Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Старушка-монахиня уже поджидала их внутри и наградила очередными ругательствами за то, что они так задержались. Отведя детей в спальню на втором этаже, она предупредила, что за любое безобразие посреди ночи их сразу выставят за порог. Когда она уже собиралась уходить, Сюй Жэньдун внезапно кое о чём вспомнил и спросил: - Здесь правда есть чудовища? Они едят людей по ночам? Старая монахиня хрипло загоготала, и звук ее смеха резанул по ушам как скрежет пилы, натолкнувшейся на старое замшелое дерево: - Разве могут непослушные детки остаться без наказания? – и она скользнула мертвым рыбьим взглядом по лицу каждого из детей, - плохих детишек съедают, а хороших оставляют. Не правда ли, как замечательно? От этих слов у всех душа ушла в пятки, что весьма обрадовало старую монахиню. Она с удовольствием посмотрела на нескольких новеньких, перепугавшихся до смерти, а затем также мерзко рассмеялась и ушла, не переставая смеяться. Пока новички тряслись от страха, ветераны уже вовсю размышляли над возможными скрытыми смыслами в словах монахини. К сожалению, подсказок было очень мало, так что ничего толком было не выяснить. Сюй Жэньдун и трое его спутников ушли в соседнюю спальню. Комната была точно такой же, как и предыдущая: в ней стояло несколько детских двухъярусных кроватей, а воздух был спёртым и затхлым, так что становилось ясно, что эти помещения не использовались уже давно. Постели были жесткими, а одеяла – холодными, так что им повезло, что в этот раз стояла относительно тёплая погода, иначе они все рисковали бы простудиться после первой же ночи здесь. Так как монастырь был очень старым, в нем, разумеется, не было никакого электричества, и в комнате была только устаревшая масляная лампа. Сюй Жэньдун видел такие лишь по телевизору и понятия не имел, как ей пользоваться, а вот для Лянь Цяо это оказалось чуть ли не привычным делом, и он зажег фитиль за секунду. Маленькая спальня наконец-то озарилась светом. После того, как у них появился свет, первым делом они взялись обыскивать комнату. Им очень везло, почти сразу они нашли под кроватью небольшой школьный рюкзачок, а также скакалки, разноцветные мешочки с песком и тому подобную игрушечную мелочевку. Все эти вещи были грязными и покрылись толстым слоем пыли, но Лянь Цяо отнесся к ним, как к настоящим сокровищам. Он аккуратно сложил их в рюкзачок и с довольным видом водрузил тот себе на спину, став выглядеть как первоклассник, собравшийся в первое весеннее путешествие. Сюй Жэньдун догадался, что у того снова случился приступ патологического накопительства, но ему было слишком лень выражать свое недовольство, поэтому он ограничился тем, что помог отряхнуть рюкзак от пыли. Поиски закончились, и девочка, все это время державшая ребёнка, выбрала наиболее чистую кровать и со вздохом села на нее: - Проклятье, как же я устала... Я одной ногой посреди кесарева сечения, а другой оказалась здесь, в этом жутком месте, я валюсь с этих ног! Ах да, я же так до сих пор и не представилась. Меня зовут Е Цинлю. Подождите-подождите, одной ногой где?! Посреди кесарева сечения?! Теперь было понятно, почему она так держалась за этого малыша. Но как ей удалось  остаться такой отважной, будучи сразу же после родов? По ней вообще нельзя было сказать, что попадание в сверхъествественный мир хоть каплю ее напугало, более того, она обругала опытных игроков. Разве новички такими бывают? Сюй Жэньдун и Лянь Цяо одновременно переглянулись. Эта девочка и правда оправдывала свое имя, являясь настоящим глотком свежего воздуха среди новичков! Они представились в ответ, а затем Лянь Цяо спросил: - Кстати, откуда взялся этот ребенок? Кто-то забрал его из лифта? - Не совсем так, - ответила Е Цинлю, - когда я вышла из своего лифта, малыш уже лежал возле ворот монастыря, будто бы его подбросили. Все остальные делали вид, что не замечают его, поэтому я взяла его к себе. Услышав про подброшенного