Педики тоже люди.

      Звенящая тишина отходила на второй план. Стало слышно крики, громкие такие, истошные. Долго соображать не пришлось, чтобы понять кому они принадлежали.       Это был Марат. Его голос он узнает из тысячи других. Андрею было тяжело дышать, как будто что–то давило на горло, затрудняя дыхание.       Хотелось открыть глаза и что–то сказать, но сил не было. Веки были как будто приклеены или весили тонну. А в горло не могло зайти и глотка воздуха.       Казалось, что вот он — конец, длинный тёмный коридор, в котором он растворился. Это смерть? Рано умирать! А как же Маратка? Он же с ним ещё не попрощался. Сознание постепенно покидает его...       Очнулся он уже в больнице. Собрав все оставшиеся силы, он открыл глаза. Перед собой он увидел заплаканное лицо своего парня. Он явно долго плакал: капилляры лопнули и глаза были красными и раздражёнными.       При попытке хорошенько вдохнуть воздух Андрей закашлял, привлекая внимание Марата.       Тот сразу подскочил, наклоняясь к нему, и стал рассматривать его.       — Андрюша... Ты как? Дышать можешь? — задает вопросы обеспокоенный Суворов. Видимо, он достаточно долго здесь просидел. — Что–то болит?       Сколько же он был в отключке? Может, несколько часов? Или день? Из–за чего он вообще потерял сознание? Что произошло и почему он в больнице...       — Нормально, — прохрипел Васильев, рассматривая Суворова на наличие повреждений. — Как я сюда попал?       — Мой отец чуть не задушил тебя... Прости, я во всём виноват, так не должно было случиться, — извинялся старший. Он чувствовал за собой вину. Вину за то, что не смог его защитить.       — Я долго был в отключке? — боясь услышать ответ, младший зажмурился, будто это поможет избежать услышанного.       — Часов шесть или восемь. Организм пытался восстановить запас кислорода и сил. Я отомстил отцу за тебя... Не переживай, — Марат стыдливо отвёл взгляд от парня. Всё это время он сидел рядом с его койкой и извинялся. Но Андрею об этом знать не обязательно.       — Шесть, восемь... — звучало не так уж и страшно, подумал младший. — Ты всё это время со мной сидел?       Марат покраснел. Ему было стыдно признавать то, что он переживал за него и чуть не разгромил всю больницу, чтобы его пустили к нему. Даже Светлану Михайловну не пустили. Врачи просто поняли, что он не отступит и ему будет проще разнести тут всё нахрен.       — Главное, что ты пришёл в себя. Пацаны переживали, они приходили, но их не пустили, — спрашивать, как тогда Марат оказался здесь, Андрей не стал. Мало ли.       Васильев прокручивает воспоминания в голове. Ему привиделось что–то... Он помнит, как он уже взрослый сидит с Турбо и Зимой. Как к ним пришёл Марат, как они поругались и... И как Марат убил себя... Воспоминания были не из лучших.       Пазл в голове складывался — это был сон в стрессовой ситуации из–за его переживаний по поводу Марата и Айгуль. Мозг сам себя напугал этим, выдвигая на первый план то, о чём он беспокоится. А боль в горле была из–за того, что в реальном мире его душили.       Поэтому он сам не помнил ничего, кроме тех моментов, которые уже были. Новых воспоминаний не добавилось, кроме всей этой ситуации...       Единственное, что не сходилось — это отношения Турбо и Зимы. Почему именно они? Может, потому что они лучшие друзья и всегда вместе, вот мозг их так и запомнил.       Стало как–то не по себе, вспоминая эту жуткую картину. Слезы сами стали наворачиваться на глазах. Вот он опять плачет. Он слабый. Не хочет больше быть таким. Дышать опять становится труднее.       — Андрейка, ты чего? Всё же уже хорошо... — как и во сне его успокаивает Марат. Там он его не слушал. Теперь будет.       — Да–да, всё нормально, просто мне сон приснился, где мы поругались, и прошло столько лет, и ты... Ты и я, мы... Ты воткнул себе нож в сердце, а я умер рядом с тобой, задохнулся... — Васильев разрыдался и закрыл глаза. Было страшно. Страшно узнать реакцию старшего. Страшно осознавать всё это.       Суворов не понимал, что ему на это сказать. Он представлял, как младшему было страшно это увидеть. Это был стресс, ему необходим отдых. Придётся отдохнуть от драк и всего прочего. Нужно собраться всем вместе: Турбо, Зима, Адидас и они — и посидеть вместе, поговорить, повеселиться. А о разборках Андрею пока что придётся забыть.       Старший молча обнял Андрея. Слова сейчас были лишними. Он тихонько поглаживал его руки, успокаивая от истерики, которая постепенно отступала.       — Это был сон. Не реальность. Вот это реальность: мои прикосновения, наши чувства. Обещаю, что не брошу тебя, — Марат говорил это со сто процентной искренностью.       Васильев тихонько всхлипывал. Было страшно уснуть и опять проснуться там, где нет Марата. Там, где нет их. Там, где только пустота и холод.       — Слово пацана? — успокоившись, спросил Пальто, заглядывая в карие глаза. Теперь они и вправду были подростковыми.       — Слово пацана, — твёрдо ответил Адидас младший, укладывая свою голову на грудь Андрея и всё ещё держа того за руку.       Это всего–навсего сон. Не реальность. Такого не может быть. Теперь он это понимает. Марат помог это осознать. Он... Нет, они сделают всё, чтобы этого не повторилось. Их судьба, их чувства находятся в их руках. Они в праве решать, что с ней делать.