Сложность: Лечебная

Беличий дуэт протиснулся внутрь кабинета. Вслепую похлопав по стенке, Стиффи нащупал возле двери архаичный переключатель, провернул его. Безо всякой задержки, помещение озарилось дежурным светом лампочки, и тут выяснилось, что теснота на входе обуславливалась лишь массивным шкафом, оставленным прямо возле двери некими деятелями, и загораживающим часть прохода. На самом же деле помещение, куда проникли белки, было относительно просторным, пусть и действительно донельзя захламленным какими-то коробкам, ящиками с штампами больничной собственности, валяющимися всюду баночками и скляночками. Впрочем, чёрт с ними с вещами – было тут и кое-что такое, что заставило впечатлительного и чистоплотного Стиффи закусить губу и тихо заскулить в ужасе. Причиной такой перемены настроений была пыль. Опасения бурого белки (равно, как и предположения белки лаймового) подтвердились сполна – так как этим помещением уже очень давно никто не пользовался, то все что только могло, было усеяно пылью. Уже почерневшая от времени, она лежала по полу целыми ворохами, такими объемными, что можно было в них что-нибудь спрятать. Лежала пыль и на стенах густой махрой, а так же свисала с потолка своеобразными мягкими сталактитами, или даже просто летала в воздухе крупными клубами, радостно поднятая включенным освещением и теперь неустанно норовящая осесть на шкурках пушистых визитёров, так давно не появлявшихся в пределах этих четырех стен. Кое-как поборов свои эмоции, Стиффи без лишних слов оставил Натти стоять у более-менее чистого участка стеночки и отправился в коридор за стулом. Предоставленный сам себе лаймовый белк сразу же оторвался от стены, сделал пару размашистых шагов и налетел на шкаф. Немного ободравшись и больно ударившись, он даже не обратил на это внимания, жадно стреляя глазками по пыльным барханам на полках шкафа – за каждым из барханов крылось какое-то барахло, и на фоне многомесячного ничегонеделанья теперь ему было интересно посмотреть даже на старьё, вроде жухлых и безнадежно спаявшихся от времени томов по медицине, выцветших карточек на давно затерявшихся во времени пациентов, а также свернутых в рулон ветхих плакатов и нераспакованных, но уже безнадежно просроченных медицинских принадлежностей вроде упаковок с рассыпавшимися в прах виниловыми перчатками или запыленными комплектами формы для медработников. Насмотревшись на всякий мусор в этом роде, и наугад запустив лапку на верхнюю полку, Натти случайно нащупал какой-то мелкий предмет, забрал его и поднес к глазам. Сувениром оказалась упаковка ваты. К сожалению, не сахарной, а стерильной – затвердевшей до состояния камня и пожелтевшей от времени. Повертев ее в лапках, белк различил на шве полустёртую надпись: “BB. ’88.03”. От такой древней находки и общей затхлости пенала, в который завёл его сородич, Натти вновь накрыли призраки уже давно оставшегося позади посещения заброшенного ракового корпуса, но едва он непроизвольно собрался начать загоняться призраками прошлого, как вернувшийся со стулом Стиффи попутно выхватил у него злополучную упаковку, швырнул ее куда-то в угол (при этом в месте приземления упаковки в воздух поднялось подобие ядерного гриба, но целиком из пыли). -Роднуля, ничего не трогай здесь! –Взмолился он, взяв Натти под локоть и подведя его к стулу. –Подхватишь еще дрянь какую-нибудь! Садись сюда и жди, пока я закончу, окей? -Не так я себе первый выход из изолятора представлял… –Вздохнул лаймовый, присев на предложенное место. -Я тоже совсем не так твой первый выход из изолятора представлял… –Мрачно ответствовал Стиффи, закатывая рукава и кидая нехорошие взгляды в сторону шкафа. –…а теперь я просто надеюсь, что этим дело ограничится этим пылесборником. У меня нет никакого желания искать нужную нам вещь по всему кабинету. Еще неизвестно, что может крыться посреди всей этой пыли!.. -Ничего хорошего. –Заверил Натти, почувствовав благодатную почву для троллинга. –Бьюсь об заклад, где-то в этой комнате лежит скелет от лесного друга, который сюда забрел и потерялся… -Нет, Натти, никто здесь не терялся… –Вздохнул белк-медик, неторопливо и аккуратно, двумя пальчиками, разгребая застарелый мусор на полках. -Да, кто-то здесь наверняка потерялся, потом лег на одну из полок и умер. –Нагнетал Натти, с довольным видом сложив лапки у себя на брюшке. –И ты скоро найдешь его косточки. -Натти, перестань. Никто здесь на полке не умирал... –Пробубнил бурый белк, чуть тряся хвостом от все нарастающего в его маленьких кишочках мерзкого комка страха, потеснившего ютившийся там до того ком отвращения к грязи. -…да, ты прав. Наверное, того, кто потерялся, съели пауки… –Как будто бы ненароком озвучивая собственные мысли, продолжил пугать его подопечный. Стиффи сглотнул – как и подобало существу манерному, всякая ползучая дрянь пугала его чуть не до визга, а в текущей обстановке упоминание оной было совсем не в тему. "Чушь... это чушь..." –Мучительно подумал он, совсем не по-зимнему обильно потея... а затем крайне некстати в унисон словам Натти зарюхался пальцами в плотный липучий слой древней паутины. С трудом поборов в себе желание заверещать, как девчонка, бурый белк сделал насколько мог невозмутимую морду и громко объявил, повернувшись к лаймовому: -Я тебя не слышу, Натти!!! Натти язвительно улыбнулся ему в ответ, скользнул пытливым взглядом по полкам шкафов в поисках почвы для придумок очередной жути. Пугать Стиффи пылью теперь было явно бесполезно – он и так был изгваздан в ней так, что и родная мама не признала бы. Можно было бы пошутить, что сейчас с глубины полок вылезет чья-то лапа и утянет его внутрь, но лучше оставить этот детсад на самый крайний случай. Так и не определившись, Натти отвлекся от копающегося в шкафу сородича, посмотрел в угол комнаты… и тут… -ПРЕСВЯТЫЕ ЖЁЛУДИ, А ЭТО ЧТО ТАКОЕ?!! –ВНЕЗАПНО прорезал уши Стиффи его истерический вопль. