего героя, взволнованно воскликнул: -Боже правый, мы совсем забыли про того парня в гипсе! -Да, да. –Торопливо закивал Натти, бочком двигаясь в сторону выхода. –Я думаю, вам следует срочно его проведать... -Так, ну-ка погоди, шельмец... –Прошептал ассистент, ухватив его за холку. –...ага! Так это ты и есть! Как ты объяснишь свое присутствие здесь? -Да я... я... –Стал мямлить Натти, но вдруг оскалился, и, подвывая, стал вещать: -Я призрак! Вы про меня забыли, и я откинулся от голода. Насовсем! Теперь я тебя буду преследовать до конца жизни, и громко шуршать бинтами у тебя за спиной. У-у-у... Махровый материалист ассистент не впечатлился версией про гостя из загробного мира и встряхнул Натти за холку. Белк моментально сменил пластинку: -Хорошо, сдаюсь! Хватит, больно же! -Не ври, там не больно. Как ты выбрался из той кучи гипса? -Да я ненадолго. Соскучился, и погулять вышел. Скоро обратно вернусь. -Или тебе так захотелось на горшок, что ты умудрился содрать корсет? –Ехидно спросил ассистент. -Да, тоже неплохая версия. –Согласился Натти. -Понятно. –Молвил тот, отпустив его. –Не знаю, что с тобой после такого делать, но мы с коллегой что-то придумаем. Гуляй, пока есть чем... С тем, зверь вышел из санузла. Натти вздохнул и снова повернулся к раковине. -Надо валить, без вариантов. –Подумал вслух он, полоская мордашку теплой водой. –Чего доброго, меня додумаются еще специально поломать, чтобы стало чего лечить... -Эй ты, снаружи! –Раздалось из кабинки. –Я что-то пропустил? -Чёрт возьми – да. –Отозвался белк, умывая лапки. -Где-то я твой голос уже слышал... –Снова послышалось из-за двери туалета. -Знаешь, а я твой тоже где-то уже слышал. –Признался смутившийся Натти, повторно намыливая морду. Не успел он смыть пену, как дверь туалета открылась. Раздался сдавленный писк, и в следующий момент его в шею стальной хваткой вцепилась чья-то лапка и со стуком приткнула его лбом к борту раковины. -Помнишь меня? –Зловеще спросил смутно знакомый голос. Подняв глаза на зеркало, белк обомлел – в его отражении недобро ухмылялся хомяк, которого он дразнил единорогом, находясь в очереди на запись. Номерной знак у грызуна из черепа все-таки вытащили (теперь вместо него красовался аккуратный шов, проложенный вдоль полоски на его лбу), зрение тоже как будто спасли. -А я, как видишь, выкарабкался! –Тряся Натти за шею, произнес хомяк. –Казалось бы, большего счастья быть на свете не может, а тут раз – и мне еще шутник-обидчик в лапы попался! Просто праздник! -Как хорошо, что ты выздоровел! –Торопливо пискнул белк, пытаясь стряхнуть его лапу со своей шеи. –Поздравляю! -Благодарю покорно! –Прошипел хомяк, и погрузил морду Натти в наполненную водой раковину. -Подыши пока так... Немного побулькав и побарахтавшись, белк таки выдернул голову из мыльной воды и отбрыкнулся от своего мучителя. Судорожно, со всхлипом дыша, он отшатнулся к стене, сполз по ней и сжался в жалкий меховой комочек. -Только не бей! –Взмолился он, глядя на подступающего к нему хомяка. –Мне и так очень плохо! -Не буду! –Пообещал тот, схватив его за грудки. –Просто покажу, как некрасиво смеяться над больными... Встряхнув белку и спихнув его на кафельный пол, хомяк приказал ему не рыпаться, и вернулся в кабинку туалета. Парой минут спустя он вернулся к покорно валяющемуся на полу Натти, поставил ему лапу на грудь и с размаху загнал в его лоб вантуз, чпокнувший плотно присосавшейся резиновой нахлобучкой. Покончив с процедурой, хомяк вновь схватил его за шкирку, подтащил к зеркалу и чуть не носом ткнул в отражающую гладь. -Полюбуйся на себя, ну же! –Рявкнул он ему на ухо. Стиснув зубы, Натти зажмурился и покачал головой. Хомяк еще пару раз ткнул его моськой в зеркало и расхохотался: -Ну, и кто теперь единорог?! После чего отбросил белку в сторону, и, продолжая хохотать над своей задумкой, убежал из туалета. Убедившись, что остался наедине, Натти неторопливо поднялся и посмотрелся в зеркало. С торчащим изо лба вантузом он и вправду был похож на мифическое создание. Не дай Боже, кто-то увидит – охоту