Педики тоже люди.

      Через недельку-другую Андрейку уже выписали из больницы.       Он радостный лежал дома и залипал в потолок. Делать было совсем нечего. Он уже и так прибрался дома, сделал уроки, поиграл с Юлей. Васильев надеялся, что к нему наконец-то заявится Марат, но того и след простыл.       О! Точно, через неделю же у него день рождения. Андрей совсем об этом забыл. Интересно, как его поздравит Марат… Не то чтобы он прям ждал от него какой-то подарок или типа того. Он и так на Новый год заморочился, и, судя по его фантазии и умению дарить подарки, лимит на год вперёд исчерпан. Да уж, как творить всякую дичь и придумать способ как поизощрённее что-то спиздить — так это он первый. А как дело доходит до чего-то стоящего — так всё, его фантазия на этом прекращает работу вместе с серым веществом под названием мозг.       Все мысли сходились лишь к одному Суворову младшему. Блондин устало вздохнул и спустился с кровати на холодный пол. Ладони растирали лицо, которое и так уже было красным то ли от мыслей о парне, то ли от температуры. Он пытался хоть что-то сообразить, но в голову ничего не приходило. Хотелось встретиться с кем-нибудь, желательно на улице, и отвлечься от всего этого пиздеца, который творился вокруг.       Как хорошо, что на телефон кто-то позвонил. Васильев быстрым шагом дошёл до него и поднял трубку. В ней раздалось шуршание, а затем «привет».       А вот и он. Как говорится: «вспомнишь говно — вот и оно…», хотя в этом случае больше подходит «вспомнишь солнце — вот и лучик». Ну да… Марат и солнце вещи очень несовместимые. Даже если задуматься, то он больше походит на луну, такую тёмную, но одновременно освещающую города по-своему. Она, как и солнце, греет кожу, но также и греет душу своим прекрасным видом и атмосферой.       — Да? — спрашивает Андрей, опираясь спиной о стену, дабы разговаривать было удобнее.       — Андрейка, я это… Освободился, могу подскочить. У тебя дома кто-то есть? — спросил старший по ту сторону провода.       — Можешь… Дома все, — отвечает младший, уже предвещая встречу с парнем. Спустя несколько часов нахождения дома и нескольких суток в больнице хотелось просто посидеть в родной обстановке, которую теперь мог создать только Марат.       Раньше светловолосому приятно было приходить домой, играть с Юлей, помогать маме, да и просто проводить время в своей комнате одному. Ему было спокойно, ведь именно эта обстановка создавала ощущение семьи и уюта. С появлением Марата в его жизни всё изменилось. Теперь домой после прогулок идти вовсе не хотелось, если это значило расставание с парнем. Семейный ужин теперь был только, если Суворов находился рядом и рассказывал какие-нибудь незамысловатые истории по типу того, как они бегали от ментов с пацанами ещё до того, как младший пришился.       — Да блять… — в трубке послышалось шуршание. Парень явно расстроился этому факту. — Ладно, через полчаса буду, — договорил Марат и бросил трубку.       Васильев радостно отошёл от телефона и побрёл в комнату, чтобы переодеться и дожидаться там парня. Время в ожидании шло очень медленно. Что этот Марат делает с ним? Почему он ждёт его, как какая-то женщина своего мужа с работы? Что вообще с ним происходит? Адидас младший просто вскружил ему голову и захватил в свой плен. Эх, Андрей… Знал бы ты, что сделал со старшим то же самое.       Через тридцать минут Суворов уже стучал в дверь. Парень стоял на лестничной клетке, потирая замёрзшие ладони. На улице хоть было и не холодно, но Марат парень не из простых и видимо не из умных, раз догадался помыть руки в почти растаявшем сугробе. Ему открыла мать Андрея, сверяя того взглядом.       — Маратик, привет. Проходи, — добродушно сказала Светлана, открывая дверь шире. — Давно ты у нас не был, Андрей, наверное, соскучился уже, — хихикнула она, отходя в сторону, чтобы парень прошёл в квартиру.       Она прекрасно понимала, что они скучают друг по другу и стараются проводить как можно больше времени вместе. Сама была такой. Первая любовь как никак, хоть и такая необычная. Она стала всё больше и больше замечать влюблённость в их взгляде, в их действиях, направленных друг к другу. Как они переживают, если с одним из них что-то случается. Их любовь и вправду была искренняя. Это чувствуется за километр.       — Ага, вы не представляете, как я соскучился по вашему сыну, — улыбнулся Марат, снимая и отставляя обувь на полку. Соскучиться он успел по всему Андрею, не только по его компании, но и по прикосновениям, поцелуям, долгим и нежным объятиям, которыми он одарял его каждый раз, когда они были одни или когда тот о чём-то переживал. Васильев всегда знал как его успокоить, ведь Марат штучка с огоньком — вспылить может так, что мало не покажется.       — Ой, знаю. Проходи в комнату, не буду вам мешать, — договорив, женщина скрылась за дверью кухни.       Суворов принял приглашение и прошёл в комнату Андрея. Тот снова лежал на кровати, но, как только увидел Марата — подскочил с такой скоростью, что стало страшно, как бы он не упал.       Андрей подбежал к своему парню и обнял, цепляясь за его тело руками с такой силой, как будто если отпустит, то потеряет навсегда. Как им этого не хватало. Словно прошло не пару дней, а пару лет. Время друг без друга тянулось неимоверно долго.       — Воу, воу. Полегче, братан, — нежно улыбнулся старший и сам прижался чуть сильнее, проводя руками по спине младшего.       — Соскучился просто… — фыркнул светловолосый, вжимаясь в плечо Суворова.       — Понимаю, но отпусти уже, дышать тяжело, — смеялся Адидас младший, отодвигая от себя парня на несколько сантиметров.       — Придурок.       Андрей садится на кровать, утягивая к себе на колени Марата. Тот ахуел от наглости первого и попытался встать.       — Куда собрался, Маратик? — ухмыльнулся Васильев, останавливая попытки старшего.       Марат, как и сам Андрей, был в шоке от такого поведения. Для младшего такое доминирование было в новинку, хотя он всегда ощущал, что в любой момент может управлять Маратом, и тот беспрекословно, сам того не понимая, будет выполнять всё, что захочет Андрей. У Васильева над ним было преимущество и в силе, и в соблазнительности.       — Ты совсем страх потерял?! Дай я слезу! Блять, — брыкался Марат, совсем не понимая, что тот делает, но Андрей оказался сильнее.       Младший уткнулся ему в шею, оставляя нежные и мягкие поцелуи. По телу Суворова прошла мелкая дрожь. Уже недели три он не занимался ничем таким…       Подростковые гормоны и нехватка самого Андрея давала о себе знать, поэтому возбуждение накатило быстро.       — А я смотрю тебе нравится… — прошептал у самого уха младший.       Марата это злило. Он не понимал: вроде ему и хотелось остановиться, ведь такая роль ему явно не была привычной, и уступать место он не хотел. А вроде ему и очень понравилось, да настолько, что остановись бы младший — он бы ему врезал.       — Да ты… Мг… — попытался что-то возразить Марат, но ему не дали закончить, впиваясь зубами в шею и выталкивая из того неожиданный даже для Суворова негромкий скулёж.       Андрей поворачивает старшего к себе лицом, все ещё оставляя на своих коленях. Смотрит в глаза, а спустя пару секунд впивается в губы, жадно их сминая, проводит языком по дёснами, впервые взяв инициативу на себя. Теперь он имеет полное право делать всё, что ему захочется, имеет полный контроль над старшим. Они сплетают языки уже в каком-то танце. Поцелуй был страстным и жарким. Таким протяжным. Им пришлось его разорвать только тогда, когда воздуха не хватало уже критически.       Пытаясь отдышаться, парни не отводили взгляд ни на секунду. Васильеву было приятно рассматривать такое необычное для Марата выражение лица. Именно он заставил его так скулить, именно он заставил его так покраснеть. Он творит с ним невозможное.       — Мне можно продолжить? — на всякий случай спросил блондин, когда его руки перешли на торс Суворова. Он бы не стал делать ничего против его воли, как бы не хотелось. Ни один из них не пойдет на такое.       В ответ Марат сам засунул его руки себе под кофту. Горячие пальцы обводили тело какими-то своими узорами. Дышать становилось тяжелее, а воздух становился горячим.       Когда руки спустились ниже живота, старший издал слишком громкий стон, не успев зажать рот рукой.       Испугавшись, парни отпрянули друг от друга как можно быстрее. Видимо никто из них не ожидал такой реакции. Было очень стыдно: мать со сто процентной вероятностью это услышала. Такая ситуация выходила из ряда вон.       Как и ожидалось, через несколько мгновений в дверь постучали. Было страшно. В голове, как обычно, прокручивались только самые страшные вещи.       — Эм, мальчики, попрошу вас не заниматься ничем таким… Пока Юля дома, — как-то неловко сказала Светлана Михайловна, не решаясь открыть дверь. Ей даже не хотелось думать, чем они могли там заниматься, раз издавали такие звуки…       — Прости, — сказал Андрей, хватаясь за голову. Они опять делают всё не так. Как их ещё не спалили все, кто только мог? Это просто везение.       — Ты это… Извиняй, я не специально, просто ты так… — оправдывался Марат, но Васильев лишь отмахнулся. Ему очень понравилось то, что сейчас происходило, и извинения тут были вообще ни к чему.       — Сегодня сборы есть? — младший встал с места и подошёл к шкафу, доставая оттуда чистую одежду. Конечно, он собирался пойти на них вместе со старшим. Не сидеть же ему дома, после такого позора тем более. Лучше свалить и проветриться. А за одно и покурить.       — Ну есть, а что? — Суворов смотрел на парня, который снимал домашнюю одежду, переодеваясь в уличную.       Он залип, наблюдая за его действиями и снова подмечая в своей голове, какое красивое, стройное и подкаченное тело у блондина. Оно кардинально отличалось от его собственного. Не сказать, что оно было намного лучше…       — Я с тобой пойду. Надоело тут сидеть, — ответил Андрей, хватая того за руку и утаскивая в коридор.       — А тебе можно уже? — Марат потихоньку начинает надевать верхнюю одежду. Если быть откровенным, то его это не особо то и ебало. Он тоже думал, что младшему нужно проветрить башку, пока он тут с ума не сошёл.       — Да плевать. Мама, я пойду с Маратом прогуляюсь! — услышав с кухни ответное «хорошо», Андрей открыл дверь и вышел в подъезд.       Парни уже шагали по улице. Всё казалось таким привычным, словно этот момент они проживали несколько раз. И каждый этот раз был прекрасен. Когда тело окутывает холодный ветерок, а изо рта при выдохе выходит пар от перепада температур. Уже почти растаявший снег хлюпает под ногами, а рядом идёт самый близкий и родной человек. Как же хочется переплести пальцы и идти так хоть куда, но нельзя.       Если задать себе вопросы: почему любовь запрещают? Почему за любовь могут убить? Почему, если ты любишь не того, кого любят все, то ты неправильный?       Думать о таком страшно. Но от реальности не уйдёшь, а на эти вопросы не ответишь.       Остаётся только наслаждаться моментом, пока он есть. Они поклялись друг другу, что будут делать всё, чтобы это сберечь. Сберечь их любовь. Она не была похожа на мимолётную и подростковую. Это не было простое чувство влюблённости, которое спустя неделю уже угасает. Это не была любовь до первых трудностей. Они бы ни за что не бросили друг друга в беде. Они сделали и сделают всё, чтобы помочь друг другу. Они носили кофты, подаренные Андреем на Новый год, не потому что они красивые, а потому что в них находилась частичка их жизни. Часть их воспоминаний.       Дойдя до места сборов, их радостно встретил Турбо. Точнее радостно он встретил только Андрея, так как Марата он тут часто видел, и этот раздолбай начинал его раздражать.       — О, Пальто! Поздравляю с восстановлением! — Валера пожал ему руку.       — Спасибо, — Андрей протянул руку стоящему рядом Зиме. — Вы то как? Чего нового? А то Марат мне не рассказывает.       Марат и вправду ничего не рассказывал. Он не хотел, чтобы Васильев говорил о пацанах и о Тубро с Зимой. Его это бесило. Когда младший с ним, он должен быть полностью с ним.       — Да всё пучком. На нас больше бочку никто не катит, — расслабленно отвечает Турбо, толкая Маратика в плечо.       Обстановка на их территории уж точно была относительно спокойной. К ним никто не лез, и они ни к кому не лезли. Не за чем было.       — Отлично, — кратко бросил Васильев, окидывая взглядом толпу универсамовских.       Вахит проводил Пальто к другим пацанам, а Турбо отвёл Маратку в сторону. Надо было поговорить       — Ты чего-то хочешь? — Марат посмотрел на Валеру, который явно хотел что-то узнать, но вот что? Он надеялся, что ничего серьёзного, ведь ещё одной плохой новости он сейчас не выдержит. Только всё наладилось.       — Да, у нашего Пальто же скоро днюха, — точно! Как Марат мог это забыть? — Ты чё, блять, забыл? — Турбо, увидев реакцию парня, понял, что тот о нём позабыл. Это было возмутительно. Даже Турбо о нём помнил, а его парень нет? Он точно дегенерат.       — Блять…       — Вот скажи мне, ты реально идиот? Как ты мог забыть о дне рождении своего ненаглядного Андрея? — хихикая отчитал его старший. Может хоть запомнит.       А Суворов сразу запаниковал. Что ему делать? Он совсем забыл об этом дне. Подарок ещё не придумал. Что подарить? Как отпраздновать? Он уже в который раз проебался.       — Да не ссы ты! — воскликнул Валера, похлопав парня по плечу. — Твой брат позаботился о месте проведения праздника. Скажи ему спасибо, что не ты думаешь, как удивить своего парня, а он.       Святой Вова! Спасибо ему большое. Он так спас Марата. Он точно будет ему должен. Он уже даже не припомнит, сколько раз тот вытаскивал его из перепалок, а так же из по-настоящему блядских проблем.       — Ухх, слава богу… Я уже начал переживать, — облегчённо выдохнул младший, вытирая лоб рукой. От такого стресса температура тела подлетела до небес. Не мог же он опять проебаться перед любимым?       — Ага, слава Вове, — смеётся Турбо, закидывая руку на плечо младшего.       — Так чё он там придумал то? Расскажи поподробнее…       План был таков: в день рождения Андрея родители Марата уедут из города, и квартира будет свободна. Марат приведёт туда именинника, а там их уже будут ждать остальные, то есть Вова, Валера, Вахит, Ералаш и может ещё кто-то.       План на все сто! Осталось лишь дождаться его совершения…