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, он резко развернулся к подопечному и нервно спросил: -Опять твои глупые шуточки?!! Однако теперь по Натти было заметно, что он не шутит: округленные от страха глаза, распушившийся до бесформенного состояния хвост и приоткрытая пасть выглядели настолько убедительно, что Стиффи захотелось не смотреть, куда указывает заходящийся в дрожи указательный перст подопечного. Вдруг там действительно что-то настолько ужасное, что придется пожалеть о том, что повернулся? Но с другой стороны, если уж где-то позади него находится какая-то угроза, то разве не разумнее посмотреть, что она из себя представляет? Решившись, и повернув голову в указанном направлении Стиффи присмотрелся, чего там напугало Натти… и застыл, как током дёрнутый. Челюсть у него подотвисла, ушки поджались, а пушистый хвост трусливо поджался промеж его лап. Натти не лгал – в углу кабинета действительно стояло, облокотившись на стену, какое-то худощавое сгорбленное подобие лесного друга с серым, коротким мехом, из под которого местами выпирала даже не кожа, но голые белые кости. Темнота не то запавших, не то пустующих глазниц смотрела прямо на Натти и Стиффи, а открытая во всю ширину пасть с сабельно-острыми резцами, казалось, выражала крайнюю агрессию по отношению к этой парочке. Не зная, что еще им делать, белки молча стиснули друг друга в объятья и стали неотрывно наблюдать за углом, откуда в ответ на них скалился и пырил свои пустующие зенки жуткий зверь. Стиффи, впрочем, вскоре обратил внимание, что чудовище не проявляет активной агрессии, не реагирует на них… и даже вовсе не дышит. Присмотревшись еще повнимательнее, он вдруг нахмурился, отстранился от Натти и направился к этому созданию. Лаймовый с шоком воззрился ему вслед, убежденный, что сородич идёт навстречу собственной смерти, а тот, храбро протиснувшись поближе к монстру, провел лапой по его голове, одним этим движением сняв с него всю шерсть, мягко осыпавшуюся на пол и поднявшую небольшую облачко. "Шерстью", как оказалось, была все та же вездесущая пыль. -Это не монстр – это макет скелета, дурашечка! –Радостно объявил Стиффи, посмотрев на Натти, а затем взял “чудище” за плечо и хорошенько встряхнул его, подняв целую пылевую завесу. Как только та улеглась, глазам Натти действительно предстал макет скелета, которого Стиффи теперь ставил в нормальное положение. Задрав у того обе передних лапы, белк-медик продемонстрировал своему лаймовому сородичу медные нитки на суставах макета, поддерживающие тот в собранном состоянии, а потом снял с макета черепушку и показал ее поближе, попутно указывая на маленькие болтики и заклепки, сдерживающие части черепа. Как только ликбез окончился, Натти немного успокоился и уже не взирал на приведенный в нормальное состояние скелет с таким первобытным ужасом, но он все же предпочел поплотнее прижаться к стене, желая держать посильно возможную дистанцию подальше от мрачного неодушевленного соседа. Полагая, что подопечный ёрзает от нетерпения, вернувшийся к своим делам Стиффи пообещал: -Мы здесь совсем ненадолго, мой хороший. Меня уверяли, что они будут лежать где-то здесь… -Комья пыли? –Саркастично уточнил Натти, в оба глаза вглядываясь в кстати опустившийся ему на нос комок упомянутой субстанции. -Ха-ха… –Ответил небрежно сыгранным смешком сородич и вздохнул. –Это добро тут и так на всех видных местах лежит… Вздохнув еще раз, он сдавленно добавил: -Мерзкая, маркая, вязкая пыль. Она тут всюду и везде… Неожиданно заметив, что очки у него испачкались уже до такой степени, что перед собой ничего не было видно, Стиффи снял их и уже собирался протереть линзы полой халата, но остановился, заметив на том черную бахрому пыли. Вздохнув, он загнул хвост, собираясь использовать хотя бы его для протирки, но с грустью задержавшись взглядом на его кончике, с которого свисал целый ворох пыли, разнюнился окончательно: -Вся эта дрянь даже на мне!!! –Капризно запищал он. –На очках, на хвосте, на лапах, на халате! И это при том, что я только вчера помылся хорошим мылом и выстирал халат. А сколько я уже вдохнул ее? Это же так вредно для легких! Я уже расстроен!.. -Все в порядке, Стиффи – это всего лишь пыль. –Ответил Натти, и, стараясь не захихикать, протянул сородичу бумажный пакет (который незадолго до того поднял с пола). –Попробуй подышать в бумажный пакет – у меня есть подруга, и ей такой способ помогает успокоиться. -Я понял, о чем ты! Я не страдаю от гипервентиляции! –Возразил Стиффи, но пакет все же принял. Уже собираясь поднести его к пасти и сделать вдох, он запоздало догнал, что тот лежит здесь наверняка уже лет двадцать и с омерзением отбросил тот в сторону. -Ты считаешь, что всё это очень смешно?! –Возопил он, уже с заметной ноткой истерики в голосе. –А я вот так не считаю! Вся эта его упрямо выражаемая даже после череды обидных шуток сдержанность настолько развеселила Натти. Лаймовый белк принялся уже откровенно хохотать над ним, даже чуть покашливая и надрываясь до хрипоты. Стиффи, до того момента не знающий разрыдаться ли ему от отчаяния, или разозлиться на сородича, спохватился, по-своему восприняв его кашель: -А ты вообще у нас больной, ослабленный – и тоже дышишь и пачкаешься всем этим! –Ужаснулся он. -Да! –Подтвердил Натти, уловив возможность вновь потроллить сородича. –Я уже чувствую, как меня убивает эта пыль... Набрав слюны за щеки, он сдавленно закончил, заливаясь пеной: -Даже… говорить… тяжело… это... уже... в горле... х-х-х... И без того расстроенный, растерявший профессиональную бдительность Стиффи купился на увиденное. Заохав по-бабьи, бурый белк закрутился в узком пространстве пенала, сшибая хвостом с полок шкафов вороха пыли и всякое ветхое барахло. Довольный реакцией сородича Натти решил подкинуть еще дровишек к его нарастающей истерике – прикрыв глаза, он запрокинул голову, развалился на стульчике и судорожно задышал, изображая, что ему совсем уж плохо. Затем он услышал, что Стиффи как будто подсуетился … а в следующий момент ошарашено выпучил глаза, передернулся всей тушкой своего тела и недоуменно замычал. Причиной этим движениям было то, что сородич стиснул его в своих объятьях и прямо сейчас лобызает его щеку страстным засосом. Выглядело так, будто Стиффи его переиграл! Проанализировав сложившуюся ситуацию, Натти издал уже более определенный звук отвращения и развернул свою возмущенную мордашку к сородичу, но тот как будто на то и рассчитывал – оказавшись мордой к морде с лаймовым, он обхватил его обеими лапками за голову, быстрым и вороватым движением лизнул его в губы. Окончательно выйдя из себя от такой наглости, Натти уже собирался въехать ему в челюсть, но тот вовремя ухватил его за передние лапы, прижал их к тушке. Стиффи бил наверняка своим манёвром, зная, что Натти сейчас не в состоянии его лягнуть задними лапами, а от его попыток бодаться он с легкостью увернется. Пока Натти грязно ругался словами на “B”, на “S”, и на “F”, окрыленный своим подвигом бурый белк задумчиво поднял взгляд на растрескавшийся потолок. -Забавно, Натти… –Почмокав губами, произнес он. –...зубы чистить тебя никто не таскает, но с тобой все равно очень вкусно целоваться… может, это из-за того, что я так тебя люблю?.. -Заткнись!.. –Прокряхтел лаймовый, не прекращая своих тщетных попыток вырваться из его хватки. Черная ниточка губ Стиффи искривилась в однозначно трактуемую сладострастную улыбочку, а его взгляд, направленный на укрощенного сородича, скорее стоило назвать кроличьим, чем естественным для него беличьим. Склонившись и поцеловав Натти в лоб, он прошептал: -Согласен, к чему лишние слова? Я просто сейчас возьму и… Резко упершись коленкой в стул, Стиффи поставил тот на задние ножки. Натти сначала испуганно выдохнул, почувствовав, как все накренилось, а затем и вовсе забеспокоился, смутно догадываясь, что собирается делать сородич. Потерявший же всякий страх Стиффи решил, что дело полностью на мази, и убрал обе лапы с бицепсов подопечного. -Не подумай, что я тебя сюда за этим заманил. –Прошелестел он, погладив его по брюшку. –Но когда ты так откровенно раскинулся передо мной, я понял, что мимо пройти просто нельзя и надо ненадолго оторваться от дела, сделать для нас обоих кое-что приятное... тебе понравится, я обещаю… -Э-э… Стиффи, тут же вредно находиться! –Напомнил Натти, потея и уже всерьез боясь, что его вот-вот серьезно опозорят. Хихикнув, Стиффи прошептал: -Когда под боком у меня такой красавец, я выдержу любые неудобства. -Да? А как же я? –Продолжал донимать его вопросами Натти. –Мне тоже совсем неполезно здесь сидеть! Ты сам говорил, что я больной и ослабленный! -Даю слово, Натти – тебе сейчас тоже станет не до этого…. –Пообещал Стиффи, и, не теряя времени на дальнейшую болтовню, воровато и искательно стал ощупывать лаймового за низ брюшка. Пока лапа бурого белки выискивала заветный мешочек, тот сосредоточенно смотрел Натти в глаза, точно в попытках загипнотизировать его. И надо сказать, что это в какой-то степени работало – затаив дыхание, лаймовый белк ответно смотрел в темные зрачки сородича и покорно сидел, сложив лапки по швам и совсем не замечая того, что тот его уже давно не придерживает. Из транса он вышел только когда по низу живота прошло приятное, сводящее кишки ощущение – видно, лапа Стиффи таки нашла его “фамильные драгоценности”. Бурый белк тут же отвлекся, быстрыми и нежными движениями привел пенис Натти в “боеготовность” и тут уже потерял всякую бдительность, сосредоточившись на зрелище розового, стоявшего колом придатка своего подопечного. -Все хо-орошо-о… –Успокаивающе промурлыкал он, и со все такой же наглой уверенностью взял ствол подопечного в свою ладошку. Вот тут Натти обозлился окончательно – такие контакты, по его крайне консервативному восприятию, ни в какие ворота не лезли. На этом фоне еще большую злость и досаду у него вызывало то, как его падкая на удовольствия и неразборчивая часть тела с тупым послушанием тянется в лапы какому-то педику, да еще и реагирует на это, отзываясь приятными, будоражащими импульсами. Наверное, стоит потом заехать себе самому по яйцам, им в наказание за эту безоговорочную податливость... “Лучше тебе тогда никогда меня не отпускать, Стиффи!..” –Злобно подумал лаймовый, стиснув кулачки. –“Я из тебя самую настоящую девочку сделаю, как только смогу двинуться…” Сосредоточившись на идее пустить в ход кулаки, Натти наконец-то понял, что его вовсе никто не держит и с некоторым удивлением воззрился на Стиффи, кажется, уже полностью впавшего в подобие нирваны. Морда бурого белки имела отупело-сосредоточенное выражение, особенно подчеркиваемое такой вот мудацкой улыбочкой личности, уверенной в своих действиях. Чернота зрачков его полуприкрытых глаз вроде как была направлена на Натти, но наш герой шкуркой чувствовал, что сородич смотрит куда-то сквозь него, сквозь стену кабинета… фиг знает куда, одним словом. Стиффи даже, кажется, дышать почти перестал. Единственное, что выдавало в нем активность сознания, было его запыленной, сжатой в кулачок лапкой, продолжающая внаглую доить достоинство нашего лаймового героя. Еще раз задумчиво посмотрев