младенца, Сюй Жэньдун вновь погрузился в далекие воспоминания. Он сам был таким, сиротой, выросшей в приюте. Он знал от главы приюта, что его точно также оставили перед входной дверью, почти сразу же, как он родился, потому что у него даже не была перерезана пуповина, и он был весь в крови. В тот день был сильный снегопад, и, когда его наконец обнаружили, он успел посинеть от холода. Ещё немного, и он и вовсе бы не пережил ту зимнюю ночь. Насколько жестокой должна быть мать, чтобы просто оставить новорожденного младенца в снегу? Его мысли внезапно прервал Лянь Цяо: - Итак, как тогда этот замечательный товарищ выбрался из лифта, после того как превратился в кроху? Он туго запеленован, так что явно не мог выползти своими силами, так что… Возможно ли, что лифты могут силой выпихивать людей наружу? Сюй Жэньдун вернулся в реальность и подхватил нить его рассуждений: - Подозреваешь, что он неигровой персонаж? - Необязательно NPC, возможно, он предмет задания. Сюй Жэньдун промолчал, подумав про себя: «А вы, игровые стримеры, и правда мыслите глобально». После того, как Е Цинлю услышала, что малыш мог быть лишь предметом, ее настроение сразу же испортилось: - Это дурацкий предмет?! На что я растратила столько материнских чувств! Сюй Жэньдун утешил ее: - Если он действительно предмет, то это даже лучше. Подумай, если он действительно был нашим сотоварищем, а затем уменьшился, то он может быть дядюшкой средних лет, а ты столько времени носила его, прижимая к себе. Весьма неловко, не находишь? - …твои слова не лишены смысла, - выдавила из себя Е Цинлю, а затем с отвращением отодвинула ребенка от себя на другую сторону кровати. - Ты так быстро изменила свое отношение, - беспомощно заметил Сюй Жэньдун. – То есть младенца можно носить на руках, но если это на самом деле дядюшка, то ты отбрасываешь его в сторону? Разве дядюшка не заслуживает человеческого отношения? Как можно… Е Цинлю хладнокровно перебила его: - Можно, потому что я стерва с двойными стандартами. Сюй Жэньдун лишился дара речи. Лянь Цяо невольно восхитился ей. Стало понятно, почему мастер тоже ей восхитился, ведь, что бы она ни делала, все с ювелирной точностью, а сейчас она даже осмелилась бросить вызов самому мастеру! Аплодисменты! Е Цинлю некоторое время разглядывала двух мальчиков перед ней, и невозможно было понять, о чем она думала. А затем она внезапно достала свой смартфон и сделала селфи на их фоне, после чего погрузилась в глубокие размышления, рассматривая фото. Сюй Жэньдун с Лянь Цяо снова пребывали в шоке. Одновременно они подумали: «Цинлю-цзе, ты же не сохраняешь в черновики сейчас пост о том, как оказалась в сверхъестественном мире, чтобы по возвращении опубликовать его и похвастаться своим друзьям, не так ли??» Пока они находились под впечатлением от ее выходки, Е Цинлю подняла голову и бросила на них очередной взгляд, после чего вяло спросила: - На всех наложили обычный детский фильтр, каким образом вы двое наложили на себя еще и бьюти-фильтр? - Чего? – Лянь Цяо, как и Сюй Жэньдун, был сбит с толку. Е Цинлю вновь навела на них телефон и, сделав их совместное фото, протянула им смартфон, крайне несчастно сказав: - Сами посмотрите… Мальчики подошли поближе и склонились над экраном. На нем было фото двух маленьких мальчиков, выглядевших, как двое милых и прекрасных ангелочков. Лянь Цяо смущенно взлохматил волосы, внезапно не зная, что на это ответить, а вот Сюй Жэньдун, внимательно смотревший на фото какое-то время, крайне озадаченно спросил: - А в чем проблема? Я в детстве так и выглядел. - Э-э, и я, - подхватил Лянь Цяо. Е Цинлю ничего не сказала, и Сюй Жэньдун, взглянув на нее, с отеческой заботой в голосе поинтересовался: - Тебя беспокоит, что ты выглядишь не так, как в детстве, а страшнее? Е Цинлю почувствовала себя, словно ей в сердце вонзили множество ножей. Она рассерженно буркнула: - Все, хватит, просто бесит, что вы двое такие красавцы! Давайте больше не будем об