за таким рогом, конечно, не объявят, но ржача на всю больницу не оберешься. Схватившись за ручку вантуза, Натти попытался отодрать его ото лба, но присоска слишком хорошо припечаталась к его предварительно смоченной голове. Оглядевшись, белк лег на пол, вновь ухватился за вантуз, но теперь подключил к делу еще и задние лапы. Противный инструмент даже так не желал отлипнуть от его черепушки. Довозившись до того, что почувствовал боль от сильно натянутой кожи морды, Натти разумно оставил вантуз в покое. Этак он сам у себя череп вытащит, если будет слишком уж стараться. Или шкуру с морды сдерет. Аккуратно выглянув из-за двери, и убедившись, что видеть его некому, белк опрометью ринулся в свою палату, традиционно сшибая всё и вся на своём пути. Хотя бы одно было хорошо – его, кажется, никто так и не заметил. "Это какой же засос потом останется..." –С тоской подумал Натти, проскользнув за заветную дверь. Едва он остановился, чтобы перевести дух, сидящий к нему спиной Хенди объявил: -Знаешь, Натти – это было не так уж и мерзко. -Это было... нечестно. –Едва слышно отозвался тот. -Зато как тебя проняло – это стоило видеть! –Хихикнул бобр, и, повернувшись к другу, только и произнес: -О... Немного потупив на завантузованного белку, он завалился на спину, и предсказуемо принялся хохотать над ним, катаясь по кровати и моментами переходя на истерический визг. -Да-а, да-а... –проворчал Натти, хмуро глядя на беснующегося друга, –...как только это перестанет быть чем-то невероятно смешным, придумай что-нибудь! Вскоре отведя душу и успокоившись, но пофыркивая время от времени, Хенди честно занялся очередной постигшей Натти бедой. Старательно вертя в присоске вантуза дырку при помощи зажатой меж культями отвертки, он заметил: -Натти, я уже пятый раз подряд твой круп из проблем вытаскиваю. -С какого момента их пять стало? –Огрызнулся сидящий на койке с задранной головой белк. -О, я напомню! –С жаром отозвался бобр. –Из гипса тебя кто вытаскивал? Я. Мордобой со стороны кота (кстати, где он?) кто прекратил? Я! Потащил тебя лечить последствия твоих половых утех кто? И снова я! Сразу после этого кто тебе не дал утонуть в холле больницы? Ох, да это же опять я! И кто сейчас снимает чертов вантуз с твоей безмозглой черепушки? Может, есть предположения?.. Крыть было нечем, и Натти тактично умолк, предоставляя Хенди в спокойствии закончить очередной акт помощи. Наконец, вакуум присоски был нарушен. Со свистом впустив воздух, резиновая часть вантуза свалилась на пол. Натти облегченно выдохнул, поморщил чуть затекшую морду и пощупал лоб, вновь затерзавшись мыслями об оставшемся на нем засосе. -Дарю! –Хихикнул Хенди, протянув ему испорченный вантуз. –Ты не сделал каких-нибудь выводов, Натти? -Уже давно сделал. –Кивнул тот, с отвращением отвергнув дар. –Надо убираться отсюда! Я почему-то никому здесь не нравлюсь. -Ты мне уже конкретно задолжал тем, что тебя постоянно приходится спасать. –Туманно произнес бобр. -Конечно! –Всплеснул лапками белк, и яростно заходил кругами. –Натти всем задолжал! Натти каждого чем-то обидел! Натти каждый встречный пытается заехать по морде! Натти во всем виноват – даже, наверно, в том потопе, что недавно произошел! -Эй, вот только не надо истерик! Я лично тебя ни в чем не виню, и даже ничего от тебя не требую. -А я и не виноват ни в чем! Все беды из-за этого безумного места! Меня так и будут преследовать всякие неприятности, пока я не окажусь подальше отсюда! Я должен бежать!!! "Опять пошло-поехало!" –Тоскливо подумал Хенди, и предостерегающе замахал культями: -Погоди-погоди, друг! Как насчет поступить иначе? Перестань искать неприятности на свой круп, сядь на койку, откинься на спину и дождись, пока тебя отсюда официально выпишут. Если ты не будешь лезть без мыла куда не следует, то и сам удивишься тому, насколько тебе станет легче жить. Чёрт возьми, мы ведь об этом только недавно говорили, и ты вроде как со всем этим согласился... а теперь опять вот это всё! Что с тобой не так? Белк, кажется, и не слушал его, продолжая беспокойно