на кайфующего Стиффи, Натти покачал головой и обломал ему все удовольствие, отвесив “крюка” по морде. Очки белки-медика улетели куда-то в сторону и утонули в одной из пыльных куч, извергнувшейся небольшим всполохом пылинок. Каким-то загадочным образом пыль оказалась и на морде Стиффи, пролегая серой полосой, начинающейся у него под носом, и кончающейся повыше бровей. Бурый белк, похоже, был в куда более глубоком трансе, чем можно было себе представить – получив ошеломительный по своей сути удар в нос, он лишь вздрогнул, прекратил дрочить своему подопечному и заморгал, не поняв, почему все вокруг него такое размытое, и что вообще такое произошло. Его больные астигматизмом глазки кое-как выхватили сильно бликующий лаймовый силуэт на фоне серой комнаты: -Что это было? –Отупело спросил он, сопя разбитым носом. –Ты что-то сейчас сделал?! Натти уже состроил рожу, готовый заявить, что это только начало и он вот-вот отделает Стиффи, как бог черепаху, но тут бурый белк наморщил носик, отвернул голову в сторону и громко чихнул, разбрасывая капли крови, густо растекающейся поверх пыльных барханов на полу. Затем чихнул еще раз. И еще. Чувствуя, что до сих пор не начихался, он с неудовольствием оставил в покое член Натти и стал тереть обеими лапами свою странно зачесавшуюся морду. Действие это не принесло ему особого облегчения – чесотка только усилилась, забившаяся в уголки глаз пыль стала причинять ему вполне ощутимую боль, а носа почему-то было больно касаться и из него текло что-то вроде соплей, но с странно знакомым металлическим запахом. -Да что же это такое?! –Раздраженно пробубнил Стиффи, и только тут разглядел на своих пальцах катышки пыли, густо смоченные в его же крови. Осознав, что его морда перепачкана пылью и что у него почему-то кровоточит нос, белк-медик тотчас позабыл о своих насильнических амбициях и отшатнулся от Натти, как от чумы. Сначала издав не поддающийся печати звук (кажется, выражающий крайнюю степень омерзения), он заскулил, завертелся на месте размахивая обеими лапками, после чего ринулся к выходу. Вылетев в коридор и попутно ободравшись об шкаф, перегораживающий выход из кабинета, Стиффи принялся чистить морду, то чихая, то кашляя, то издавая какие-то натужные звуки, будто его вот-вот начнет выворачивать наизнанку. Натти остался в кабинете, сидеть в одиночестве на наклоненном стульчике и обеспокоенно прислушиваться к страданиям выскочившего за дверь Стиффи. Нет, за сородича он вовсе не переживал – просто он не мог самостоятельно слезть с шаткого стула, в общем разумно считая, что тот может развалиться и травмировать его в процессе. Например, пробить ему обломками какую-нибудь важную артерию, оставив его с ужасом смотреть, как он истекает кровью под непрерывный звон в ушах, разыгравшийся от той же кровопотери. Или, когда стул развалится, все гвозди из него странным образом полягут так, чтобы проткнуть его хрупкую звериную тушку. А может, при падении вибрация от удара заденет шкаф и тот непременно завалится на него, раздавив в лепешку… Как бы оно там ни было, вся надежда оставалась на скотину-Стиффи, до сих пор заходящегося кашлем, чиханием и воплями омерзения где-то в коридоре. Прошла еще пара минут, и за это время Натти всерьез заопасался, что сородич может скапутится от пыли. Туда и дорога этой приставучей скотине, по большему счету, но ведь больше никто в этой дурке не знает, куда они со Стиффи пошли, а последний наверняка на следующий день не сможет вспомнить, куда потерял своего подопечного. Если так оно и произойдет, то придется ему, Натти, дальше сидеть на этом хрупком стуле… возможно, аж до тех пор, пока здесь не появится еще пара скелетов, кроме макетного… Представив себя брошенным на стуле пыльным скелетом, до того бывшим мучительно умершим от измора зверем, Натти забеспокоился основательно. Кушать хотелось уже давно, а перспектива вообще больше не поесть именно в этой жизни казалось особенно несправедливой. Краем глаза посмотрев на стоявший в углу жуткий макет и опять подумав о том, что ему, возможно, придется мучительно умирать от голода и усталости в затхлом кабинете, деля компанию с пыльным скелетом и самым настоящим трупом Стиффи, Натти незаметно для самого себя заерзал на месте и вскоре положил конец собственным мрачным размышлениям – у стула вдруг с грустным хрустом сломались обе задние ножки. Даже не успев испугаться, наш белк съехал спиной по стене и распластался поверх скромных остатков отслужившего предмета мебели. “Так… меня проткнуло, или разорвало какую-нибудь важную часть?” –Задумался Натти, валяясь с зажмуренными глазами и изо всех сил стараясь прочувствовать, какая именно губительная оказия сейчас его прикончит, но через пару минут ему это уже надоело. Перевалившись с кучи обломков на бок, Натти встал на четвереньки, аккуратно поднялся на ноги, перед тем прихватив ножку стула с торчащими из нее гвоздями – ему захотелось поквитаться со Стиффи за его попытку изнасилования. Перевалившись поближе к проему двери, Натти уперся боком в стену, занес гвоздистую палку над головой и, по-маньячески оскалив мордашку, застыл в ожидании сородича, однако было похоже на то, что тот был готов провести остаток дня, кашляя и чихая на весь коридор. А может, у Натти просто терпения не хватило, но он в итоге выкинул своё грозное оружие и решил выйти к Стиффи сам, попутно придумав вооружиться кое-чем гораздо более гуманным и изощренным одновременно… Стиффи все еще продолжал корчиться возле входа в кабинет, то ходя кругами, то в панике лупя кулаком по стене. В носу у него страшно свербило, а во рту некстати пересохло и это заставляло его чувствовать себя так, будто он почти не