Педики тоже люди.

      Проснулся Марат не от утреннего солнца, бьющего через не до конца зашторенные окна, не от противно звонящего будильника, не от будящей их мамы Андрея и даже не от нежных поцелуев парня. Настоящая причина его пробуждения была от наглого, уже повторного нападения на его шею. Видимо этот чёрт ему это не простил и затаил обиду вместе с планом как отомстить.       — Бля… Ах ты ж чертила, — сонно пробормотал Марат, но Андрея не оттолкнул. — Я тебе щас в фанеру пропишу, ещё раз так сделаешь.       — Ага, кто бы говорил. Это месть, братан, — отстраняясь, сказал младший и улыбнулся.       Старший поднял взгляд на настенные часы. Время было пол десятого. Вот это утро. Проспали они долго конечно.       — Ты есть будешь? — спросил Андрей, с кряхтением поднимаясь с кровати.       После того, как он пришился, суставы болели на постоянной основе. Старые синяки не успевали пройти, как появлялись новые. А от многочисленных падений на землю и пинков конечности болели полностью, а не местами. Слава Богу, кости не ломаются.       — Неа, я домой уже пойду. Мамка переживает, с отцом разобраться нужно, — договорив, старший тоже встал с кровати, потягиваясь. Хруст суставов раздался на всю комнату. Они уже привыкли к этому.       — А… Точно. Я тебя провожу! — Андрей ушёл из комнаты в неизвестном направлении.       По прошествии десяти минут они уже надевали куртку. Андрей украдкой предупредил мать о том, что он уходит.       Пойдя по привычным тропинкам и закоулкам, они вышли на какую–то пизделовку. Это были разъездовские и… И их универсамовские. Тут же они бросились на помощь. Драка только набирала обороты. Били вразноброс. Прилетало и в голову, и в рожу. Пинали по ногам. Весь снег, находившийся рядом, был усеян красными каплями. Они бы так и попереубивали друг друга, если бы не крик. Это были менты. Вся куча людей разбежалась кто куда. Несколько человек лежало на снегу не в силах подняться или в отключке.       Андрей схватил Марата под руку, чтобы не свалиться. Они побежали куда–то ближе к дому. Пробежав довольно большое расстояние и убедившись, что за ними никто не гонится, они остановились. Восстановить дыхание было тяжело. Рёбра ныли. Из носа текла кровь, затрудняя дыхание ещё сильней. В голове покалывало. Но им не привыкать. Уже привыкшие.       — Ты как? — первый очухался Марат.       — Да вроде нормально, — ощупав своё тело на наличие серьёзных травм, ответил Андрей. — А ты?       Старший лишь кивнул головой. Пара ссадин и гематом. Ничего серьёзного. Бывало и хуже.       — Я домой. Ты тоже иди. Придёшь — раны обработай, — ох… Заботится. Младший откровенно соврёт если скажет, что ему не приносит это удовольствие.       — Понял, не переживай. Ты тоже осмотри себя, — Андрей повертел головой и, убедившись, что ни одной души рядом нет, быстро чмокнул старшего в нос.       Марат сразу заулыбался. Его поцелуи — лучшее обезболивающее, которое только может быть. Парни разошлись в разные стороны. Они были в хорошем настроении несмотря на этот пиздец.       Придя домой, Андрей уже приготовился выслушивать скандалы и крики от мамы. Опять же побитый пришёл, хотя сказал, что только друга проводит.       — Ты так долго что–то, — мать встретила сына в коридоре.       Она тяжело вздохнула, на глазах выступили слёзы. Опять. Опять синяки, гематомы, ссадины. Опять будет скулить от боли, пока она будет обрабатывать их мазью. Опять нос разбитый и кровь засохла на его светлой коже. Опять костяшки разбиты, даже не успев толком зажить.       — Андрей! Хватит! Мне надоело встречать тебя таким побитым. Ты был таким примерным мальчиком, не дрался… А сейчас что? Я тебя больше никуда не пущу, — у неё началась истерика. Она истошно кричала, умоляя сына больше так не делать. Он не мог.— Всё, ты никуда не выйдешь из дома. Это твой домашний арест! Сейчас каникулы. В школу не надо.       Она продолжала плакать и кричать, а Андрей её уже не слушал. Если ему не позволят выходить, значит и с Маратом увидеться не получится. Он пытался успокоить маму, заверить, что всё будет хорошо. Но она больше не верит. Столько раз верила, велась на это враньё. Больше не будет. Она не хочет получить звонок из больницы, когда он просто ушёл погулять. Она не хочет больше обрабатывать эти ужасные травмы. Больше не хочет. Ей нужен отдых.       