бродить туда-сюда и тихо бубнить себе под нос о том, как ему плохо. Посмотрев на заправленную койку кота, Хенди вздохнул и пробормотал: -Знаешь, Натти... как говорится: "Если вас насилуют, то расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие". Со мной, конечно, такого никогда не бывало, но я слышал, что если в такой ситуации трепыхаться, то станет только хуже. А ты вот как раз именно этим и занимаешься. Согласись, так ведь действительно только хуже становится.... -Ну ты и нашел пример! –Возмутился Натти, продолжая бродить кругами. –Я и так знаю, что меня здесь насилуют! Можно хотя бы не напоминать? Неужели нет чего-то, звучащего помягче? -Окей! –Кивнул бобр, и, подумав, предложил: -Как насчёт "Закрой глаза и думай об Англии"? -Знаешь... –Наконец-то остановившись, произнес Натти, –...это до странного хорошо сочетается с предыдущей поговоркой. Разъярившись бог весть с чего, он топнул лапой и заверещал: -И при чем здесь вообще долбаная Англия?! Ненавижу Англию! В жопу Англию! Я не болен! Я сижу здесь по какой-то дурацкой ошибке! Я требую, чтобы меня выпустили отсюда! Я хочу уйти отсюда, и вернуться в свой домик! Отпустите меня! Устав истерить, белк малодушно пустился лить слезы, от жалости к себе родимому. Хенди тяжко выдохнул и решил, что раз уж взялся опекать друга, то будет делать это до конца. Подойдя к Натти, бобр по-дружески приобнял его и, чуть раскачиваясь вместе с ним, примирительно произнес: -Нат, только не плачь. Скоро всё встанет на свои места и ты обязательно отсюда выйдешь. Как раз к тому времени и потоп сойдет. Если твой домик не уцелел после наводнения, то мы новый отстроим. Заживешь как прежде, и забудешь о том, как тебе тяжело пришлось здесь. Просто утри слезы и успокойся. Слезы белк действительно утер, но сразу после этого довольно грубо отпихнул Хенди от себя, и с отвращением произнес: -Ты сейчас говоришь и ведешь себя как педик! -Нет, ты сейчас ведешь себя как педик, Натти! –Оскорбленно парировал бобр. –Последние несколько дней ты только и делаешь, что закатываешь какие-то беспочвенные истерики. А сейчас ты вообще расплакался, как девчонка! Нормальные звери так себя не ведут. -Не тебе меня осуждать! –Трясясь от злости, прошипел Натти. –Это не тебя здесь измучили до истощения! Тебе не понять боль, через которую я прошел! -Брось, Натти... –Устало произнес Хенди. –Насчет боли ты перегнул. -Да, согласен – тут я неправ. –Неохотно признал белк. –Ее всем хватает. Но в целом, все, что происходит со мной – это какой-то совершенно новый уровень истязательств! Никто через такую дурь не проходил, кроме меня! Я не хочу дожидаться, что со мной еще что-то произойдет! Я хочу домой! Глухо застонав, Натти сорвался с места, рухнул на свою койку, и, уткнувшись мордой в подушку, глухо проревел: -Никто не поймет, как мне тут плохо! -Знаешь, почему тебе так плохо здесь? –Безжалостно вступил Хенди. –Потому что ты, как всегда и везде, прешь буром против правил, которые остальные нормальные звери неукоснительно выполняют. Так и будешь здесь сидеть годами! Я ухожу! Встряхнув головой, чтобы поправить каску, обиженный бобр вышел из палаты... и действительно ушел. Точнее, не вернулся даже после объявления отбоя. Натти на этот момент никак не отреагировал, и послушно лег спать. Когда в палату пробился свет очередного хмурого утра, похмельный от вчерашних собственных истерик белк сполз с кровати и обратил свой взгляд на койку друга, то увидел, что та накрыта свежим бельем и застелена, как до того было с койкой смотавшегося кота. Недоумевая, Натти прождал бобра целый день, желая извиниться за вчерашнее. Когда свет дня сменился сапфировой синевой сумерек, до него дошло, что друг уже не объявится. "Переселился он от меня что ли?" –Думал он, вглядываясь в выделяющуюся в потемках крахмальную белизну свежего покрывала на бывшей койке бобра. –"Но разве можно сделать это так неожиданно?" Тихо распахнулась дверь, в льющемся с коридора свете показался чей-то силуэт. -Хенди, я был неправ… –Вскочил с места обрадованный белк, но осекся, разглядев