может дышать. Нечем было и промыть глаза, забитые пылью, как будто постепенно разъедающей их нежный белок и не дающих даже просто прикоснуться к ним. “Как нашим неразумным сородичам удается отмываться от всякой дряни без воды и салфеток?” –Мучительно думал бурый белк, хапая воздух пастью. Минут через пять наконец-то стал виден “свет в конце тоннеля” – вроде и в глазах развиднелось, и дышать стало как будто чуть-чуть полегче. Немного расслабившись, и вздохнув с облегчением, Стиффи развернулся… и вздрогнул заметив, что Натти стоит не где-то, но в проёме кабинета, держа что-то в обеих лапах. Когда слезящиеся, растертые чуть не до крови глазки бурого белки взяли фокус на лаймового сородича, тот запульнул в него чем-то… и все началось сначала! Отшатнувшись от брошенного в него комка пыли, Стиффи налетел на брошенный кем-то в коридоре хлам и завалился на пол. -Я сдаюсь!!! –Заверещал он, держась за морду и отчаянно дрыгая лапами. –Пощады! Перемирия! Не кидай в меня больше этой гадостью!!! Не делай этого больше! Натти, держа наготове еще один ком пыли, опустил лапу и прищурился. Вообще, он планировал оставаться как можно более хладнокровным ко всякого рода мольбам, пока сам не решит, что Стиффи усвоил свой урок, но впавший в полное ничтожество и молящий о пощаде сородич уже посеял в нем семя сомнений. Если для Стиффи это действительно ужасно, то чем он заслужил такое обращение? А когда совершенно подавленный сородич неуверенно явил ему свою морду, изгвазданную в пыли, соплях и слезах, у Натти даже сердце дрогнуло, и окончательно пропало желание выяснять отношения с этим жалким приставалой. “Вот гомик – даже тут умудрился мне весь кайф обломать!..” –Тоскливо подумал он, и так же мысленно хохотнул: “Видеть бы тебе сейчас свою собственную морду, Стиффи!..” И все же, пощадив сородича, Натти собирался раз и навсегда показать ему на его место в их маленькой иерархии. Дождавшись, пока тот оклемается после броска пылью, он указал пальцем на стену рядом с проёмом кабинета и приказал страшным голосом: -К стенке, рядом со мной! Бурый белк испуганно посмотрел на него своими опухшими глазками, но безо всяких возражений поднялся на ноги, подошел к нему и встал у стены, держа передние лапы на виду (хотя конкретно об этом никто его и не просил). Одной лапой держась за косяк двери, Натти схватил другой Стиффи за плечо и развернул к себе задом. Тот как будто обрадовался и воодушевился от такого развития событий, выпятив задницу и приподняв хвост навстречу Натти. Лаймовый поморщился, закатил глаза (может ли хоть что-то угомонить этого озабоченного сородича?): “Ты у меня от стен пружинить будешь…” мстительно подумал он, намереваясь дать Стиффи пинка под круп. Однако, под зад Стиффи никто не дал – реальность снова внесла свои неудобные коррективы. Стоило Натти упереться поплотнее в стену и задрать заднюю лапу, как в ней что-то слышно хрустнуло, а в следующий момент все вплоть до колена залило тупой, свинцово-тяжелой, пульсирующей болью. А уж в коленной чашечке у белки заломило так, что перехватывало дыхание. Морда у Натти вытянулась. Издав сдавленный писк и мгновенно забыв про свой coup de grace, поджал разболевшуюся лапу. Его вторая задняя конечность, ощутив на себе весь вес своего хозяина, сдалась следом за первой, не выдержав нагрузки. Почувствовав, что теперь у него болят уже обе лапы, белк завалился на спину и приложился головой об пол с такой силой, что перед глазами промелькнула яркая вспышка, но даже это не смогло отвлечь его от ужасной ломоты в хрупких конечностях. Понимая, что боль так просто не отступит, Натти с трудом перевалился на живот, уткнулся мордой во вспученную от времени мозаику паркета и принялся молотить по ней кулаком. Разлезшиеся за столь долгие годы плашки деревянного пола чуть подрагивали, выскакивали из своих гнезд на полу от методичных сильных ударов, издавая мелодичный в некоторой степени перестук, разносящийся по подвалу, а Натти молотил все яростнее и яростнее, корча страшные морды и скрипя зубами до хруста в своих немногочисленных зубах. Отвратительное ощущение тупой боли настолько сильно грызло его лапы, что он не мог и пискнуть. Даже не зная, сколько еще придется так страдать, Натти уже стал настраиваться на худшее… но тут боль неожиданно стала глохнуть. Догадавшись о чем-то, он чуть повернулся на спину и тут же услышал голос Стиффи: -Тише, тише, Натти... –Успокаивающе хрипел тот, сидя рядом с ним на корточках массируя его занемогшие конечности. –…ты просто перенапряг их немного. Сейчас тебе станет лучше, не делай резких движений только… -Я тебя убью, Стиффи, не притрагивайся ко мне... –Проскрипел Натти, больше приличия ради, чем из искренней ненависти и вяло дрыгнул лапой, будто в попытках лягнуть его. -Успокойся, дурачок… –Отмахнулся белк-медик, ничуть не испугавшись угроз. Продолжая поочередно разминать его колени, он добавил: -Вот кому от всего этого хуже стало? В конечном итоге тут только ты себе навредил своим замшелым консерватизмом… -Я САМ СЕБЕ НАВРЕДИЛ?!! –Рявкнул Натти. –Ты меня изнасиловать пытался! -Не смотри на это так. –Покраснел Стиффи. –Мне все это время казалось, что ты стесняешься показать ответные чувства, и что если я не стану размениваться на болтовню и уговоры, а возьмусь за дело решительно, то ты втянешься. Понимаешь? Я пытался пробудить в тебе взаимность… уверенными действиями. -Это теперь так называют?! –Насмешливо хмыкнул лаймовый. –Хорошо, лепила – как ты думаешь, что тебе на это скажут в суде? -Я не переживаю, потому что до суда никогда не дойдет, сладенький! Прежде всего – что бы ты не говорил среди этих стен, тебя все равно никто не послушает, потому что ты “псих”. Потом, ты и сам никому ничего не расскажешь, Нат – ты поленишься это сделать, как свойственно большинству белок. Ты это знаешь, я это знаю… -Нифига! -Натти, я не угрожаю, и не путаю тебя. Валяй, рассказывай что хочешь – станет хуже во всей этой истории только тебе… Тут Стиффи примолк и скорчил сконфуженную мордашку: -…как не объясняй, а звучит так, словно я тебе угрожаю. А я просто хотел донести, что любые репрессии в этом месте применяются только к пациентам. Если не веришь, спроси у своей подружки… конечно, это когда тебя переведут из изолятора. -Да, это звучит как идея. –Кивнул Натти. –Ей и расскажу, как только дорвусь. Она с тобой, кажется, не церемонится… -Ну вот зачем так сурово?.. –Поперхнулся Стиффи. –Я был неправ, но я это признаю! Не надо ей ничего говорить! -Она тебя порвёт… -Натти, ну хорош! В этом не будет ничего веселого! -Ты это заслужил. –Твердо заявил Натти. Стиффи вздохнул, неопределенно пожал плечами и переменил тему: -О, вот наконец-то у тебя мордашка попроще стала. –Радостно произнес он. –Ножки больше не болят, так? Давай тогда встанем на ноги… Поднявшись на ноги, Стиффи протянул лапу Натти, предлагая подняться. Лаймовый с сомнением посмотрел на него, пытаясь вспомнить, не ей ли тот до этого трогал его за интимное место. Немного подумав, и разумно решив, что особого значения в этом нет (все равно сородич трогал его промежность, а это все равно, что трогать себя самому там же). -Только не переводи тему, Стиффи! –Зловредно заявил он, ухватившись за граблю сородича. –Я обязательно сообщу своей красавице, что ты домогался до меня, хотя она сказала, чем тебе это грозит! -Да чтоб тебя… –вздохнул Стиффи, отряхивая его от пыли. –…я что – недостаточно наказан за свои невинные шалости? Неожиданно, его осенило своеобразной идеей. Ухмыльнувшись, он заявил: -А я вот что… я сам расскажу нашей подружке о произошедшем. Я не предоставлю тебе удовольствия настучать на меня! -Стиффи, ты… –начал ошарашенный Натти, но примолк и лишь буркнул: -Я ей все равно потом напомню… -Оки-доки, дружок… –Закатил глаза Стиффи, готовый уже на все согласиться, лишь бы закрыть тему. –Она надерет мне задницу, а потом сделает это еще раз. Блеск. Классно. Шикарно. Теперь не шевелись, свинушка – дай тебя отряхнуть от этой гадости, а то я тебя и с одним из этим барханов могу перепутать... Заботливо посбивав с лаймовой шкурки Натти комки ворса и какой-то трухи, бурый белк перекинул его лапку себе через плечо и потащил его в кабинет. Приторможенно отреагировав на смену обстановки, лаймовый белк обеспокоенно воскликнул: -Эй, да мы снова здесь! Хрен ли нам еще тут надо? У меня теперь неприятные воспоминания связаны с этим местом… -Не переживай, бельчоночек мой. –Успокаивающе шепнул Стиффи ему в затылок. Его лапа соскользнула с шеи Натти на пояс. -Ты ведь не один. –Шепнул он лаймовому сородичу на ухо. –С тобой еще я… -Прекрати, это щ-щекотно!.. –Хихикнул тот, дернув плечом, но тут же опомнился и нахмурился: -Твои слова лишь усугубляют положение!.. -Не переживай... –Тупо повторил бурый белк, медленно спуская пальчики ниже его пояса. Почувствовав угрозу с фронта, Натти немедленно схватил его за лапу. Застигнутый на своих противоправных действиях Стиффи немедленно приступил к переговорам: -Как насчёт попробовать еще раз? –Предложил он, на всякий случай схватив его за обе лапы. –Теперь безо всяких сюрпризов, я обещаю!.. -НЕТ! –Рявкнул лаймовый, и попытался боднуть его затылком. Испуганный Стиффи отлез, но всего на момент, явно не собираясь отступаться от приза. Упрямо вернув ладошку на его плечо, он теперь встал с ним морда к морде и вкрадчиво зашептал, одновременно погладив его по груди второй лапкой: -Ну же, сладенький, подумай… Натти даже отвечать не стал, а лишь резко клацнул зубами близ его морды. Ощутив, как острые резцы сородича за малым не оттяпали ему нос, Стиффи неожиданно приотрезвился и отпрянул от него: -Я все понял! –Сдавленно пискнул он, налетев спиной на шкаф. -Тогда займись своим делом… собрат! –Старательно подбирая слова, приказал Натти и, почувствовав, что теряет равновесие, откинулся к стене. Несмело улыбаясь, Стиффи отвернулся к шкафу и вернулся к поискам неведомого до сих пор предмета. Так как это было нечто более сложное, чем болтовня и приставания, вскоре он заскучал и только тихо сопел, все сильнее и сильнее пачкаясь в пыли. Наконец, не вытерпев, он украдкой оглянулся на отдыхающего возле стены Натти и осторожно зашептал: -Нат, ты все же подумай! Просто возьми и подумай. Тебе часто предлагают передернуть с гарантиями, что ни одна живая душа об этом никогда не узнает?.. Натти закатил глаза и воздержался от комментариев. Ошибочно истолковав это за готовность выслушать предложение, белк-медик продолжил: -Ты сам себе можешь все устроить так, чтобы было удобно! Не все ли равно, кто тебе дрочит, если ты в этот момент думаешь о ком-то другом? Просто представь себе кого-то другого, вместо меня! Например, свою подружку… -ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!! –Послышался голос Натти у него за спиной, а в следующий момент Стиффи загадочным образом оказался мордой к морде с Натти. Мордашка бурого белки на момент озарилась улыбкой, которая тут же померкла, напоровшись на свирепый взгляд зеленых зрачков своего подопечного. Маленький, но умный беличий мозг Стиффи достаточно быстро сообразил, что упоминать подружку было неосмотрительным шагом, и сейчас его будут бить. А возможно, что еще и кусать! Втянув голову в плечи, он сделал еще одну попытку улыбнуться и произнес, на всякий случай стараясь избегать взгляда лаймового сородича: -Эй, она и моя подружка тоже! Я вовсе не подразумевал ничего оскорбительного! Вообще, я