этом говорить и ляжем спать! После этих слов она нырнула под одеяло и спустя какое-то время крепко уснула. Несмотря на то, что младенец ей разонравился, она все-таки продолжила выполнять свои обязанности мамы на замену и уснула с ним на руках. Сюй Жэньдун и Лянь Цяо тоже легли каждый на свою кроватку, погасив лампу. Сюй Жэньдун не мог уснуть от голода и ворочался с боку на бок. Спустя недолгое время он услышал неподалеку голодное урчание, и его источником был живот Лянь Цяо. Сюй Жэньдуна это даже насмешило. - Не спишь? – шепотом спросил он. Пусть они с Лянь Цяо и лежали на разных кроватях, но те были соседними и в одном направлении, так что они могли переговариваться друг с другом шепотом, не боясь разбудить Е Цинлю, спавшую в другой стороне от них. Лянь Цяо проскулил, потирая свой живот: - Я так хочу съесть чего-нибудь мясного… - В следующий раз надо будет взять с собой еды, - прошептал Сюй Жэньдун. Если брать с собой что-то съестное, то не придется изменять своим вкусовым привычкам, и хлебно-молочная трагедия из первого попадания в мир больше не повторится. - Так-то я тоже об этом подумал… - зашептал в ответ Лянь Цяо, – и я даже набил огромный рюкзак одними перекусами, вот только я не ожидал, что мы так скоро окажемся в очередном мире, поэтому… я даже монтировку не взял… боже, я в панике. Сюй Жэньдун успокаивающе произнес: - Вспомни, какие мы сейчас, монтировкой мы бы даже замахнуться не смогли. - Звучит разумно… Вообще, мне кажется, что в этом мире наш рост специально был так уменьшен, чтобы мы не могли решать всё одной силой, напролом идя на монстров. Существуют игры такого плана, в которых нельзя использовать оружие или атаковать напрямую, и пройти игру можно лишь разгадывая загадки и изучая окружение. А при столкновении с врагом нельзя сражаться, только убегать. Такие игры сосредоточены на создании по-настоящему страшной атмосферы, в которой игроки беспомощны и могут сфокусироваться лишь на исследовании мира и его анализе. Но в конечном счете, если получится применить Ушуан, то монстров будет очень просто уничтожить. - Разве в такие игры не сложно играть? - Неа, в таких играх обычно всегда прописывается в настройках, что игрок, к примеру, бегает быстрее любого существа. Пока не свернёшь в тупик и не попадешь в ловушку, никто тебя никогда не догонит. Сюй Жэньдун какое-то время молча обдумывал это. - Здесь мне три года, а тебе пять. Думаешь, мы сможем быстро бегать? Лянь Цяо будто ударили по голове: - Твою жеж, а ведь точно! Его запоздалое осознание позабавило Сюй Жэньдуна.  - Не бойся. Будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас давай пораньше ляжем спать. Лянь Цяо сделал несколько глубоких вздохов, но не перестал трястись и жалобно сознался: - Прости, мастер, но я всё-таки боюсь и не могу теперь уснуть. Мне постоянно теперь кажется, что снаружи кто-то есть… - Просто не думай о всякой ерунде, - беспомощно ответил Сюй Жэньдун. Лянь Цяо осторожно поинтересовался: - А можно мне поспать с тобой? Сюй Жэньдун на мгновение задумался над тем, что это он так сильно испугал Лянь Цяо своими словами, так что теперь обязан был взять на себя эту ответственность. Он подвинулся, уступая место на кровати, и шепнул: - Хорошо. Реакция Лянь Цяо была молниеносной. Он быстро схватил свое одеяло и запрыгнул к нему, но так как деревянная кровать была не очень надежной, то от такого напора издала протяжный скрип, словно в следующий момент сломается под их весом. Сюй Жэньдун красноречиво посмотрел на Лянь Цяо, и тот даже задержал дыхание. Они вдвоем боялись пошевелиться и застыли в напряжении на какое-то время, опасаясь, что кровать обрушится от малейшего неосторожного движения. Но кровать не переставала скрипеть, так что вскоре проснулась Е Цинлю и спросонья спросила: - Что это за звуки… Сюй Жэньдун поспешно извинился: - Прости, кровати такие хлипкие… Е Цинлю недовольно пробурчала: - Вы двое даже одну ночь потерпеть не можете? Животные… Сюй Жэньдун