в силуэте пару рожек. Олениха-медсестра включила верхний свет и обеспокоенно глянула на нашего лаймового героя: -Ты же не спишь? Зачем в темноте сидеть? Натти не ответил – только скуксил мордашку, и вяло пожал плечами. Медсестра тоже пожала плечами и принялась в дежурном порядке осматривать палату на чистоту и порядок. -Ты не знаешь, куда Хенди делся? –Решился спросить белк, пока она взбивала подушку на одной из коек. -Ты про бобра? –Оглянулась та на него. –Он выписался, только и всего. -И его просто так выпустили? Снаружи ведь все затоплено? -Да, мы пытались его уговорить не торопиться, но он сказал, что это его дело. Ну, как земноводному, ему препятствовать никто не стал... Сделав паузу, олениха закончила с небольшой ноткой зависти в голосе: -...он-то легко доплывет, куда ему надо. -Я тоже хочу выписаться! –Заявил Натти, дрожа от нетерпения. -А тебе нельзя. –Покачала головой парнокопытная медсестра. –Ты под наблюдением после... после всего, что с тобой случилось. -Я в порядке! –С жаром стал уверять ее белк. –Хожу, бегаю, прыгаю, чувствую себя прекрасно и даже спеть могу! Не дав оленихе опомниться, он заголосил тематическое "ля-ля-ля". Помотав головой, та улыбнулась, положила лапку ему на плечо и сказала: -Не пой больше. Это надо делать хором. И пойми, пожалуйста, что не я здесь решаю, когда кого отпускать. -Можно мне хотя бы в другую палату? –Угрюмо поинтересовался в момент павший духом Натти. -Извини, но тебя воткнуть некуда – все остальные палаты укомплектованы. -Можно тогда хоть кого-то сюда? Я не хочу в одиночестве... -Сходи в палаты к соседям – познакомься, пообщайся с ними. Может быть, найдешь пару новых друзей. -Это не так работает! Мне нужно, чтобы кто-то здесь был со мной, постоянно. -Ну, я тут ничем помочь не могу. –Вздохнула олениха. –Все остальные звери уже своими компаниями сидят, и переселяться в угоду тебе не станут... И разошлись они, как в море корабли – медсестра ушла в свою вотчину, а Натти повалился на свою койку, даже не зная, как реагировать на услышанное. Знакомиться с соседями из соседних палат ему совсем не хотелось (мало ли, вдруг кто еще захочет ему морду пощупать?), но и осознавать то, что он теперь будет торчать в одиночестве в положении "ни туда – ни сюда" было просто невыносимо. "Я точно на каком-то особом положении в этой треклятой больнице" –С тоской подумал белк. –"Надо мной измываются все кому не лень, включая пациентов, а мне при этом нельзя даже перевестись из этой опустевшей комнаты и вклиниться в какую-нибудь компанию, или хотя обзавестись соседом... это тоже тянет на какой-то сорт издевательств!" Тяжкие раздумья прервал звук открывшейся двери в палату. Подняв голову, Натти увидел... Лифти и Шифти. Еноты не обратили на него внимания, и с недоумением зависли у бывшей койки Хенди. Вид полностью прибранной кровати, по-видимому, и для них был новостью. -Та-ак... –Тихо произнес Лифти, разметав белье с кровати вплоть до матраца. –...мало того, что кот-нытик растворился в дождливой неделе, так теперь еще и Хенди куда-то запропастился. -Он выписался. –Хмуро кинул белк, пялясь в потолок. Братья дружно вздрогнули, и повернулись к нему. -Ох, и ты здесь? –Удивленно спросил Шифти. -Давно не виделись. –Заметил Лифти. -Примерно с того момента, как вы меня на органы разобрать собирались. –Не удержавшись, ухмыльнулся белк. -Ты-то откуда знаешь, что мы там делать собирались? –Нагловато осведомился енот без шляпы. -А я... –Начал Натти, а затем сделал загадочную морду и произнес: -…а я витал бесплотным духом над своим телом, и видел, как вы измывались над ним ради собственного бесчестного обогащения! -Во загнул! –Поразился Шифти. -Ты не очень-то распространяйся… –Произнес Лифти, пригрозив кулачком белке, а затем повернулся к брату: -Семейный совет! Ткнувшись друг к другу лбами, еноты стали шептаться: -Проклятая работа! –Буркнул Лифти. –Их то выписывают, то они сбегают, а ставить нас в известность персонал считает выше своего достоинства. -Ну, это облом, похоже. –Тихо согласился Шифти. –Пошли лучше, пока Натти