Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Сюй Жэньдуна резко тряхнуло, словно он упал с высоты. Мужчина тупо посмотрел перед собой. До его ушей доносился какой-то шум, но какое-то время он не мог ничего расслышать. Голова казалась пустой, словно ее просверлили насквозь перфоратором и достали оттуда все мысли. Все, что он помнил, это как тело Лянь Цяо мягко привалилось к нему, еще теплое, но уже не живое. Он не помнил ничего, что было потом, и даже как он сам умер, не знал. Спустя неопределенный промежуток времени он стряхнул с себя вызванное смертью оцепение и наконец разобрал, что назойливым шумом был голос, произносивший слова: - … кебаб из баранины и бараньи почки, а еще куриные сердечки, крылышки-гриль, печеные баклажаны и жареные грибы эноки… Этот голос… Сюй Жэньдун тут же повернулся и увидел Лянь Цяо, пускавшего слюнки на слово «Пищевод». Его возраст еще не изменился, он все также был двадцатилетнем парнем с невинными юношескими чертами. Он жив… Он жив! Как же здорово... Сюй Жэньдун почувствовал, как защипало в уголках глаз, но при этом он захотел улыбнуться. Впервые он был благодарен, что ему выпал шанс перерождаться. Это было счастьем, что он мог все переписать заново, мог все изменить: мог спасти Лянь Цяо, спасти Е Цинлю… и благополучно вернуться вместе с ними обратно в реальность. Пока эта спираль смерти продолжается… пока он использует собственную смерть как средство. - Жэньдун-гэ? – с удивлением посмотрел на него Лянь Цяо, - что это с тобой? У тебя глаза покраснели. Сюй Жэньдун улыбнулся: - Я просто проголодался. - Э-э… - Лянь Цяо выглядел сбитым с толку. Но прежде чем он смог найти связь между голодом и покрасневшими глазами, рост обоих мужчин начал стремительно уменьшаться с различимой скоростью. Сюй Жэньдун уже был к этому готов и деловито принялся закатывать рукава и штанины брюк, что весьма контрастировало с засуетившимся Лянь Цяо. Все время, что их тела изменялись, Лянь Цяо пребывал в крайнем волнении и шоке. - Жэньдун-гэ! – Лянь Цяо потянул его ближе к двери лифта, - посмотри-ка, а я выше тебя! В отражении на металлической поверхности Сюй Жэньдун увидел силуэты двух детей, державшихся за руки. Ладошка Лянь Цяо была теплой и мягкой, и своим плечом он тоже ощущал тепло чужого плеча, и все это тепло на мгновение ошеломило его. Вдруг Лянь Цяо нежно ущипнул его за щеку, и Сюй Жэньдун испуганно оттолкнул его руку. Лянь Цяо опешил, но сразу же принялся извиняться: - Прости меня, мастер, прости, я совершил ошибку! Просто ты такой милашка и я не смог удержаться… Прости, это была ошибка! Я больше так не буду! Сюй Жэньдун быстро осознал, что отреагировал чересчур остро: на самом деле, ему не было настолько неприятно от того, что Лянь Цяо ущипнул его, просто он еще не отошел от недавно пережитой смерти. Сейчас он был как перепуганная птица и шарахался от любого шороха. Сначала Сюй Жэньдун немного смутился от того, что Лянь Цяо все не так понял, но его глуповатое пятилетнее лицо так и напоминало пельмешарик, который непременно хотелось потыкать. Сюй Жэньдун вдруг захотел над ним подшутить и, прикинувшись как можно более несчастным, он поманил Лянь Цяо к себе: - А ну наклонись. Лянь Цяо перепугался так, словно его сейчас накажут родители за баловство, но все же послушно наклонился, не осмеливаясь отказаться. Сюй Жэньдун поднял руку, и Лянь Цяо тут же вжал голову в плечи и зажмурился, в страхе ожидая трепки, но Сюй Жэньдун лишь ткнул в его щечку пальцем, а затем и вовсе ее ущипнул. Это превзошло все его ожидания – он будто ущипнул мягкий яичный пудинг, так что он не удержался и ущипнул его еще парочку раз. Лянь Цяо глупо распахнул глаза и увидел, что мастер изо всех сил сохранял серьезное выражение лица, однако приподнятые уголки рта выдавали его с головой: ему явно было весело, но он всячески старался держать себя в руках, что было так мило. Сердечко Лянь Цяо вздрогнуло, как у пойманного олененка, и он по-щенячьи подался другой щекой поближе, великодушно проговорив: - Жэньдун-гэ, можешь и за нее ущипнуть! Сюй Жэньдун охотно принял его предложение и потрепал его за обе щеки, словно замешивая тесто. На протяжении всего этого действа Лянь Цяо вел себя тише воды, желая, чтобы он мог и вовсе улечься на спину, и ему почесали еще и животик. Сюй Жэньдун тоже увлекся, и лишь когда дверь лифта со звоном открылась, он отдернул свои руки и неловко кашлянул. - Пошли. - Жэньдун-гэ, ты больше не злишься? – спросил Лянь Цяо, выходя за ним следом. - Нет. Лянь Цяо довольно завилял хвостом. Бок о бок они подошли к воротам монастыря, и Сюй Жэньдун увидел все те же знакомые лица возле Е Цинлю. Все снова спорили, нужно ли забирать младенца. Е Цинлю стояла на своем, и пухляк уже сформировал собственную группу поддержки. Никто не хотел сдаваться, и в итоге началась ссора. Сюй Жэньдун взглянул на малыша на руках у Е Цинлю и внезапно ему в голову пришел вопрос: почему нага так кричала после убийства этого ребенка?   Пускай ответа пока не было, но одно уже можно было сказать наверняка: как только нага разразится воем, убежать не удастся никому. Звуковая волна была такой мощи, что Лянь Цяо начало рвать кровью, а сам он, хоть и был под его защитой, ощущал такую головную боль и тошноту, что у него буквально выпали глаза. Сюй Жэньдун предположил, что под воздействием раздражителя такой силы его внутричерепное давление резко увеличилось, из-за чего произошел разрыв большого количества кровеносных сосудов, и, как следствие, кровь хлынула из его глазниц, просто выдавив глазные яблоки изнутри. В тот момент они находились слишком близко к монстру и приняли на себя основную силу удара, получив крайне серьезные внутренние повреждения. Однако тем, кто успел перелезть за забор, вряд ли пришлось легче: у всех них были короткие ножки, с которыми далеко не убежишь, а проникающая сила звука была настолько велика, что в радиусе нескольких сотен метров любой если бы и не погиб, то точно бы сильно пострадал. Проще говоря, если нага сожрет младенца, то и всех их ждет неминуемая смерть. Поэтому в том, что они должны обеспечить малышу безопасность, сомнений не было. Сюй Жэньдун также вспомнил, что когда нага напала на них двоих, то только заслышав его плач, сразу же выронила Лянь Цяо из пасти. Так что было похоже, что у наги в приоритете было кушать младенцев, чем подобных им пятилетних детишек. Конечно, это значило, что и тот, с кем будет ребенок, с большей вероятностью подвергнется нападению монстра, но пока малыш молчал, у них был шанс выжить. Осознав все это, Сюй Жэньдун подал голос, останавливая спор: - Вы все, хватит. Я позабочусь об этом ребенке. Я собираюсь действовать отдельно и возьму на себя всю ответственность за возможные последствия. Как только он это сказал, все, в том числе и Лянь Цяо, потеряли дар речи. - О чем ты говоришь? – крепко прижав младенца к себе, спросила Е Цинлю. - Что ты собрался сделать? – с неменьшим подозрением обратился к нему пухлячок. - Я получше знаю, что здесь к чему. – Ответил Сюй Жэньдун. Сделав паузу, он холодно окинул собравшихся детей взглядом и продолжил, - я ветеран, попал сюда в восьмой раз. Любой, кто хоть раз столкнулся со сверхъественным миром, понимал, что значат слова «восьмой раз», поэтому опытные игроки не произнесли больше ни звука. Однако Е Цинлю была новичком и не могла знать, что стоит за этой фразой, лишь заметила, как ей одной Сюй Жэньдун поразил всех присутствующих. Мгновение поколебавшись, она все-таки неуверенно произнесла: - Ты правда позаботишься о нем? Ты точно не избавишься от него, пока я не вижу? - Да, - Сюй Жэньдун улыбнулся одним уголком губ, и получившаяся самоуничижительная улыбка совсем не шла к его детскому личику, - от меня самого однажды так избавились, и уж поверь, я не поступлю так же, как мои родители. Е Цинлю с облегчением вздохнула, а Лянь Цяо внимательно посмотрел на Сюй Жэньдуна с нечитаемой эмоцией в глазах. В итоге все единогласно решили послушаться Сюй Жэньдуна, и Е Цинлю отдала ему малыша. Вскоре пришла