подумал: «О чем говорит эта девочка? Я не понимаю…» Лянь Цяо с невинным видом уставился в потолок, демонстрируя, что тоже ничего не понял. К всеобщей неожиданности, от скрипа проснулась не только Е Цинлю, но и младенец, спавший вместе с ней. Он пару раз шумно втянул ртом воздух, а затем издал пронзительный плач. Е Цинлю тут же подскочила на ноги: - В чем дело, где тревога? До нее не сразу дошло, что резкий громкий звук издавал ребенок рядом с ней, но, поняв это, она немедленно успокоилась: - Ах, это ты, ну давай, иди сюда. Напугал меня до смерти… - она взяла малыша на руки и принялась бережно его укачивать. Пусть Е Цинлю и вела себя похлеще некоторых мужчин, но всё же она совсем недавно стала матерью, и к младенцу отнеслась со всем терпением и заботой. Но, как бы она его не убаюкивала, ребёнок не переставал плакать. Мальчики аккуратно поднялись с шаткой деревянной кровати, и Лянь Цяо спросил: - Что с ним такое? - Понятия не имею, - ответила Е Цинлю, - я тоже впервые вожусь с таким младенцем, но скорее всего, ему хочется есть. Сюй Жэньдун вместе с Лянь Цяо выжидающе уставились на нее, и девочка моментально вспыхнула: - Чего выставились?!  Вы думаете, трехлетняя лоли сможет накормить малыша? Откуда по-вашему у меня возьмется молоко?! Лянь Цяо не удержался и бросил взгляд на ее плоскую грудь, и Е Цинлю, заметив это, разъярилась еще больше. Швырнув подушку ему в лицо, она рявкнула: - Быстро найдите сухое молоко! Пятилетний Лянь Цяо, получив в лицо огромной подушкой, не устоял на ногах и шлепнулся на пол в полном замешательстве. Сюй Жэньдун, не зная, смеяться ему или плакать, помог ему подняться и сказал: - Хорошо, мы пошли искать сухое молоко. Ты тоже будь осторожнее. Е Цинлю отмахнулась от них, будто прогоняя надоедливых мух. Взяв с собой масляную лампу, двое мальчишек вышли в коридор. Всё здание приюта освещалось по старинке, свечами и масляными светильниками, поэтому освещения было катастрофически мало. В коридоре царила сплошная темнота, а деревянные половицы поскрипывали под ногами, будоража и без того натянутые нервы. Сюй Жэньдун держал лампу как можно выше, стараясь насколько возможно осветить пространство вокруг. Лянь Цяо настороженно оглядывался по сторонам, даже не заметив, что в какой-то момент схватил за руку Сюй Жэньдуна. Идти так было довольно неудобно, все-таки Лянь Цяо был сейчас выше почти на полголовы и он практически волочил Сюй Жэньдуна за собой. Немного потерпев, тот все-таки вежливо поинтересовался: - Может, хочешь понести лампу? - О… - Лянь Цяо забрал лампу и выско поднял ее, не выпуская из другой руки ладошку Сюй Жэньдуна. Масляная лампа могла осветить лишь небольшой кусочек тьмы вокруг них, а спереди и сзади тьма превращалась в двух необъятных зверей, молча скаливших на них клыки. Казалось, что стоит им хоть на мгновение отвлечься, и те напрыгнут на них, пугая до смерти. Лянь Цяо весь покрылся потом, а по его спине то и дело пробегал нервирующий холодок, словно к ней липло что-то жуткое. Он не мог выпустить руку Сюй Жэньдуна, так как только крепко сжимая его мягкую и нежную ладонь, чувствовал, что ему сразу становится лучше. К тому же, сейчас ее было очень приятно держать. Сюй Жэньдун думал о том, что это довольно болезненно, когда тебе так сжимают руку. Забудь, это уже не первый раз, когда Лянь Цяо ведет себя как маленький трусишка, так что… пусть сжимает. Двое детей, один чуть выше второго, шли в ореоле тусклого света. Сюй Жэньдун вдруг ощутил тёплый аромат от покачивавшейся в такт их шагам лампы. Очевидно, что у тепла не могло быть никакого аромата, и это был запах лампового масла, но он всё равно почувствовал это тепло. Как в мире с матрёшками, когда Лянь Цяо сидел на корточках возле разожженного камина: он возился с огнём и сказал ему, изогнув бровь, что они как парочка в отпуске. В тот миг по лицу Лянь Цяо танцевали отблески огня, и тепло переполняло воздух вперемешку с ароматом древесины сосны. То, что их связывало.