совсем не растрепался… -Чёрта с два! –Прорычал Лифти. –Натти и так уже слишком много сказал. На его беду, хе-хе… -Что ты задумал? -Ничего такого. Проведем процедуру, как и было назначено. Просто пациента поменяем. -О-о-о, я врубился!.. –Ухмыльнулся Шифти. -А я нет! –Признался Натти, успевший совершенно незаметно вклиниться в их личное пространство. Стушевавшись, еноты прервали шушуканья и с прищуром посмотрели на него. Наконец, Шифти решился прервать молчание: -Натти, а ты будущее видеть умеешь? –Криво ухмыляясь, спросил он. -Может быть... –Загадочно ответил белк. -Тогда то, что мы с тобой сейчас сделаем, для тебя сюрпризом не будет. –Кивнул Лифти, и схватил его за лапу. –Пойдем! -Не пойду никуда! –Оттолкнув его, взвизгнул Натти. –Меня там не ждет ничего хорошего! -Ты смотри – он действительно ясновидец! –Хихикнул Шифти, обращаясь к брату. -Ну, тогда он должен был увидеть и то, что с ним станет, если он сейчас откажется повиноваться. –Оскалился тот. –Пошли с нами, Натти, пока у тебя загадочным образом не появился фингал под глазом! Уже вдвоём ухватившись за белку, братья выволокли его в коридор. Предчувствуя, что опять вот-вот попадет в переплет, белк задрал голову и уже открыл рот, собираясь громко сообщить о беспределе со стороны персонала, но Лифти, недолго думая, сунул ему под нос кулак и прошипел: -Если вздумаешь хоть пискнуть, то я тебе такую подсечку сделаю, что до конца недели будешь на одной лапе скакать! -Перетерплю, ведь сегодня уже пятница! –Заявил Натти и уже собирался завопить, когда Шифти угомонил его ударом в солнышко. -Молодец. –Похвалил его брат. Зеленая троица из двоих енотов и лихорадочно сипящей белки немного прогулялась по коридору и шмыгнула в тесный пенал процедурного кабинета. Усадив Натти на стульчик, еноты принялись за подготовку к процедуре. Взяв какую-то кишку, Лифти подошел к белке, отмерил при ее помощи расстояние от пасти белки до пупка, затем сделал на ней пометку и протянул брату. Цепляя воронку к зонду, Шифти тихо спросил: -Слушай, ты серьезно собираешься это сделать? Не очень-то Натти и разболтался, если хорошо подумать. Мы ведь и так попались на своих штуках с трансплантологией и воровством медоборудования, об этом все знают. -Ой, ну спасибо, что напомнил! –Саркастично отозвался Лифти, смазывая конец зонда вазелином. –А я то уже и забыл о том, что мы кишки полоскаем пациентам в обмен на то, чтобы нас полиции не сдали! Головой думай, дубина, а не крупом! Всё что нужно для промывания мы приготовили? Приготовили! Ты в этом виноват, кстати говоря! Если бы ты не пищал своё “давай сразу сделаем, давай сразу сделаем!”, то можно было бы сейчас это всё просто списать, как использованное. А теперь что? Всё выбрасывать и раствор выливать? Вот уж нет! -Да что ты там списывать собрался? –Фыркнул Шифти. –Воронку, салфетки и два галлона воды с марганцовкой? Кому вся эта дрянь может быть нужна? И какая нам вообще польза с того, что мы ему промывание сделаем? -Братик, лучше не надоедай мне дурацкими вопросами, я не в настроении. – Проворчал Лифти, вручая ему подготовленный зонд. –Думай, что нравится – дело принципа, исполнительность или просто то, что я такая вот гадина… Натти всё это время так и сидел на стуле, отходя после удара и слушая диалог енотов, направление которого не очень-то понимал. Внезапно, его осенило: “По-моему, они увлеклись болтологией…” Тихо снявшись с места, он уже собирался рвануть к двери, когда Шифти, даже не оглядываясь, ловко подставил ему ножку. Растянувшегося на кремовом глянце кафеля белку подняли на ноги, слегка съездили ему по роже за наивность и вновь усадили на стул. Встав позади него, Лифти вцепился ему в плечи, а Шифти, держа наготове конец блестящего от вазелина шланга, скомандовал с наигранным сюсюканьем: -У-тю-тю, Наттик! Открой ротик – летит… сам видишь что. -Неа! –Процедил сквозь зубы тот. Воспользовавшись моментом, енот пихнул зонд ему в пасть, но когда тот уткнулся в крепко стиснутый барьер зубов, выругался: -Ах ты ж чёрт, чтоб тебя! -Открой пасть пошире, и никто не