Сложность: Лечебная

Потеряв пару минут на поиск очков Стиффи, беличья парочка наконец-то покинула кабинет. Возвращались обратно они уже в полном молчании, боясь нарушать почти звонкую тишину и гнетущую атмосферу захламленного подвала, но не желая признаваться в этом друг другу. Только сменив мрак и жуть подвала на унылые, но хотя бы освещенные коридоры, у этих двоих начался разбор полётов: -Какая глупость! –Принялся брюзжать Натти, раздраженный донельзя только что преодоленной лестницей на этаж. –Если мне необходимо ходить с костылями, нельзя было что ли сразу с них начать? -Нельзя было! –Не менее раздраженно подтвердил Стиффи. –Ты забыл уже, что даже пошевелить не мог лапами, когда тебе отдали под мою ответственность? Какой бы смысл был в костылях? Да и сейчас, когда ты поднялся на ноги, тебя все равно почему-то надо учить ими пользоваться! Можно было бы ставки делать, как быстро ты еще что-то сломал бы себе, всучи я тебе костыли раньше запланированного! И ты мне еще смеешь что-то высказывать после всего этого?! Натти ответил не сразу, удивленный еще одним проявлением негативных эмоцией со стороны сородича. Немного подумав, он решил отпустить тормоза: -Ну, не кипятись, нестандартный! –Примирительно произнес он, шутливо пихнув Стиффи локтем под ребра. –Я ничего тебе не высказывал – просто поинтересовался. Не надо так заводиться! Нет, серьезно, Стиффи: я тебе слово – ты мне десять!.. Это сработало, более чем. Бурый белк, и без того успевший раздосадоваться на себя за собственные обидки, тут же успокоился и с охотой принялся объясняться: -Натти, милый, –чувственно заверил он, погладив Натти ладошкой по шее, –не переживай – ты меня заводишь только в хорошем смысле! А то, что сейчас – это я так… немного погорячился. Ты же за полгода наверняка проникся темпом, в котором мы тут трудимся, и понимаешь, что при такой работе иногда становится невозможно контролировать… негативные эмоции. Никогда не знаешь, на кого потом обрушишься с этой бессмысленной агрессией… Увлекшись темой, Стиффи принялся балякать о тяготах работы в больнице (в частности – в этом заведении), а Натти сделал вид, что даже что-то слушает. Поглощенные этим делом белки даже не заметили, как прошли мимо изолятора, и опомнились лишь только, когда уперлись в лестницу, ведущую на второй этаж. Натти, было, повернул обратно, но когда Стиффи попытался затащить его на ступеньки, возмутился: -Стиффи, ты опух? Моя камера обратно по коридору! -Я знаю, родной, но как насчёт сначала в душ завернуть? –Чуть не умоляюще предложил Стиффи, продолжая попытки втащить его на лестницу. –Посмотри на себя и посмотри на меня – после того гадкого хранилища у меня ощущение, будто я и сам там на полке пылился несколько лет! Разве не приятно заниматься всякими… делами… когда ты чистенький? -Подумаешь, чуть-чуть запачкались! –Воспротивился Натти, чуть не намертво вцепившись в перила. –Я иногда и более грязным домой прихожу после прогулок! -Это не одно и то же, чушка! –Закатил глаза сородич, пытаясь оторвать его от перил. –Меня вот сейчас как ковёр выбивать можно – столько пыли среди шкуры засело! И все это теперь зудит и чешется, и мне это не нравится! И твой вид тоже мне не нравится, так что давай – быстренько ополоснемся и займемся делом… Натти, как видно, такой вариант совершенно не устраивал, и после еще пары бесплодных попыток двинуться дальше, Стиффи был вынужден перейти под флаг своего подопечного: -Ты не белка, ты мул какой-то! –Вздохнул он, перестав тянуть лаймового на ступеньки. –Ладно, будь по-твоему! Сначала решим вопрос с костылями, а потом помоемся… только давай быстрее… Вновь оказавшись в войлочных скромных покоях Натти, бурый белк деликатно усадил его на пол возле койки, торопливо забрал у него костыли… и стал усердно чесать себе спину одним из них. -Знаешь, сладенький, ты бьешь наверняка – все эти твои закидоны мотивируют поскорее тебя научить. –Заметил он, между делом. –Я сейчас быстренько объясню, что к чему, а затем пойдем отмываться от всей этой дряни… я уже просто не могу!.. Наконец, начесавшись, бурый белк отошел на лекторское расстояние, вооружился костылями и стал учить: -Смотри. –Начал он, встав к Натти боком. –Это проще, чем кажется. Двигаться надо по принципу треугольника... -Я никогда не любил геометрию… –Зевнул лаймовый, уже с первых слов утомленный этой лекцией, а затем, к ужасу Стиффи, ловко вскарабкался на свою койку. -Я тебя специально на пол усадил, чтобы ты всю постель пылью не уделал, грязнуля глупая! –Бросив костыли, схватился за голову тот. –Новое постельное белье тебе до вторника не выдадут! Как ты теперь собираешься на этом спать?! -Да не страшно… –Промычал Натти, вбурившись мордой в мягкую, пахнущую собой подушку. С удовольствием повозив носом по ее гладкой ткани, он неопределенно махнул лапкой и пробубнил: -Вообще, я вдруг понял, что событий на день мне уже хватает. Иди за моим обедом, а костыли поставь где-нибудь, окей? Подумаем о твоей ерунде… завтра, например! Вообще, не будучи полным тупицей, лаймовый белк догадывался, что сородич его так просто в покое не оставит, и тем сильнее его напрягло то, с какой радостью Стиффи согласился на это предложение: -Оки-доки, сладенький – не проблема!.. –Проворковал он, бросив костыли. Натти собирался поднять голову и смерить сородича подозрительным взглядом, но не успел и от подушки ее оторвать, как тот подскочил к койке, прикрыл его покрывалом и так ловко подоткнул края, что лаймовый белк почувствовал себя спелёнатым. -Засыпай покрепче, –проговорил Стиффи, заботливо