Андрей кинул все попытки переубедить мать. Он просто сдался. Ей и вправду нужен отдых, он не будет делать ей хуже. Посидит пару деньков дома. Ничего страшного, ведь так? Он если что сможет позвать Марата в гости или на крайняк свалить, как только мама уйдёт на работу.       Весь его план потерпел крах. У мамы был небольшой отпуск. На работу ей не надо было. Поэтому сбежать он не мог.       *Ну ничего, найдём и другой выход* — подумал Андрей.       Первый день ареста прошёл довольно просто. Андрей сделал все уроки на каникулы. Поиграл с сестрой, помог маме.       А вот у Марата всё было тяжелее. Он вроде помирился с отцом и всё было хорошо. Но вот когда он пришёл на сборы и не обнаружил там Пальто — он начал переживать.       — Куда он мог подеваться… — шептал себе под нос Марат, пытаясь понять, куда мог запропаститься его друг.       — О, Маратка, здаров, — Турбо зашёл в маленькое помещение, стягивая с себя куртку.       Спустя несколько секунд старший расплылся в улыбке и присвистнул. Марат поднял на него вопросительный взгляд, не понимая, что того так удивило.       — Кто тебе так шею разукрасил? Вова говорил, ты только вчера домой пришёл, — Валера улыбается, Марат–то повзрослел, уже девчонок кадрит. Девчонок, ага…       Суворов не сразу понял, о чём это он. Немного подумав, он всё–таки вспомнил, что это за пятна у него на шее, и сразу слегка покраснел.       — А где Пальто? Вы же с ним постоянно ходите, — спросил сбоку Турбо.       И вправду, всегда вместе. Всегда знают кто где. А тут вот так.       — Не знаю. Мы вчера разошлись, вроде всё норм было, — Марат прокручивал воспоминания. — А, ну там пизделовка была, мы вмешались. Там наши и разъезд были. Но всё обошлось, менты приехали, и мы убежали. Потом мы разошлись по домам.       — А его не могли потом выловить? Он же один шёл, — нёс догадки находившийся радом Зима.       Точно. Вдруг за ним проследили и избили, а Марат тут сидит, отдыхает. Не дело. Надо бы сходить к нему, спросить.       — Я к нему схожу, посмотрю, — сказал Суворов, накидывая куртку.       Через время он уже был в его подъезде. Аккуратно постучав в дверь, он скрестил все пальцы, что с Андреем всё было хорошо.       Дверь ему открыла мать Андрея. Та скептично на него посмотрела. Неужели из–за этого мальчика её сын приходит побитый?       — Здравствуйте, а Андрей дома? От него просто ни слуху, ни духу. Вот я и волновался, — неловко, но с решительностью произнес Марат.       — Здравствуй, Марат. Да, он дома. Он теперь под домашним арестом, — она была явно не в настроении. Казалось, что она сейчас съест бедного Марата с потрохами.       Тот показательно закусил губу и отвел взгляд в сторону с тяжёлым вздохом. Надо было что–то придумать.       — Можно я пройду? Поговорить с ним надо, — спросил парень, заглядывая за женщину и пытаясь разглядеть что–то.       — Нет, — как отрезала она, — он наказан. Думаю, вам пока лучше не видеться.       Суворов опешил. Она щас издевается? И сколько они не увидятся? Два, три дня? А если больше? Нет. Это уже не дело. Но спорить с ней он не стал. Вдруг ещё что–то случится. Поэтому быстро попрощался и ушёл. Он ещё обдумает это. Придёт ещё.       Шёл назад он уже грустный и подавленный. Он, конечно, убедился, что с Андреем всё хорошо, но то, что он с ним не может увидеться, не приносило радости. В сердце оставалась какая–то недосказанность что ли.       Мать Андрея закрыла дверь и направилась в комнату к сыну. Тот сидел за столом и читал какую–то книгу.       — Тут Марат приходил, — Андрей, услышав знакомое имя, сразу отложил книгу, посмотрев на мать. — Спрашивал, как ты.       — А почему ты меня не позвала? Почему он не зашёл? — вопросов было море. Он очень хотел с ним увидеться. Вдруг что–то случилось, он же не пришёл на сбор.       — Я подумала, что вам лучше пока что не пересекаться. Это как наказание, — она скрестила руки на груди, показывая своё недовольство.       Андрей был в шоке. Он ещё мог понять прогулки и вот это всё, но запрещать ему общаться с другом? Ну не совсем с другом конечно… Но всё–таки. Парень надеялся, что она и вправду просто его наказывает, а не передумала насчёт их отношений. Думать об этом совершенно не хотелось, а отвлечься не получалось.       Эту тему они больше не поднимали. Ни мама этого не хотела, ни Андрей.       Сын всё же надеялся, что мать перебесится и всё будет нормально. Но жизнь не мечта, и приходится принимать всю её суровую реальность.       