знаю ее гораздо дольше тебя, так что делай выв… а-ай! Тут бурый белк примолк, не договорив – Натти приложил его затылком об шкаф и мысли бурого белки как-то подрастерялись. -Пошёл ты, Стиффи!.. –Прошипел Натти, пихнув его в грудь. Вновь налетев на шкаф, Стиффи закатил глаза и медленно сполз на пол. Пока он приходил в себя, лаймовому в голову пришел иной вариант: -Хотя нет – лучше я уйду!.. –Заявил он, и направился к выходу, делая неловкие шаги и размахивая передними лапами для баланса. -Постой, Нат... –Промямлил Стиффи ему вслед. Кое-как поднявшись на ноги, сопя и держась за голову, он догнал лаймового возле проёма, ухватил его за хвост. Как только тот повернул к нему голову с натурально испепеляющим взглядом, он попросил: -Погоди, сахарочек! Клянусь, мы сейчас вместе отсюда выйдем, вот только закончим с делами. Я больше ни слова не скажу не по делу, вот серьезно!.. Предчувствуя, что обязательно пожалеет об этом, Натти все же снизошел дать шанс собрату по виду и завернул обратно в комнату. Еще не успел он в очередной раз опереться спиной о стенку, как юркий сородич, уже успевший вернуться к своим поискам, с торжествующим писком выудил нечто, лежавшее среди пыльных завалов, отряхнул это от пыли и с торжеством продемонстрировал предмет ему. Уставившись на вещь, Натти определил, что это самый обыкновенный деревянный костыль и недоуменно пожал плечами, не понимая, какое отношение эта палка должна иметь к нему. А когда Стиффи вручил этот костыль ему (вложив в это дело чуть не сногшибательные энергию и энтузиазм), Натти растерялся окончательно: -Это что – мне? –Пролепетал он, держа костыль, как винтовку. –Мы что, за этим сюда пришли? -Да, именно! –Радостно провизжал белк-медик. –На ногах ты стоять уже научился, и даже ходить… но последнее у тебя пока кое-как получается. С костылями ты сможешь уделять ходьбе гораздо больше времени, постепенно возвращая себе твёрдость походки и разминая обленившиеся мышцы лап. Ну же, хороший мой! Оторвись от стены, обопрись на эту палочку и попробуй выйти в коридор при помощи нее – заодно отправимся обратно. Разве не круто, милый?! -Круто… –без тени уверенности подтвердил Натти, но с места так и не тронулся – костыль не внушал ему доверия. И нет, дело крылось не в качестве (наоборот – это поделие выглядело, как одна из тех вещей, что делались “на века”) – просто наш белк чувствовал, что не готов обменять передвижение вдоль стен на какую-то палку. Опершись на костыль пару раз, белк с недоверием пожевал губами, откинулся обратно на стену и поднял хмурый взгляд на Стиффи: -А оно не сломается? -Нет! –Чуть не с возмущением отозвался тот. –Этот костыль и до трёхста пятидесяти фунтов нагрузку выдержит, а ты фунтов пятьдесят весишь, не больше! Куда тебе сломать его, с твоими пятидесятью? -Пятьдесят фунтов? Я вешу пятьдесят фунтов? –Расстроился Натти, посмотрев на своё брюшко. –Ч-чёрт, я всегда весил тридцать пять… -Это, конечно, на глазок, родной… –Погладил его по плечу Стиффи, –…но все же очевидно, что некоторый излишний вес у тебя присутствует от долгого нахождения в неподвижном состоянии. -Это наша подружка меня так хорошо закармливала… –Буркнул лаймовый, тщась нащупать какие-то жировые отложения на своем пушистом пузике. -О, напихать кого-то едой – это она умеет! –Хохотнул сородич, отойдя от него. -Ты то откуда знаешь?! –Вскинулся Натти. –Она тебя еще и прикармливает? -Натти… –снисходительно улыбнулся бурый белк, –…я ее знаю так долго, что тебе не угнаться. Поговоришь сам с ней об этом, а сейчас возьми уже эту палку и пошли отсюда – я не хочу окончательно схлопнуться от рака к сороковнику только потому, что пятнадцать лет назад подышал здесь пылью примерно с часик! -Ну, не знаю… –кисло произнес наш герой, недовольный вновь поднятой темой костыля, –…я как неполноценный буду выглядеть с этой штуковиной… Стиффи зажал пасть и ахнул, затем нахмурился и уже в свою очередь поразил Натти: -Считаешь нормальным так называть тех, кому не повезло, недоумок? –Уничтожающе спросил он, после чего схватил лаймового за плечо и выпихнул в центр комнаты. –Сделай уже самостоятельные шаги, пока я действительно тебя неполноценным не сделал… сладенький! Брошенный в сложные условия Натти завис, опираясь о костыль всей тушкой. Непонятно, с чего вдруг добродушный и максимально благожелательный сородич так обозлился, но лучше его не доводить. Прикусив губу, лаймовый стал прикидывать, как вообще полагается ходить с этим самым костылём. Вообще, он и по ящику, и даже вживую не раз видел, как иной лесной друг передвигается на костылях, и раз все прочие это делают, то и он сможет. Тем более, что один из примеров был перед глазами чуть не ежедневно… “Как там обычно Мол при ходьбе своей палкой орудует?.. наверное, с костылём все так же надо делать…” –Подумал Натти, высунув язык, и уже после этого решился взяться за дело. Приняв относительно ровное положение, он вскинул древко костыля перед собой, как дуэльный пистолет. -Что ты делаешь? –Изумился на это Стиффи, но его подопечный уже сдвинул лапу, собираясь сделать шаг… и повалился бы на пол, потеряв равновесие, не ухвати он его за хвост. Кривясь как от неудачи, так и от боли в потревоженных позвонка, Натти выдавил: -Ё… ёлки… з-зеленые!.. -Натти, что с тобой такое? –Удивился сородич, поставив его в прямое положение. -Я… я понятия не имею, как это делается. –Признался лаймовый, скосив взгляд в пыльные барханы на полу. -Что в этом может быть сложного? –Еще более изумился Стиффи, и отпустил его. –Попробуй снова! Подойди к выходу из кабинета… Однако, как может случиться со всяким, первая неудача отбила у Натти всякий интерес к этому делу. Занеся костыль