похлопав его по спинке, –а я за тобой… понаблюдаю. Может, даже удержусь и не потрогаю тебя где-нибудь… Если у бурого белки и был в этом какой-то хитрый расчёт, то он сработал – Натти испуганно пискнул, гусеничкой выполз из-под одеяла и уселся на койке, всем видом показывая, что сонливости у него как не бывало. -О-о-о, нам резко перехотелось спать? –Притворно огорчился Стиффи. –Ка-а-ак жа-а-аль… ну, раз уж тебе не отдыхается, то стоит заняться делом! Напомню, что мы собирались научиться пользоваться костылями... Накинув важности, он снова подобрал “палочки-выручалочки” и начал сначала: -Итак, родной… ходьба с костылями осуществляется по форме, напоминающей стороны равнобедренного треугольника… -Я школу давно закончил, и не помню, что это за такой треугольник. –Наморщил лоб Натти. -Хорошо, глупышечка. –Вздохнул бурый белк. –Самый обычный треугольник из учебника арифметики ты себе можешь представить? -М-м… нет. –Соврал лаймовый. –У меня совсем плохо с воображением в последнее время. -Ох, даже так? –Наигранно удивился Стиффи. –Ну, я знаю, что сработает в этом случае. Можешь вообразить себе какой-либо объект треугольной формы? Например, ломтик пиццы, или кусочек торта, либо же… -ТОРТ?! ГДЕ ОН?!! –Оглушил его неожиданный вопль со стороны койки. Дав себе минуту, чтобы оклематься от контузии, бурый белк заторможено произнес: -Ладно, неважно, друг мой… Думаю, будет лучше (и безопасней) всего, если я просто покажу, как оно делается. Следи за моими движениями… и запоминай – ты потом повторять будешь за мной! Взявшись за костыли попрочнее, он принялся перемещаться по изолятору, показывая Натти, как именно надо это делать. Лениво почёсывая запыленную шкурку, лаймовый поначалу и не старался делать вид, что ему это сколь либо интересно и лишь втихую посмеивался над тем, как сородич скачет по периметру с этими двумя палками, однако вскоре нашел что в этом деле и в самом деле нет ничего сложного и заинтересовался, хотя и по-прежнему старался не подавать виду. Даже когда запыхавшийся сородич передал ему палки и заявил, что настала его очередь, он поначалу наотрез отказался, ссылаясь на страх повторной неудачи и неготовность открыть для себя нечто новое. Только после того, как Стиффи решительно поставил его на ноги и заставил взять по палке в обе лапы, он, продолжая отыгрывать недовольство и отчуждение, сделал первые шаги и через несколько минут освоился окончательно. С какой-то родительской гордостью наблюдая за тем, как его подопечный передвигается по квадрату комнаты, не трясь об стены и не ползая на брюхе, бурый белк произнес: -Чудненько, родной! Стоило тебе лишь часть сути раскрыть, как ты все остальное на лету схватил! Даже почти не спотыкаешься, будто тебе уже приходилось это делать. Не менее гордый за себя родимого, Натти почувствовал, что от похвалы его морда предательски рдеет. Тотчас отвернувшись от Стиффи, он поковылял к своей койке, по пути небрежно бросив: -И все равно я не уверен, что мне понравится передвигаться при помощи каких-то там палок. Ты бы еще ходунки мне притащил… -О-ох, Натти… –закатил глаза сородич, следуя за ним, –…тут даже речи не идет о том, понравится тебе это или нет. Ты должен передвигаться, используя костыли! И ты будешь это делать! Будешь это делать хотя бы потому, что неминуемо поймешь, насколько это удобнее неуверенной черепашьей ходьбы с постоянным риском завалиться и расквасить себе нос! -Тебе-то откуда знать?! Тебя послушать, так ты уже кучу народу так на ноги поставил с этими ходулями! -Нет, брюзжалочка моя – ты у меня первый… первый в смысле практики. И в этом плане я точно знаю, что имею в виду, когда говорю тебе… то, что я сказал. Увидев, что Натти намеревается прилечь после трудов праведных, Стиффи обхватил его за пояс, решительно перекрывая доступ к постели: -Нет-нет-нет, собрат – не расслабляйся, не присаживайся. Мы сейчас кое-куда пойдем, а ты по пути закрепишь то, что мы сейчас усвоили… Натти, внезапно, воодушевился услышанному: -Да, точно! Кое-куда точно стоит сходить… –Воскликнул он, стряхнув лапку Стиффи со своего бедра, и бодро похромал к выходу. -Ну надо же, созрел... –Выдохнул бурый белк, направляясь следом за ним. -Еще бы! –Подтвердил довольный собой Натти, уже стоя возле двери и дожидаясь, пока сородич ее отопрет. –Я давно хотел посмотреть, что из себя представляет местная столовая… -Чего? –Опешил Стиффи. –Нет, что ты! Никакой столовой! Кушать я тебе, как обычно, сам принесу. Сам понимаешь – ты у нас потенциально опасный, и тебе вне изолятора даже появляться запрещено без сопровождения. Мы отправляемся в душ. -Так бы сразу и сказал! –Воскликнул лаймовый, в момент отпрянув от двери. –Это уже без меня, Стиффи! У меня сил нет даже помыться после всех событий на сегодня… и вообще, сейчас у меня проблемы с водой… -Проблемы с водой? –С улыбкой переспросил Стиффи, после чего стал подталкивать Натти к выходу. –Придумаешь же! Зато у воды проблем с тобой не будет, родненький! Вообще – сколько времени ты уже не мылся? Да, ты не пахнешь немытым, но это не обозначает, что гигиену можно игнорировать вовсе! Это же приятно, в конце концов – почувствовать себя чистым и свежим! -Конечно, приятно! –Согласился Натти, тем не менее, вовсю сопротивляясь потугам сородича вывести его на помывку. –Но только, когда ты делаешь это без чьего-то вмешательства! Ну же, Стиффи, не будь фашистом! Не заставляй меня что-то делать только потому, что это нужно тебе! -Это тебе нужно! –Вспылил бурый белк, обидевшись на “фашиста”. –Давай быстро в душ, без разговоров! Однако