пострадает. –Включился в дело Лифти, и стал давить пальцами подлопаточную мышцу Натти. Немного потерпев и покривлявшись, тот вскрикнул от боли. Стоящий наготове Шифти пошел на вторую атаку и даже беспрепятственно впихнул кишку в пасть белки, и уже собирался провести ее поглубже в пищевод, когда тот подогнул заднюю лапу, и крепко лягнул его в пах. Выпустив конец зонда из лап, енот скрючился, засипел, как сдувающийся шарик и расползся меховым ковриком по полу. -О нет… –Прохныкал он не свойственным ему тоненьким голосом. –…опять! Теперь уже на угрозы пустился сам Натти. Выплюнув заслюнявленный зонд, он отплевался от вазелина и провизжал, пуская пену: -Только попробуйте мне это опять в глотку засунуть! У меня бешенство! Покусаю! -Вот только посмей… –Угрожающе произнес Лифти, и свистнул брату. –Э-э, *фьить* – вставай давай, тряпка! Сейчас точно все получится. Шифти послушно поднялся, как будто ничего с ним и не было (разве что стал немного сутулиться и корчить болезненные морды), а затем пошел в очередное наступление с повалянным на полу зондом. Натти при его приближении стал еще резвее пускать пену, но когда белк как будто и в самом деле был готов пуститься на мучителя, Лифти одной лапкой зажал ему нос а другой приоткрыл пасть. Вынужденному дышать ртом белке ввести зонд оказалось уже не так сложно. Хоть игра и была проиграна, но Натти еще делал какие-то неловкие попытки отбиться от енотов или хотя бы прокусить зонд. Дав ему затрещину, Лифти произнес с какой-то неожиданно проявившейся усталостью: -Всё, Нат – бросай дурить, шланг уже у тебя в желудке. Додумавшись, он не преминул еще и припугнуть его: -Дрыгнешься – эта фигня полностью скользнет в желудок, и ты умрешь в страшных муках. -Братик не врет! –Зловредно хихикнув, подтвердил Шифти, заливая раствор в воронку. Глотая как зонд, так и слезы, морально вымученный Натти позволил накачать себя водой с марганцовкой. После противной во всех ее аспектах процедуры, еноты дотащили его, сильно побледневшего и истощённого, обратно в палату и уложили на койку. Лифти хихикнул и протянул ему ведерко: -Сейчас оно тебе здорово пригодится... -Один вопрос, друзья. –Еле ворочая языком, спросил Натти. –Что со всеми остальными? Или где хотя бы Сниффлс? -Не знаем насчет остальных. –Буркнул Лифти. –У нас с Шифти что-то вроде заключения в этой больнице, с некоторых пор. -А Сниффлс там, где нам с Лифти уже давно следовало бы быть. –Хохотнул Шифти. -В могиле что ли? –С ужасом округлил глаза белк. Лифти нахмурился, забрал у Натти ведерко, и как бы случайно приложил им его по черепушке, а затем повернулся к близнецу: -Так, братик, ты это слышал? Мне кажется, или наш друг Натти желает нам что-то нехорошее? -Всякую дрянь из желудка мы вымыли, а завтра за мозги возьмемся. –Злобно хихикнул енот в шляпе. Грубо всучив Натти ведерко, Лифти хлопнул брата по плечу и оба, хихикая, удалились из палаты. Белк еще толком не успел осмыслить слова енотов насчёт Сниффлса, когда началось. Икнув и надув щеки, он лихорадочно схватился за ведро... Когда палату осветило впервые появившееся за неделю солнышко уходящего лета, то обнаружило нашего страдальца в обнимку с давно переполненным ведром. Усиленно подавляя очередной рвотный позыв, которые как будто и не собирались заканчиваться, измученный и совершенно не сомкнувший за минувшую ночь глаз белк прорыдал: -Господи, даже когда я мирно сидел на месте, то надо мной все равно нашли повод поиздеваться! Извини меня, Хенди, за мои истерики... но ты все равно был неправ! Я здесь с чем только не столкнулся, а неприятности так и не заканчиваются! Теперь я знаю, что в этой больнице можно добровольно согласиться на то, чтобы тебя убили. Теперь я знаю, что здесь тебе могут по-тихому отрезать что-то нужное, и не одно. Знаю, что тебя могут бесконечно закатывать в гипс только потому, что им кажется, будто у тебя что-то сломано. Знаю, что тебя могут запереть на день за какой-то "туберкулезм". Еще у них бешеные хирурги бегают, и пытаются кого попало под нож пустить! И медсестры у них порченые