Педики тоже люди.

      Последние четыре дня Суворов поселился у Андрея. Он боялся. Отца он уже не боялся, что не скажешь о брате. Как хорошо, что он уехал куда–то с Наташей и не появлялся дома. Отец ему точно расскажет. А Вова уже его отошьёт, изобьёт и Марат станет чушпаном чушпанским. Весь район узнает о его ориентации.       Ну, это он так думает. На самом деле может быть хуже.       Мать Марата переживала за него. Звонила, приходила в гости к ним. Говорила, что скажет и поговорит с отцом. Пустые слова.       Утром всё решится. Утром приедет Вова и они получат своё наказание.       — Ты почти всю ночь не спал и опять не спишь. Марат, я переживаю за тебя, — младший присел рядом с Суворовым, который пялился в одну точку уже минут двадцать.       — Да… Наверное… Утром Вова приедет. Нам пиздец. Отец ему всё расскажет, — Марат схватился за голову, потирая виски. Голова болела нещадно.       — Да может всё будет нормально! — отрицал Васильев, приобнимая парня.       — Да–да, ты же у нас оптимист. Это суровая реальность, братан… Нам капздец, — старший поднялся и побрёл в сторону ванны. Умыться и проветрить голову. Вот то, что ему нужно.       Марат умылся ледяной водой. Да настолько, что пальцы свело от холода, а глаза начали болеть. После этого он вышел в подъезд покурить. Порция табака ему была необходима.       В подъезде темно, уже за полночь. Лунный свет легонько озарял обшарпанные стены. Он достал пачку дешёвых сигарет из кармана спортивных штанов, сразу за ней доставая спички. Подпалив одну сигарету, Марат уселся на подоконник, вдыхая порцию дыма.       Из квартиры вышел Андрей. Видимо услышал, как Марат ушёл.       Он подошёл ближе и сел рядом, хватая того за руку с сигаретой и поднося её к губам, делая затяжку. Марат всё ещё держал её в руке.       — Тут холодно… — он прижался ближе к Суворову, греясь.       — Ага, — Марат наконец расслабился и запрокинул голову назад, выдыхая едкий дым.       — Марат, поговори со мной. Я вижу, что тебя это беспокоит, — Васильев поднимает голову и смотрит прямо в глаза. Успокоить пытается.       — Я… Я просто… Это сложно, я не знаю, что с нами будет, когда Вова обо всём узнает, — говорить было тяжело, но он понимал, что нужно. Ему нужно. — Я переживаю за себя, за тебя… — рано или поздно станет легче. Может, не сейчас, не сегодня, но станет.       Сейчас остаётся только прижиматься друг к другу, успокаивать и любить.       Озвучивать было не обязательно. Они просто курили одну сигарету на двоих, сидя на лестничной клетке.       Может завтра станет легче?       Утро было напряжённым. Парни поспали всего несколько часов. Всю ночь они сидели в подъезде и выкурили всю пачку сигарет.       — Не переживай, всё будет хорошо, — сонно успокаивает уже в который раз Андрей.       Они только проснулись, а уже нужно идти на сборы. Там будет Адидас. Он уже, скорее всего, всё узнал и готовится к их приходу. Может даже и пацанам рассказал. Не прощается такое. Понимают сами.       — Пойдём? — спросил Андрей, одевшись.       — Пойдём, — Марат потащил за собой Андрея за руку. Так спокойнее.       Придя на сборы, они, как и ожидали, увидели там Вову, который, как только заприметил парней, схватил их и повёл куда–то подальше от всех.       Парни уже продумывали самый плохой сюжет. Было пиздец как страшно. Хотелось закрыть глаза и больше никогда не открывать.       Они зашли в какой–то переулок, где нет людей и всё закрыто. Их, если что, не услышат и не заметят.       — Вов, пожалуйста, подожди… — хотел было уже успокаивать брата и защищаться Марат, но его прервал смех.       — Видели бы вы свои рожи, пацаны, — смеясь сказал старший Суворов. — Не бойтесь, нихера я вам не сделаю. Только дайте слово, что будете аккуратными и не попадётесь никому на глаза.       В груди потеплело, оковы страха спали. Дышать стало в разы легче. Не было такого напряжения, словно они и не боялись его несколько секунд назад.       — Мы даём слово, что не спалимся. Спасибо, брат, — Марат пожал ему руку.       — Не за что, братишка, — он расслабленно посмеивается с них. Зашуганные щеночки.       Младший Суворов поворачивается к Андрею и заключает того в объятия, целуя в уголок губ.       — Не наглейте, скорлупа, — из–за угла выходит Турбо. За ним, неспеша покуривая сигаретку, шагает Зима.       — Пацаны, всё нормально, не трогайте их, — теперь боялся Вова. Он, если что, не сможет их защитить.       Посмотрев в сторону Андрея и Марата, он обомлел. Они стояли, всё ещё обнимаясь, только смотрели теперь на уже пришедших парней.       Адидас, ничего не понимая, смотрит на Турбо. Тот лишь смеётся с него, махая рукой, мол не важно.       — Так вы уже знаете? Не умеют они тайны держать, спалятся… — обречённо вздохнул старший.       — Да не, нормально. Мы по случайности узнали, если б не ты, то и не узнали бы, — говорит Зима, выкидывая бычок под ноги.       — В смысле я? — ещё больше вопросов и ещё меньше ответов.       — Ну, ты нас за ними отправил, вот мы их и застукали, — закатывая глаза, произносит Турбо.       — Мы уже два раза думали, что нам капец… Моё сердце больше не выдержит, — откровенно говорит Андрей.       — Да ну нах, мне оно ещё нужно, — Марат улыбается по–идиотски.       — Это чё типо подкат был? — не вдупляет, как обычно, Вахит       — У меня щас уши в трубочку свернутся. Марат, закрой рот и больше не позорься, — может и грубо, но зато честно отозвался Валера. — Как ты его терпишь? — спрашивает он у Андрейки.       Все рассмеялись. А Адидас младший обиженно что–то пробубнил.       Может и к лучшему, что они теперь знают? Думаю, время, как обычно, покажет, что было лучше, что хуже. На данный момент всё же хорошо. Но этот момент может быстро закончиться…       Поэтому нужно жить здесь и сейчас. Вместе, пока жизнь им это позволяет.