ни без разговоров, ни с ними, Натти оставался неподвижен, словно заартачившееся вьючное животное, что вкупе с недавно отпущенным оскорблением злило Стиффи не на шутку. Он уже еле удерживался от мысли выпереть лаймового за дверь при помощи хорошего пинка под круп. Сделав еще пару цивильных попыток вывести своего подопечного на свет божий, он кинул на него еще один усталый взгляд… а затем просветлел и мысленно щелкнул пальцами, сообразив, как сдвинуть дело с мертвой точки. Натти еще стоял на месте, изо всех сил упираясь в пол и глядя мрачным взглядом на дверь в коридор, когда ощутил на своей шее некое легкое, но жаркое дуновение. -Чёрт, Стиффи! Ты меня опять своим дыханием щекочешь! –Захихикал Натти, на момент втянув голову в плечи, но тут же опомнился: -Так, погодите-ка! Ты что, опять позади меня?! –Подозрительно уточнил он и охнул, ощутив вместо ответа шаловливые лапки Стиффи, сомкнувшиеся кольцом у него на брюшке. -Правильно, дорогой… –Интимно зашептал тот, перебирая меж пальцев его мягкий, светло-зеленый мех. –Зачем нам мыться, если ты не хочешь? Мы можем просто посидеть, насладиться друг другом… или сделать что-нибудь еще более грязненькое, чем пыль на нашей шерсти… тут даже кровать есть… и стены звуконепроницаемые… Стиффи мог бы собой гордиться, его маневр сработал на ура – даже не став что-либо отвечать, Натти с воплем высвободился из несильной его хватки, и замахнулся на него костылём. -Чтоб ты знал, милый, “следить за тылом” у тебя совсем плохо получается… –Хихикнул бурый белк, ловко увернувшись от удара, но в следующую же секунду испуганно вскрикнул и рухнул на пол, едва увернувшись от все того же костыля, но теперь брошенного Натти на манер копья. Посмотрев с победительным видом на трусливо трясущегося противника, лаймовый белк, опираясь на оставшуюся палку, доковылял до двери, боднул ее головой и вывалился в коридор. Растянувшись на паркете, он задрал голову, собираясь воплем позвать хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь отбиться от похотливого сородича, но вместо вопля лишь издал маловразумительный звук – вовремя выскочивший следом за ним Стиффи успел сомкнуть ему челюсти обеими лапами. -Тихо, дурак!!! –Зашептал он, не на шутку встревоженно оглядываясь по обе стороны коридора. –Я тебя просто наружу выманивал, не паникуй! Забыл уже, что я тебе говорил? Санитары даже разбираться не станут, виноват ты или нет, так что старайся не поднимать шум, если не хочешь неприятностей! А теперь вставай, и иди в душ. Мыться надо обязательно! Чуть посомневавшись, Натти кивнул и поднялся с пола. Стиффи всучил ему недостающий костыль, и наш герой покорно поплелся под конвоем туда, куда совсем не хотел. Идти долго, впрочем, не пришлось – вскоре путь привел обоих к ранее упомянутой лестнице. Натти посмотрел на ступеньки, перевел взгляд на костыли, а затем с намёком посмотрел на Стиффи. Сородич, однако, не то что не смутился, но даже обрадовался: -Кстати, это еще один момент, который нам необходимо разучить!.. –Объявил он. Так, Натти, и без того одуревающий от усталости, в экспресс-порядке научился подъему по лестнице с костылями. Новый опыт, правда, его не обрадовал – опять чему-то учиться сегодня в его планы не входило, а осознание того, что он при этом еще и старается ради собственных будущих страданий, буквально добивало его. А окончательно выводил его из себя Стиффи, до сих пор пребывающий под впечатлением от того, как Натти легко всему учится. Сам же Натти себя лишь клял за это: “Как тупо получилось!” –Раздраженно подумал он после того, как они преодолели три лестничных марша. –“Зачем я в это ввязался? Надо было под дурачка скосить…” Впрочем, вскоре он примирился со своей оплошностью – кулаками после драки не машут, да и Стиффи, на своё счастье, наконец-то перестал сыпать патокой на тему того, какой у него легко обучаемый и послушный подопечный. Теперь лаймового интересовало нечто иное – с момента сегодняшнего выхода из изолятора они со Стиффи не встретили ВООБЩЕ не единой живой души, а ему, между тем, очень хотелось посмотреть на психов – в конце концов, если он правильно догадывается, то из мягкого покоя изолятора его перебросят в компанию по-настоящему чокнутых лесных друзей, и есть смысл посмотреть, с кем он там будет соседствовать и иметь дело. Однако уже давно осталась позади лестница, и было пройдено несколько десятков ярдов коридора, а все выглядело так, будто он и Стиффи – единственные звери во всём этом дереве. Довертевшись головой до того, что уже начал ощущать ломоту и легкое похрустывание в шее, Натти решил не искушать судьбу до того момента, пока голова у него не отвалится насовсем, и наконец-то поинтересовался у сородича: -Стиффи, а где… –Начал он, но примолк. Почему-то его смущала идея называть вещи своими именами. Задумчиво помычав, он закончил: -Э-э-э… где здесь больные разные?.. -Ну, тут их точно нет. –Просто отозвался бурый белк. –Это этаж для сотрудников персонала, а так как у нас сегодня суббота, то здесь и крутиться особо некому – те, кто на смене, сейчас… очень заняты. Ну, а на тех, с кем они сейчас очень заняты, ты успеешь насмотреться, хороший мой… Понимающе похмыкав, Натти что-то прикинул, усмехнулся и, резко остановившись, развернулся мордой к Стиффи. Выдержав паузу, он прищурился в глазки сородича (до сих пор красноватые и опухшие после контакта с пылью) и поинтересовался: -А у тебя выходной сегодня, Стиффи? Или ты просто весь день волынишь от обязанностей, развлекаясь со мной? -Ни то, ни это! –Уверенно заявил тот, развернув его