бродят... ну, по крайней мере, одна из них точно! Скотина та еще... Над Натти словно завитал дух давно бог весть куда исчезнувшей белочки-медсестры. Иначе было трудно объяснить очередной рвотный позыв, который ему подавить не удалось. Вытравив на покрывало, белк утер морду более-менее чистой его частью и сдавленно продолжил: -Я даже теперь знаю, что делают иголки, внутри которых... *буэргх*... еще одна иголка. Ух-х... что у нас еще? Ах да! Остальные пациенты кретины, извращенцы или хамы... или всё вместе. А врачи еще воюют с ними не на жизнь, а на смерть! И мне еще как-то *ик* жить со всем тем, что я успел повидать! Не-ет, хватит с меня этой чудовищной больницы! Я знаю, что сбежать отсюда невозможно, но я сделаю это, даже если для этого мне придется выпрыгнуть из окна! Покончив со своей исповедью, белк вздрогнул, подумал над своей последней фразой, а затем перевел взгляд на окно и тихо прошептал: -А это, кстати, идея... Дав себе немного оклематься, он влез на койку под окном, посмотрел на улицу и решил не прыгать, поскольку то выходило на гравийную дорожку, на которую с четвертого этажа было бы больно приземляться несмотря даже на уровень воды футов в пять. Разумно решив, что такая игра свеч не стоит, Натти выполз в коридор и пошел по нему, намечая наиболее подходящее для десантирования на волю место. Наконец, ему повезло найти что-то подходящее – вид, открывающийся на небольшой, огороженный плотными кустами скверик навел его на мысль, что прыжок в гущу зеленых насаждений будет наиболее безопасным вариантом приземления. А стоящая в том же скверике вода наверняка смягчит остаточный эффект от падения. Кивнув выбранному окну, словно давнему знакомому и убедившись, что поблизости никого нет, Натти подбежал к ближайшей скамейке и с жутким скрипом металла об кафель, пододвинул ее к окну. Вплотную притершись к противоположной стенке, он с разбегу взлетел на скамейку, как на трамплин, и с прыжка выдавил телом стекло, привнеся в раннее утро звон осколков выбитого окна, громкий треск сломавшейся рамы и свой собственный протяжный вопль. Резво размахивая лапами, словно хотел воспарить, Натти вылетел во двор больницы и приземлился в кусты. В расчетах белк ошибся по всем параметрам – хлипкие веточки кустов плохо амортизировали удар, да и уровень воды в скверики оказался почти ничтожным. Обломав кустарник, белк с жутким хрустом распластался на земле. Отдышавшись и открыв глаза, он пришел к выводу, что пока еще даже жив, и не очень-то больно приземлился. Во всяком случае, не больнее, чем обычно. Только ноги почему-то не слушались. С трудом перевернувшись на спину, он увидел, что из одной лапы, чуть пониже колена, торчит осколок кости, на удивление, чисто белый, словно и не из него выскочивший. Вторая лапа выглядела нормально, но почему-то совсем его не слушалась, и выгнулась как-то странно. Итак, штрафом за прыжок были открытый перелом и вывих соответственно (не считая кучи ушибов и острых веток, повтыкавшихся в разные части его тела), но Натти все это уже не колебало. Устало откинувшись на спину, он улыбнулся впервые за долгое время расчистившемуся голубому небу. Когда он в последний раз видел его не из окна палаты? Уже и сказать трудно. "Наглядеться еще успею" –Подумал он, настраиваясь на нужный лад. –"Я еще не совсем сбежал…" Орудуя одними только передними конечностями, Натти с трудом выполз из кустов, и с не меньшим трудом, ерзая как гусеница, пополз туда, где, по его мнению, мог находиться выход из этого проклятого места. За час он едва преодолел половину двора, при этом сбив в кровь пальцы и сильно ободрав брюхо. Мелкие острые камушки грунтовой дорожки добавляли тех еще ощущений, а не успевший окончательно зажить шов от аппендикса разодрался, вследствие чего белк оставлял за собой не слишком красивый кровавый след, потихоньку растворяющийся в грязной воде. Между тем, на крылечке у входа в больницу тусовались ассистенты-травматологи, с завистью разглядывая своего коллегу-бобра, наконец выкроившего время смотаться из поликлиники и повидать