Андрей чувствовал себя как принцесса в замке, как из сказок, которые постоянно смотрит его сестра. А Марат был тем самым принцем, который пытался высвободить свою принцессу. Он не раз приходил к ним под дверь, стучал, просил дать поговорить с Андреем или выпустить его. Так прошло ещё три дня. Васильев сидел без настроения, монотонные домашние дела, игры с сестрой. Ему не хватало прогулок с пацанами, компании друзей, даже банальных драк, которые он то и не очень любил. А ещё больше ему, конечно, не хватало его ненаглядного. Марата.       Мать строго–настрого запретила открывать ему дверь и говорить. Может она подумала, что раз они не будут видеться, то поймут, что не нужны друг другу, и её сын найдет себе девушку? Плевать, о чём она там думала, этого не случится. Но она же обещала, что будет больше ему доверять. Обещала… Кукуха вообще поехала. Как бы Андрей не пытался откинуть эти настырные мысли из головы, но получалось плохо. Ему кажется, что он скоро сам сойдёт с ума в этих чертовых четырех стенах.       На пятый день заключения Марат как обычно пришёл в подъезд. Мама Андрея уже просто игнорирует стуки в дверь. Знает, что это он, ведь все эти пять дней он приходил, стучал, сидел на лестнице под дверью. Соседи хмурили взгляд каждый раз, пересекаясь с ним, ведь обычно так невесту выпрашивают, а по их знаниям, молодой девушки там не было. Молодой девушки нет, а вот молодой парень имеется. Андрей не раз пытался сам открыть дверь, за что потом слушал крики. В этот раз он хотел сделать так же. Лучше уж что–то чем ничего, авось прокатит.       Тихо, буквально на цыпочках он вышел из комнаты, направляясь к двери. Он надеялся, что тот за дверью больше не постучит и не привлечёт внимание.       — Чёрт, — выругался Андрей, когда Суворов всё же постучал.       Сзади послышались шаги. Нет времени медлить. Он быстро зашагал в сторону двери, надеясь успеть. Не успел. Мать аккуратно отодвинула его от двери и велела идти в комнату. Андрей лишь зашёл за угол и притаился. Он хотел его увидеть. Светлана Михайловна открыла дверь лёгким поворотом замка.       За ней, как и ожидалось, стоял Марат. Он что–то сказал, на что она захлопнула дверь перед ним. По коридору прошёлся громкий хлопок. Андрей не слышал, что тот сказал. Но только от его голоса, такого родного и приятного, сразу выступили слёзы. *Пацаны из–за такого не плачут* — твердил он себе. Правда, что он как баба сопли распускает. Но по–другому не может.       Васильев выходит в коридор, чтобы уже в тысячный раз поговорить с мамой.       — Мам, пожалуйста, дай нам поговорить, — умолял сын. У него были красные глаза, а по щекам скатывались кристаллики слёз.       Она не изверг. Подумав несколько секунд, она опять повернулась к двери и открыла её.       — У вас пять минут, — строго проговорила она. — Заходи, — уже обращалась к Марату, пропуская его в коридор.       Как только она отошла, а Суворов пересёк порог, Андрей кинулся к нему в объятия. Крепкие руки сжимали тело так правильно, так и должно быть. Они истосковались по прикосновениям чужих рук. По этому фантомному жжению от тех же прикосновений. По долгим, «бабским», как потом говорил старший, объятьям. Хотя сам знает, что они ему нравятся.       Андрей уткнулся носом в его шею, а Марат пристроил голову у него на плече. Руки обхватили талию, нежно её оглаживая.       — Ну чего ты как баба, а? Всё же нормально, — голос Марата так успокаивает. Андрею в последнее время не хватало спокойствия, которым его наделяет присутствие друга.       — Я скучал, — лишь произнес тихо, почти шёпотом Васильев.       — Я тоже, — старший чуть ослабил хватку, отстранившись, и поцеловал парня в щёку. Рукой он вытер мокрые дорожки слёз.       Теперь за долгое время они искренне улыбались. Им так хорошо. Они знают, что это ненадолго. Но сейчас–то неважно.       — Ты это… Береги себя. Я что–нибудь придумаю и выйду, — всё так же тихо говорил младший.       — Конечно. Там все про тебя спрашивают. И Турбо, и Зима, и Лампа с Вовой, — Марат улыбнулся.       Они не отлипали друг от друга. Уж лучше эти пять минут простоять вместе. Говорить необязательно. Марат такой холодный. С улицы пришёл, а вот Андрей наоборот горячий. Согревает.       — Люблю тебя, — прервал затянувшееся молчание старший, поглаживая его спину.       — Я тоже, — Андрей хмыкнул. Было приятно получать такие слова от парня, ведь он не был особо сентиментальным и каждая такая нежность давалась ему сложно. Сейчас они снова расстанутся. Неизвестно на сколько, но глубоко в сердце они понимают, что это ненадолго.