обратно затылком к себе. –Я исполняю чёткую инструкцию – освободить изолятор, поставив тебя на ноги и передав… дальше. Хотя в кое-чем ты все же прав. Заниматься тобой – одно сплошное развлечение. Закончив с таким красавчиком как ты, я в этом году и отпуска не потребую, пожалуй! У меня уже столько положительных впечатлений скопилось!.. Ты себе и представить не можешь… Чувствуя, что разговор опять сходит в неинтересную ему плоскость, Натти тактично примолк и сделал вид, что заинтересовался интерьером. С преувеличенным интересом поглядывая на стенды с мелкошрифтовыми листочками, вещающими о каких-то внутриорганизационных моментах (и частично маскирующими ужасное состояние стен), он вдруг вздрогнул, ощутив, как Стиффи ухватил его за плечо, и уже собирался отреагировать соответствующим образом, но успокоился, увидев, что сородич всего лишь указывает ему на разбухшую, отличающуюся от остальных, деревянную дверь. -Сюда, хороший мой… –Произнес он, приоткрыв ее. Послушно кивнув, Натти протиснулся в проем и поморщился от вдарившего ему по морде потока теплого воздуха, пахнущего сыростью и приправленного легким флёром цветочного мыла. А когда его глаза запоздало уловили слепящую белизну интерьера, он даже впал в смятение на момент. Ему показалось, что Стиффи притащил его в какую-то лабораторию, или иное процедурное помещение. Однако, проморгавшись, он увидел, что они просто-напросто пришли к цели, т.е. в душевую. Интерьер выглядел довольно-таки стандартно – стерильно белое кафельное покрытие с несколькими умывальниками и отдельным помещением под, собственно, помывку. Выделялась разве что пара рядов с металлическими шкафчиками (очевидно, служащими под хранение личных вещей сотрудников больницы), но если не обращать на это внимания, то складывалось впечатление, что в сравнении с больными персонал психбольницы особыми привилегиями не обладает. -Это точно душ для тех, кто здесь работает? –С сомнением произнес Натти, освоившись на месте. -Ты уже нашел, как съязвить на эту тему? –Хихикнул Стиффи, и легонько подпихнул его в спину. –Давай же, смелее, критикан мой родной. Мы быстренько вымоемся, а потом наконец-то сможем отдохнуть. На сегодня я тебя больше ничем не обременю, кроме еды… Хоть последнее предложение и звучало заманчиво, но вот первое заставило Натти болезненно скривиться и втянуть голову в плечи. Мысль о контакте с водой пугала его до чёртиков из-за бешенства, обострившегося еще после эпизода драки с санитаром. Как вообще можно было спокойно воспринимать влагу, легким дождиком оседающую на мех, просачивающуюся сквозь шерстинки и попадающую на кожу? Это же омерзительное, совершенно ненормальное касание, по недоразумению, считающееся чем-то естественным. Он с ужасом оглядывался на себя в ретроспективе, спокойно принимающего душ или даже просто пьющего воду. Впрочем, ладно – теперь то он знает, как оно все на самом деле, и точно не даст осесть на его шкуре хотя бы капле, даже если ему придется прибить Стиффи ради этого… -Что с тобой, родной? –Услышал он голос сородича, такой глухой, как если бы тот говорил сквозь вату. –Ты распушился почти как шар. Замерз что ли? -Нет, Стиффи… –Хрипло ответил Натти. –Мне просто кажется, что мне мыться сейчас не стоит… -Ой, да ерунда! –Закатил глаза белк-медик. –Пошли вместе! Это сэкономит нам время, и так будет действительно удобнее – мы друг другу спинки потрём… и еще что-нибудь кроме них… -Я не могу пойти! Там же вода! -Ну и что? Водичка же теплая, да и в коридорах температура почти тропическая! Даже после того, как помоешься, не дрожишь от холода, едва выйдешь из душа. Тот редкий случай, когда на работе какие-то условия лучше, чем дома! -Говори за себя! -Что я и делаю, грязнуля! –Отозвался Стиффи, и ухватил Натти за плечо, уже понемногу теряя терпение: -Ну же, вперед, милый! -Я не иду! –Отрезал лаймовый, всего в момент точно вросший в сидушку скамейки (и для надежности даже посильно обвивший ножку скамьи хвостом). –Ты делаешь только хуже своими уговорами! Оставь меня в покое! -Слушай, родной… –вздохнул Стиффи, по-своему истолковав упертость Натти, –…я представляю, как тебя травмировало то, что почти случилось между нами в подвале, и я очень жалею о том, что потерял голову, честно… но тебя все равно кто-то должен подстраховывать при купании. Сегодня больше делать это некому, а кафель слишком скользкий для того, чтобы ты мог находиться в душевой самостоятельно. Для тебя сейчас любое случайное падение – риск переместиться в самое начало пути после перелома! Хочешь опять лежать без движения не пойми сколько времени? -Я ничего не сломаю себе, потому что не пойду с тобой никуда! -Но мы не можем отложить это до понедельника, когда мне будет, кого попросить тебя подстраховать! Это глупо! Тут Натти страшно скрипнул зубами, рывком поднялся с места, а момент спустя Стиффи вдруг почувствовал, что какая-то неестественная сила приткнула его нос к носу с подопечным: -Ты меня плохо понимаешь?!! –Прорычал лаймовый, глядя ему в глаза. –Я, вроде, на чистом английском сказал, что никому не позволю загнать себя под воду! Или все педики на каком-то другом языке говорят? Вопрос, видимо, носил риторический характер, потому что, не дожидаясь ответа, Натти отпустил Стиффи и, бросив нервное “Потеряйся!..”, с силой пихнул его пятерней в лоб. Сделав по инерции несколько шагов назад, тот налетел спиной на один из шкафчиков, медленно сполз на кафель под трескучий аккомпанемент потревоженной жестяной дверцы. Посидев так пару минут, он мотнул головой, повернул голову в сторону