чуть не над головой, он стал лихорадочно соображать, как дальше использовать эту палку для ходьбы, одновременно поглядывая на Стиффи с намёком. Бурый белк, однако, вместо сочувствия предпочел лишь подлить масла в огонь: -Милый, во даешь! –Залился звонким хохотом он. –Что ты делаешь?! Это же костыль, а не ледоруб!.. Впрочем, неуместная улыбка быстро исчезла с его морды – на самом деле Натти сейчас представлял собой весьма невеселое зрелище со своим растерянным видом, неудачами в обращении с костылём, на который опирался всей тушкой тела, грозя вот-вот завалиться куда бы то ни было. -Нет… –критически покачал головой белк-медик, насмотревшись на своего растерянного подопечного, –…видно, одним костыльком у нас дело не ограничится. Сейчас я еще один поищу… Сказав это, он помог Натти дойти до стенки. Заметив, что теперь стоит на контактной дистанции относительно скелета лесного друга, лаймовый запереживал: -Стиффи, тут же это… я не хочу тут стоять! -Да не переживай ты так… –отмахнулся Стиффи, и хохотнул: -Если тебе это так не нравится, то просто отойди от него. У тебя для этого теперь костыль есть… С тем, он нагнулся к нижним полкам шкафчика и как можно аппетитнее отклячил свой круп, а хвост откинул в сторону таким образом, чтобы тот задрал полы его халата. Как итог, белк-медик будто бы невзначай демонстрировал Натти свою “о”←(иначе это место и не опишешь). Что касается Натти, то он при внешнем спокойствии чуть не пылал гневом, что можно было заметить только по ниточке поджатых губ и беспокойному ходу его розового носика. В душе же нашего лаймового героя кипело и булькало адским варевом вновь поднявшееся желание жестоко разобраться со Стиффи. Если он не убил сородича за приставания, то точно убьёт за насмешки над его непониманием, как обращаться с проклятым костылем и этот издевательский момент со скелетом! “Чёрт, да он еще и вновь за старое принялся…” –Скрипнул зубами Натти, глядя на то, как Стиффи крутит своей разработанной задницей чуть не перед его мордой. Что было особенно досадно, то смотреть было особенно некуда – прямо перед ним маячило пушистое очко сородича, слева в углу стоял мрачный макет, а при взгляде направо в глаза врезался почти невыносимый уже свет лампочки. Пытаясь успокоиться, Натти переключился на костыль, однако гладкая деревянная форма изделия приятно отягощала лапу, и при этом была весьма удобна, за какую его часть не схватись. А все вместе это почему-то упрямо вселяло в Натти недобрые и нештатные идеи для его применения. Почти любовно посмотрев на свою новую игрушку, Натти поднял взгляд, и вновь невольно воззрился на круп сородича, словно нарочито медленно копающегося на полках в поисках второго костыля. "Может, стоит Стиффи в задницу эту палку засадить?” –Подумал Натти. –“Хотя не – так ему только приятно будет… если он вообще ее почувствует. И вообще – я не удивлюсь, если костыль он мне на самом деле как раз для этого и всучил. Да и палочку жалко – все-таки сделана с душой. Дам тогда Стиффи по хребту, пожалуй. Уверен, что этого он точно не ожидает…" Решившись, Натти скорчил зловещую морду и занес костыль над головой, точно метя побледневшими от гнева глазами на проступающий сквозь ткань халата сородича пунктир бугорков его позвоночника, столь открытого для подлых ударов. Если приложить все силы, то одного, точно рассчитанного, ему хватит, чтобы резко перевести Стиффи в безнадежные инвалиды. “Счастливой тебе пенсии, Стифф!” –Подумал лаймовый, прибавив к зловещему выражению морды маньячески широкий оскал оставшихся своих зубов и уже собрался со всей дури обрушить крепкое осиновое основание костыля на позвоночник своего педиковатого сородича, но тут его лапы предательски подогнулись и вместо удара Натти с едва слышным вскриком завалился прямиком на стоявший в углу скелет. Задранные передние лапы макета с погремушечным треском обрушились на спину Натти, чуть не выбив из него дух. Немного оклемавшись, белк понял, что проклятая куча костей заключила его тушку в свои бесчувственные скелетные объятия и сам он из этих объятий вырваться не сможет. Парой минут позже, найдя еще один костыль и обернувшись к Натти, чтобы с гордостью вручить тот ему, Стиффи удивленно посмотрел на место, где оставил того. Недоуменно похлопав глазами, он додумался заглянуть за шкаф и увидел, что подопечный висит в объятьях у скелета. Растерянно поводив взглядом то на мордашку своего сородича, то на голый пыльный череп макета, бурый белк топнул лапой и обиженно воскликнул: -Вот, значит, что?! Я ревную!!! Почему какой-то глупый скелет получает больше взаимности, чем я?! -Стиффи… помоги… –Униженно промямлил Натти, уткнувшийся носом в пыльную грудную клетку макета. –Я не могу от него оторваться! -В самом деле?! –Расплылся сородич в чудовищной улыбке. Хотя Натти этого и не видел, но его прошиб холодный пот от осознания, что теперь он действительно влип, стоя в самой “подходящей” позе, плотно заблокированный в объятьях скелета, и не имея возможности отбрыкиваться задними лапами, вновь готовыми разболеться со страшной силой. Словом – если сейчас Стиффи решит воспользоваться ситуацией, то теперь ему в принципе ничего не помешает… Белк-медик же, подойдя к Натти, любовно погладил его по крупу, пару раз хлопнул по нему, послушал негодующее рычание подопечного… а затем задрал лапы скелета и помог Натти подняться. Подняв с пола оброненный им костыль и присовокупив к нему второй, Стиффи перекинул лапку Натти себе за плечо, вручил оба образчику ему и буркнул: -Пошли отсюда. Я не хочу я больше видеть, как ты всяких пыльных скелетов обнимаешь – ты меня этим без ножа режешь. И костыли возьми – ты понесешь их, пока мы идём в изолятор…