друзей. Завидовали те тому, что посидевший некоторое время на больничном зверек теперь чуть не блестел в свете раннеутреннего солнышка. -Ты забурел. –Заметил первый ассистент. -И даже залоснился. –Поддакнул второй ассистент. -Спасибо! –Чувственно ответил польщенный бобр. –Как вышел на больничный – целыми днями загорал! И продолжил бы, если бы не это ЧП. -Ты даже обгореть успел? –Поинтересовался первый ассистент, кивнув на его перевязанную грудь, под которой тот прятал выбритое бешеной белкой "И". -Можно сказать и так… –Недовольно протянул он, и поспешил перевести тему: -Как на работе двигаются дела? -Да пока всё так же. –Чуть поведя плечом, ответил второй ассистент. –Тебе то, небось, хорошо сейчас в поликлинике – ни один дурак вплавь не поплывет туда. Наверное, днями в потолок плюешь? Бобр, который чуть не ежедневно наравне с остальным персоналом поликлиники отражал кровавые скваттерские атаки, а потом спешно латал выживших осаждающих, завис ненадолго, смотря широко раскрывшимися глазами куда-то сквозь своих коллег, а затем мотнул головой, улыбнулся и туманно произнес: -Вроде того... хотите, вас к себе переведу? Тоже оттянетесь. Ассистенты уже собирались согласиться, когда за кустами неподалеку от входа раздался какой-то плеск. -Что там плещется? –Повернул голову бобр. -Может, рыбка? –Предположил второй ассистент. -В такой воде, мы ее голыми лапами!.. –С азартом произнес первый и резво нырнул в кусты. Когда на Натти из-за кустов всем весом свалился некто, белк издал такой вопль, что с разбитого им при прыжке стекла осыпались уцелевшие осколки. Вышедшие из кустов бобр с вторым ассистентом обалдело уставились на первого ассистента, с не менее обалделым видом валяющегося поверх перепачканного в грязи окровавленного создания с торчащими наружу костями. Полный стремления к воли Натти с рычанием стряхнул ассистента с загривка и пополз дальше, скрипя зубами и усиленно пыхтя. Вся троица травматологов еще минут пять находилась в прострации от неугомонного лаймового пациента, теперь уже действительно находящегося в ужасном состоянии, но упрямо пытающегося куда-то слинять. Наконец, придя в себя, бобр крикнул ему: -Эй, погоди! Не отзываясь, и не оборачиваясь, Натти попытался дать ходу, до боли стиснув оставшиеся после всех злоключений зубы. Со стороны, все его ерзания выглядели так, что без слёз не взглянешь. Ассистенты быстренько метнулись в корпус за носилками, неспешно нагнали его, и остановились рядом. -Ну ты и резвый, парень! –Улыбаясь, похлопал белку по спине подошедший вслед за ними бобр. –Так торопился, что даже отделение травматологии пропустил. Как ты вообще здесь оказался? Критически посмотрев на сломанные задние лапы Натти, он покачал головой и укоризненно произнес: -А ведь мы все тебе говорили, что если будешь срывать гипс, то всё срастется неправильно. Видишь, до чего дошло? Сейчас мы тебе поможем... -НЕТ! НЕ НАДО! Я ЦЕЛ! –Завопил Натти, посильно отбиваясь от "помощников", укладывающих его на носилки. -Взяли! –Зычно произнес первый ассистент. Подняв носилки, зверье потащило их к входу. Недвижно лежа на брезентовом настиле, Натти во все глаза смотрел на медленно уплывающее небо и упрямо не хотел верить в реальность происходящего. Цель была так близка, так близка! Не может быть такого, чтобы он потерпел неудачу! Как только синева сменилась темнотой навеса входа в больничный блок, белк взбрыкнул лапками, прохрипел что-то нечленораздельное и сел в носилках, собираясь перевалиться с них на землю, как вдруг… -Ай-й! –Поморщился впереди идущий второй ассистент, а затем выпустил носилки, и схватился за лапу, которую в такой важный момент решило прихватить судорогой. Первый ассистент, оставшись без поддержки, попятился назад, оступился на ступеньках и вместе с носилками полетел вниз, больно приложившись об асфальт и ободрав об него же всю спину. Натти повезло меньше – с хрустом посчитав все три ступеньки головой, он вбурился мордой в асфальт, перевалился на спину и… слабо улыбнувшись вновь нависшему над ним чистому небу, провалился в темноту…