Натти: -Вот как мы заговорили, значит?.. –Нехорошо прищурился он, поджав ушки и заметая кафель помещения своим заходившим, как паяц, хвостом. –Думаешь, если я немного манерен и хорошо воспитан, то я не в состоянии обеспечить тебе неприятности? -Лучше отвянь по-хорошему, Стиффи! –Буркнул Натти, не впечатлившись. –Не давай реального повода тебя опять бить! -Натти, твое сопротивление… –Зловеще зачревовещал Стиффи, мелко дрожа и еле сдерживаясь от того, чтобы догнать подопечного до душевой при помощи пинков, как недавно собирался сделать в изоляторе. Однако, какие-то понятия об этике все же сделали свое дело, так что белк-медик совладал с собой и ограничился лишь тем, что вновь закатил глаза и произнес какое-то беззвучное ругательство. Он уже искренне жалел о затеянной им же с утра авантюре с подвалом. Мало того, что ничего кроме побоев ему не обломилось, так он еще и наказал сам себя непосильной миссией как-то помыть своего подопечного. -…всё это глупо! –Запоздало закончил он начатую фразу. Наконец поднявшись на ноги, он деловито отряхнулся, навел палец в сторону Натти и решительно произнес: -Окей! Значит вот что – я сейчас схожу и помоюсь сам, а потом отведу уже тебя. Ты пока свои конфетки сними и подготовься морально. Понял меня? -Повторяю – я не отправлюсь мыться, Стиффи! Окей?! –Тотчас раздалось в ответ. Уткнув лапки в боки, бурый уже собрался вновь вступить в бесполезный спор с ним, но передумал: -Решим всё после моего выхода из душа. Окей, родной? –Улыбнулся он, и, не слушая очередную протестующую реплику со стороны Натти, со своим неизменным изяществом направился к своему шкафчику и завозился над кодовым замком. Хотя Стиффи и старался держаться уверенно, но странное поведение подопечного все же смутило его. Уже третью минуту стопорясь на первой же цифре замочка, он все же не мог отвлечься от мыслей об упрямстве Натти, хотя эти закидоны его уже не раздражали, но подзадоривали. Судя по всему, это будет тем еще вызовом, но, в общем и целом, бурый белк ничуть не сомневался в том, что его сородич выйдет отсюда таким же лаймовым, каким и появился на этот бессмысленный свет, даже если им придется серьезно подраться из-за этого. Кое-как разобравшись со своим замком, Стиффи вооружился куском мыла, накинул на плечо пышный махровый полотенчик, захлопнул шкафчик и отправился в душевую, попутно думая, как будет действовать, когда наступит очередь подопечного. Как только его запыленная тушка скрылась за двойной дверью душевой, Натти наконец-то ощутил подобие облегчения, понимая, что по меньшей мере на ближайшие минут десять остался в полном покое и одиночестве… и при этом спустя столь долгое время не среди мягких стен изолятора. Вроде бы, сама собой напрашивалась идея о том, чем сейчас чуть не наиболее лучший вариант для очередной попытки побега, но белк старался не соблазняться ею, неожиданно трезво осознавая, что не сможет далеко уйти, не говоря о том, что с костылями поднимет столько шума, что наверняка привлечет нежелательное внимание по пути вниз. Да и даже если повезет, и никто ему не помешает, он все равно пока не освоился со своими ходульками настолько, чтобы минимизировать риск упасть где-то по пути и травмироваться. Лучше пока закусить уздцы, накинуть шоры на глаза и тянуть свою лямку дальше, до тех пор, пока он не выйдет из изолятора своим ходом. И все же, несмотря на обилие доводов “contra”, Натти не давал покоя факт того, что сбежать отсюда будет не в пример легче, чем из основного корпуса больницы. Он с первого раза запомнил путь, по которому белочка-подружка вывозила его в сентябре на единственную за все это время прогулку. Надо всего лишь спуститься, пройти коридор, настучать в бубен регистратору (если тот вообще сегодня находится на своем месте) и выбраться наружу. Конечно, там еще через двор как-то пройти придется, но там он что-то придумает – энтузиазм не позволит ему сдаться. А дальше… Так и не продумав, что станет делать “дальше”, вдохновленный ходом своих же мыслей Натти откинул все доводы против побега. Бежать надо было прямо сейчас, не позволяя согнуть себя каким-то там “доводам”. Кто знает, вдруг это его последний шанс на то, чтобы эта безумная история завершилась хэппи-эндом? Встрепенувшись и схватившись за костыли, Натти со скрипом поднялся с места и похромал к выходу из санузла. Дверь в коридор, едва он дернул за ее ручку, противно скрипнула петлями и противнейше шаркнула низом об кафель – видимо, дерево разбухло, пока Стиффи там намывался. Втянув голову в плечи, белк раздраженно оскалился и зажмурил глаза. “А когда мы заходили – ничего такого не было!..” –Тоскливо подумал он. Опомнившись, и подумав о том, что бурый сородич уже наверняка стоит в дверях душевой и горит желанием выяснить, куда это он, Натти, направился, наш герой сделал мордашку попроще и медленно повернул голову в сторону душа. К его облегчению, разоблачением тут даже не пахло – Стиффи по-прежнему продолжал возюкаться в душе, глухо распевая “Singin’ In The Rain”. Порадовавшись тому, что эта пушистая пародия на Джина Келли ничего не услышала, Натти уже собирался удрать… но не сдвинулся с места. Он был готов поклясться, что только что оглянувшись на интерьер душевой, он заметил нечто такое, чего никак нельзя было игнорировать. Это была какая-то неприятная деталь, как назло, при этом моментально выпавшая из хода его спутанных мыслей. Вновь оглянувшись, и более въедливо изучив интерьер душевой, он навел резкость на окно. Окно, как окно – широкое, массивное, в духе застройки середины прошлого