старушка-монахиня со своими странными обвинениями, и все последовали за ней в монастырь с разным настроем и вынашивая собственные планы. Когда все зашли в здание, Сюй Жэньдун услышал позади едва различимый щелчок. Он быстро оглянулся и увидел, что большие ворота во дворе оказались заперты. Получается, их заперла не старушка-монахиня. Выходило, что вся их деятельность должна быть ограничена стенами приюта, а значит, и лифт с кнопкой тоже находились в пределах монастыря. Как и в прошлый раз, отведя детей в большую спальню, старушка-монахиня сразу ушла. Как все и договорились, Сюй Жэньдун тоже подхватил младенца и вышел следом. Лянь Цяо без колебаний пошел за ним. - Не иди за мной, останься здесь, - остановил его Сюй Жэньдун. - Это еще почему? – недоумевая, спросил Лянь Цяо. Сюй Жэньдун холодно произнес: - Ты забыл, что я сказал? Я буду действовать в одиночку. - Но разве мы не одна команда? – обалдел Лянь Цяо. – Я подумал, когда ты говорил «я», по умолчанию имелось в виду «мы». Растерянность на его лице сменилась выражением горькой обиды, и Сюй Жэньдун не в силах был дольше смотреть в его глаза оставленного под дождем щенка. Он вздохнул и мягко ответил: - Ты прав, мы одна команда. Тогда пообещай, что будешь меня слушаться. Лянь Цяо тут же энергично закивал и, ударяя себя по груди, клятвенно принялся заверять: - Конечно, я буду слушаться! Буду слушаться во всем, что бы это ни было и… Сюй Жэньдун, улыбаясь, перебил его: - Тогда послушайся и останься сегодня здесь. Только сегодня, хорошо? Лянь Цяо совсем не ожидал, что ему выроют такую яму, и на секунду завис с открытым ртом. - Так будешь слушаться или нет? – уточнил Сюй Жэньдун. Лянь Цяо беспомощно посмотрел на него, а затем неохотно кивнул. - Тогда возвращайся и пораньше ложись спать. Не выходи наружу, что бы ни случилось, пока на улице темно, - проинструктировал его Сюй Жэньдун.   Лянь Цяо только сейчас обратил внимание, что весь коридор был погружен в темноту. От жуткой атмосферы его будто обдало порывом ледяного воздуха, и по коже мгновенно побежали мурашки. Испугавшись на долю секунды, Лянь Цяо скрестил руки на груди и сказал: - Хорошо, тогда я пошел. Жэньдун-гэ, будь осторожен. - И ты, - кивнул Сюй Жэньдун. Отделавшись от Лянь Цяо, он спустился на первый этаж и проследовал с младенцем на кухню, чтобы приготовить тому сухого молока. Пока кипяток остывал, Сюй Жэньдун вспоминал, как Лянь Цяо хотел пойти вместе с ним. Парень очень на него полагался, несмотря на то, что явно был сильнее. Но ему все равно нравилось сопровождать Сюй Жэньдуна и глупо им восхищаться, ловя каждое его слово. Он и правда был как глупый птенец, еще не понявший, что он по ошибке принял за родителя не того. Сюй Жэньдун неосознанно улыбнулся, размышляя об этом, и в его глазах отразилась небольшая нежность. Когда он вынырнул из своих мыслей, вода уже остыла до приемлемой температуры. Он покормил малыша прежде, чем тот разразился криком от голода, после чего ребенок тихо и мирно уснул. Пусть бутылочка и опустела, но по всей кухне до сих пор витал насыщенный молочный аромат. Сюй Жэньдун и не предполагал, что сухое молоко может так пахнуть, и его желудок заурчал от голода. Но у него не было никакого настроения распивать молоко. Младенец был накормлен, но теперь молочный запах мог привлечь нагу. Трехлетний ребенок не в состоянии дать ей отпор, тем более с малышом на руках. При встрече с монстром его мог ожидать только один плачевный исход. Что же ему делать? …Что бы на его месте сделал Лянь Цяо? Когда Сюй Жэньдун взял бутылочку, чтобы ее ополоснуть, ему в голову вдруг пришла одна идея. Он пробрался в гостиную и спрятался с младенцем в шкафу, оставив бутылочку снаружи. С закрытой дверью в шкафу было хоть глаз выколи. Сюй Жэньдун прижимал к себе малыша и терпеливо ждал. Спустя некоторое время до него донесся тихий шорох снаружи. Такой шорох издавали змеи, ползающие в песках. Невнятный шелестящий звук был особо отчетливо различим в тишине монастыря. Белая нага ползла прямо к шкафу.