века, разве что зарешеченное… и слишком высоко расположенное! Наверное, кто-то в своё время решил, что мрачной решетки психам будет недостаточно, и задрал высоту окна до ста сантиметров – теперь, чтобы полностью увидеть, что происходит снаружи, большинству лесных друзей пришлось бы прыгать или натурально карабкаться на подоконник. А может, здесь над отделкой работал какой-нибудь лось? Эти рослые ребята мозгами нечасто шевелят, и если дорвутся до проектирования и стройки, то делают все под свои габариты… Натти поморщился. Почему его вообще потянуло думать о без того известных вещах? Сейчас играло роль нечто совершенно иное. За окном что-то было не так, и стоило белке приглядеться чуть повнимательнее, как он все понял. Озадаченность его мордашки сменилась обескураженностью, стоявший торчком хвост траурно повис. Сделав поворот на месте, и даже не обратив внимания на еще один противный скрип двери, Натти шустро покостылял в сторону окна: -Не могу поверить… –Прошептал он, дойдя до цели и задрав голову. –Просто не могу в это поверить… А поверить все же пришлось. Снаружи за мутной панорамой акрилового стекла, неуверенно, выделывая зигзаги, постоянно сбиваясь с курса, и иногда сбиваясь в плотные стайки под резким порывом промозглого ветра, сыпался продолговатыми точками сухой крупный снег. Неопределенно хмыкнув, Натти отставил костыли, схватился за подоконник, подтянулся на нем и посмотрел вниз. Вид из окна открывался на уже знакомую ему прогулочную площадку при сумасшедшем доме. Резиновая поверхность “аквариума”, расставленные на ней лавочки и столы, бетонный забор и подлесок за ним – все это уже было буквально завалено снегом, а метель даже не собиралась останавливаться, уверенно и безжалостно погребая очередной реальный шанс на побег Натти. Отупело глядя на снежную вакханалию, лаймовый между делом уже в который раз вспомнил о том, что явился на порог больнички в разгар июльской жары. Почти полгода назад. Если растянутое до сентября лечение (в котором он даже не нуждался до известного момента) его шокировало вплоть до обморочного состояния, то факт того, что он тут уже без месяца полугодие – вот то вообще было полным сюром… Больше здесь смотреть было не на что. Преисполненный разочарованием Натти, забыв о своих травмах, спрыгнул с подоконника обратно на пол. По приземлении косточки обеих его лап словно током пронзило. Еле подавив вскрик, он завалился набок, подтянул задние конечности, обнял себя за коленки. Боль, к счастью, на сей раз не стала есть его – вместо нее с этим прекрасно справлялась горечь разочарования. Чтобы подавить ее, Натти попытался утешиться тем, что ему повезло вовремя заметить разыгравшуюся метель. Снег – ничто иное, как одно из состояний воды, и этим сказано уже достаточно. Разлитое молоко не стоило того, чтобы плакать над ним – со своей гидрофобией он бы и с места не сдвинулся, получись у него выйти за порог психушки. А потом еще разгребать последствия попытки побега и нападения на регистратора. А уж если бы снегопад застал его где-то по пути! Только представить себе, как мерзлая вода окружает его, преграждая путь куда бы то ни было, да еще и сыплется на шкуру. Тает, обращаясь в ВОДУ… Натти поднял голову, сел на полу и выдохнул, представляя себе, какого ужаса он избежал. Подтянув стоявшие под окном костыли, он поднялся на ноги, поморщился от слабой тупой боли в костях и погрузился в более приземленные и прагматичные мысли о позднем обеде и теплой кроватке в своём отопленном изоляторе. Сегодня он позволит себе расслабиться, даже идеомоторным упражнениям время уделять не станет. Ему бы только дождаться, пока Стиффи закончит плюхаться, затем как-то убедить его в том, что с душем стоит повременить – и день удался. Думая о своём, Натти не сразу заметил, как перед ним на полу плавно возник какой-то предмет. Это был прямоугольничек мыла – аппетитно выглядящий, похожий на брусок мороженого и настолько бурно источающий аромат каких-то пряных луговых травок, что шлейф доходил до сопелок лаймового белки даже на высоте его роста… словом, хорошее было мыло, но вот почему и откуда оно вдруг здесь объявилось – совсем непонятно. Впрочем, всерьез озадачиться этим нашему герою не пришлось: -Э-э-э… Натти? –Услышало он эхо голоса Стиффи и повернул голову в сторону душевой. За приоткрытой дверью была видна мордашка сородича – вислошерстная, чем-то озабоченная… и обтекающая водой. Натти даже передернулся при виде капель, стекающих с меха Стиффи. Тот же, не обратив никакого внимания на его эмоции, заканючил: -У меня некстати мыло упало!.. Ты не видел, куда оно ускользнуло? -А, так вот, откуда оно приползло… –отозвался лаймовый как можно более небрежным тоном, –…я как раз на него смотрю. -А как насчет зайти немного дальше, и вернуть его мне? –Попросил сородич, и даже протянул лапку, готовый принять пропажу обратно. Утвердительно кивнув, Натти с пыхтением нагнулся к мылу, но едва подушечки его пальцев прикоснулись к нему, как пропитались столь ненавистной на данный момент влагой. Вздрогнув точно током пораженный, он моментально разогнулся, с вскриком омерзения вытер пальцы о свою шкурку и крикнул Стиффи, переводя взгляд то на него, то на злосчастное мыло: -Мыло мокрое! Я не могу сделать это! -Ну конечно оно мокрое, Эйнштейн! –Вздохнул белк-медик. –Без воды им никак не воспользуешься. Ну же, принеси мне уже этот обмылок! -Я не стану подбирать это! -Натти, эти игры в водобоязнь начинают мне надоедать! Будь другом – дай мне обратно мое мыло! Ну, или подтолкни его к двери хотя бы, пожалуйста! Подумав, Натти признал, что действительно может не притрагиваться к обмылку, подпихнув его при помощи костыля. Даже может сделать это так, чтобы тот прилетел чётко в морду Стиффи… но это уже попахивало перебором. Взяв костыль, белк, словно керлингист, пихнул им мыло обратно под щель в душевой. Брусок на всех парах поплыл в сторону кабинки, закатился под щель. Получив своё мыло, Стиффи радостно пискнул и притих, видимо, продолжив мыться. Пытаясь успокоиться после прикосновения к кусочку мыла, Натти принялся бродить по душевой и потратил так еще минут пять, прежде чем сородич наконец-то показался в чистеньком и вымытом виде. Счастливо выдохнув, он посмотрел на унылого подопечного и похвастался: -До чего же приятно почувствовать себя чистеньким и обновленным! Натти с сомнением посмотрел на него, задержался взглядом на влажной, местами скомканной шерсти и почувствовал. Прикинув, что и он сейчас может стать таким же, белк почувствовал, что глотка у него непроизвольно сжалась до размеров игольного ушка. -Натти, ты точно себя нормально чувствуешь? –Обеспокоенно уточнил Стиффи, заметив, что с Натти как будто происходит подобие приступа и уже собирался подойти ближе, но тот отшатнулся от него: -Не подходи ко мне! –Просипел Натти, припав к стенке душевой и схватившись за горло. -Да что с тобой такое? –Удивился белк-медик, вопреки предупреждению приближаясь к нему и рискуя нарваться на удар костылем. К тому бы всё и пришло, если бы опять не обронил мыло. -Проклятый кусочек… –Буркнул Стиффи, нагнувшись за ним. Пока он ловил мыло, Натти успел успокоиться и даже хрипло посоветовать: -Купи себе в следующий раз мыло на веревочке… -И лишить себя радостей спонтанного анонимного секса? –Повернул к нему голову сородич, стоя раком и пытаясь поймать неторопливо перекатывающийся по полу предмет личной гигиены. –Тебя спросить забыл, что мне делать!.. Наконец, мыло снова оказалось в лапках Стиффи… но лишь за тем, чтобы выскользнуть в очередной раз. Почувствовав, насколько все было бесполезно, белк-медик вздохнул, пригладил шерсть на голове и кивнул Натти: -Теперь твоя очередь… -И не рассчитывай! –Воскликнул тот, нахмурившись. –Сам подбирай своё дурацкое мыло! Я не стану при тебе нагибаться! -Да нет же, дурашка! –Закатил глаза Стиффи, и пинком отправил мыло под шкафчики. –К черту вообще это мыло! Твоя очередь идти в душ. -Да не пойду я в этот долбаный душ!!! -Ну нет, дорогой мой! Я от тебя не отстану, пока твоя шкура не станет лаймовой, как полагается! Снимай эти конфеты со своей шкуры – их по-хорошему вообще уже выкинуть пора… -Я не полезу под воду сейчас, Стиффи! У меня недавно начались… проблемные дни! -Не болтай ерунды! У самцов не бывает таких дней! -А у меня бывает! Если на мне хоть капля влаги осядет, то я за себя не отвечаю! -Ты меня утомил! –Произнес в сердцах Стиффи, а затем за один прыжок подскочил к Натти и вцепился ему в плечи. Почувствовав, как бурый белк сграбастал его в свои мокрые лапки, наш герой завопил дурниной, что есть дури отпихнул его от себя. Стиффи уже второй раз подряд налетел спиной на шкафчик, но Натти, решив, что этого будет недостаточно, сам больно вцепился в его шерсть, рывком поставил его на ноги. Белк-медик болезненно вскрикнул, но получив следом удар в живот, сипло закашлялся и согнулся пополам. Собственно, как раз последнее Натти и было нужно – подхватив одной лапой Стиффи за горло, а другой где-то под пахом, подпитываемый яростью разогнулся, держа сородича на весу, словно какой-то профессиональный рестлер. -Не, не – погоди, не надо!!! –Завопил бурый белк, ощущая, куда все идет, но Натти не послушался и со всей дури швырнул его на кафель. Чудом успев сгруппироваться и пожертвовав локтями с коленками, Стиффи развалился по полу. -Мне самому так однажды потребуется помощь физиотерапевта… после травматолога, конечно… –Тихо констатировал он, да так и остался лежать, думая о том, что психи его еще не разу не убивали, и что это даже не так ужасно, поскольку это делает симпатичный ему самчик. Натти уже, впрочем, к тому моменту уже охладел к сородичу – теперь его самого корчило от факта, что он таки намочил шкурку, пока избивал Стиффи. Ощущая судороги, будто контакт с водой и в самом деле был для него фатален, лаймовый белк завалился на четвереньки и конвульсивно задрыгался от приступа удушья. Так и не дождавшись пока его убьют, Стиффи открыл один глаз, аккуратно посмотрел в сторону Натти. Увидев, что подопечный корчится на полу, он немедленно поднялся на ноги и возмутился: -Ты ведешь себя как дурак, изображая, будто вода для тебя опасна! Что это за ребячества вообще?! Натти хоть и перестал изображать умирающего, но не обращал на Стиффи никакого внимания, продолжая стоять на четвереньках. Чуть наклонившись, белк-медик схватился за него, пытаясь помочь ему подняться, но Натти только яростно заерзал, пытаясь смахнуть его с себя. Стиффи принялся уговаривать его встать на ноги, Натти продолжал рычать и брыкаться. Препирательства понемногу переросли в кучу-малу, в ходе которой с него послетали все его леденцы. Решив, что полпути уже пройдено, Стиффи принялся за попытку загнать его в кабинку душевой, но уже тут застопорился безнадежно, чувствуя, что выбился из сил за весь этот день. -Да что же это такое?! –Чуть не плача, возопил он, в очередной раз сомкнув лапки кругом вокруг тушки стоящего на четвереньках Натти. –Я об тебя перепачкался донельзя, грязнуля ты нервозная! Мне опять из-за тебя в душ идти! Продолжая воевать с ним, Стиффи вдруг ощутил, как со стороны двери потянуло контрастным по сравнению с душевой холодком. Поёжившись, он повернул свою недовольную мордашку к выходу… и сам застыл как оледеневший при виде парочки санитаров, вставшей на пороге комнаты. Это были бурундук и медведь, уже однажды имевшие дело с Натти. Хотя они и не торопились вклиниваться в разборку, но их настороженность и торчащие торчком ушки четко давали знать, что белке-медику будет достаточно чуть кивнуть им, чтобы они ”помогли” ему с непокорным пациентом. Почувствовав замешательство сородича, на дверь оглянулся и Натти. Хотя прошлая встреча и происходила при несколько сумбурных обстоятельствах, но как минимум медведя наш герой признал и даже пасть открыл от удивления. Чуть приглядевшись, мишка-санитар так же узнал его и ответно распахнул пасть (но этого никто не заметил под медицинской маской на его морде). Пока эти двое внимательно и молча разглядывали друг друга, бурундук поинтересовался у Стиффи: -Стифф, у тебя какие-то проблемы? Мы уже десятую минуту ваши буйства выслушиваем и решили уточнить, не нужна ли тебе помощь… -Здесь не было никакого буйства! –Поспешно заверил его Стиффи. –У Натти просто голосок резковатый. А вообще – он парень робкий, стеснительный, и остро реагирует, когда малознакомые ему звери приходят в такой… интимный момент, как приём душа. Когда вы уйдете, он наконец-то сможет помыться. Я его сейчас успокою… Схватив Натти за плечо, бурый белк чуть слышно зашипел ему на ухо: -Нат, давай не будем доводить дело до участия этих ребят хорошо? Ты прямо сейчас делаешь все для того, чтобы они по праву вмешались и сделали свою работу. И тебе это точно не понравится… Погладив подопечного по голове, он уточнил уже обычным голосом: -Ты же идешь мыться, Натти, правда?.. -Не иду! –Прорычал Натти, раздувая ноздри. “Натти либо дурак, либо реальный псих” –Подумал Стиффи, и со вздохом уступил место подошедшим к нему коллегам. Мишка-санитар встал на корточки, взял Натти за подбородок и холодно уточнил: -А если мы попросим? -Тогда я и вас обоих об пол шваркну. –Буркнул Натти, продолжая стоять на четвереньках. -А пупок не развяжется? –С улыбкой поинтересовался бурундук-санитар, встав рядом с коллегой. –Лучше будь хорошим мальчиком и заходи вот в ту кабинку позади тебя. -Так дело не пойдет! –Продолжал упрямиться лаймовый. -Э-э, не будь таким самоуверенным, бельчонок… –Осклабился мишка вслед за бурундуком и коснулся плеча Натти. Как и планировалось, белк яростно стряхнул его лапу, после чего уже оба санитара ощетинились, поджали ушки и вцепились в него что было сил. -Мальчики, поаккуратнее с ним! –Взмолился Стиффи, прежде чем подключиться к делу. –У него травма всего три месяца назад была – бить его ни в коем случае нельзя! Итак, это было уже трое на одного, но раздраконенный Натти махался так, что и у семерых сил не хватило бы. Хотя в целом драка выглядела странно и комично – он отбивался от санитаров, демонстрируя серьезное знание дела и старательно лупя куда побольнее. Стиффи вроде как помогал санитарам, попеременно хватая своего подопечного за лапы, но едва ему казалось, что один из коллег перегибает палку с усилиями, сам бил их исподтишка, мешая закончить драку. Грохот от всех этих дел поднялся такой, что кусочек мыла, недавно запнутый Стиффи под шкафчик, выскочил обратно. Обратив внимание на покрытый пылью, но все еще скользкий брусок, белк-медик сразу уловил, что все это совсем не к добру и трусливо вскочил на скамейку, закрыл лапками глаза. Заметив, что сородич неожиданно отсеялся, Натти оглянулся в его сторону и это его погубило – подскочив к нему, бурундук пихнул его аккурат в объятья мишки-санитара, а сам ухватил его за задние лапы и потянул на себя. Как итог, Натти повис меж этими двумя, нехорошо ругаясь и яростно махая хвостом. Победительно переглянувшись с коллегой, мишка-санитар уточнил у него с грозным весельем: -Значит, Стиффи помыть тебя собирался, бельчёныш? Сейчас мы тебя та-ак помоем – шерсть по новой отращивать придется… С тем, парочка торопливо потащила испуганно вопящего буйного в кабинку душевой, не видя куска мыла, коварно расположившегося у них на пути. Неприятности не заставили себя ждать – первым на мыло наступил мишка-санитар. Резко потеряв сцепление, он сразу же потянул лаймового на себя, попутно в чисто в мультяшном стиле впустую перебирая лапами по полу. Резко дернутый вслед за этими двумя бурундук от неожиданности выпустил Натти из лап, сделал несколько шагов вперед по инерции и поскользнувшись на все том же злополучном куске мыла, рухнул набок всем своим весом, только для того чтобы сразу вскочить, как током шарахнутый. -А-А-А, пресвятые жёлуди!!! –Завизжал он, держась за правую лапку, как-то нехорошо хрустнувшую при падении и теперь неестественно повисшую. –МНЕ БОЛЬНО!!! Что касалось косолапого санитара, то тот не смог сохранить равновесие и завалился, смачно уткнувшись мордой в кафель. Задрав голову, он что-то плаксиво просопел и снова уткнулся в пол, понемногу обагряющейся кровью с его разбитой морды. Стиффи наконец-то отнял лапки от морды, рискнув посмотреть, что получилось по итогам всего этого кошмара. Посмотрев на раздавленный кусочек мыла, он перевел взгляд на покалеченных санитаров и, наконец, сконцентрировал резкость на Натти, в результате всей этой кутерьмы отделавшегося лишь синякам и ссадинами. Лаймовый белк чуть не излучал спокойствие – он уже просёк, что теперь в душ его точно никто не потащит. Кроме что Стиффи… который, однако, вместо этого трусливо заскулил, поджал хвост под себя и свалил из комнаты за подкреплением…