Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Мальчики вернулись на кухню в поисках еды, но, порывшись в шкафах, нашли только посуду, различные столовые приборы по типу вилок и прочую утварь. Все это было покрыто пылью, а где-то даже оплетено паутиной. Все, что у них было, это упаковка сухого молока, которой младенцу хватило бы на пять-шесть дней. - NPC здесь объявили голодовку?! – Лянь Цяо был в таком раздражении от голода, что метался по кухне как безголовая муха. – Как такое вообще может быть? Мы же все помрем с голоду… отвратительный игровой экспириенс, я буду жаловаться! Сюй Жэньдун ощутил легкое головокружение от его метаний и поставил перед ним чайник: - Попей горячей воды, чтобы обмануть желудок. Возможно, чуть позже монахиня принесет нам что-нибудь поесть. - Без шансов. – Лянь Цяо со вздохом уселся за стол и покорно налил себе в кружку воды. – С первого взгляда видно, что это ведьма, а никакая не монахиня. Разве не она пугала нас монстрами-людоедами? Не думаешь, что мы для нее всего лишь ходячие жертвоприношения какому-нибудь злобному богу? В конце концов, подсказка к этому миру – слово «Пищевод»… Собственные домыслы так напугали Лянь Цяо, что он даже вздрогнул.  Но в чем-то он был прав: монстры в этом мире и правда ели людей. Сюй Жэньдун кивнул и только собрался что-то сказать, как вдруг заметил старушку-монахиню, все это время стоявшую возле двери и смотревшую на них своими мутными глазами. Теперь пришла очередь Сюй Жэньдуна вздрогнуть. Он прошептал: - Лянь Цяо… - А? Что такое? – Лянь Цяо взглянул на него и, увидев выражение его лица, поспешно обернулся и тоже переполошился. - Что вы здесь делаете? – замеченная старушка-монахиня зашла на кухню. Она была очень худой и горбилась, напоминая собой корягу. Стоило ей подойти к ним поближе, и мальчикам в нос ударил затхлый запах. Старуха окинула их неприятным взглядом, а затем зловеще осклабилась: - Воруете еду? - Просто захотели пить, - не заискивая, но и без высокомерия, ответил Сюй Жэньдун. Он взял младенца на руки и холодно взглянул на старуху-монахиню: - Что мы будем делать сегодня? - Как и всегда: с утра занятия, а днем – рукоделие. – Голос старухи скрежетал не хуже, чем ногти по стеклу, а резкие интонации били по ушам. – Все, хватит здесь околачиваться. Идите и разбудите остальных маленьких засранцев, я скоро начну урок. - Урок будет прямо сейчас? – удивленно переспросил Лянь Цяо. – А как же завтрак? - Вы, необразованные насекомые, еще требуете завтрак? – старуха-монахиня вперилась в него прожигающим взглядом и внезапно достала указку откуда-то из-за спины: - Я сейчас научу тебя, как клопам следует себя вести! Хоть указка и была стандартного размера, но для трех- или пятилетнего ребенка она была весьма толстой и длинной. Если ее наконечник ударил бы по руке, то точно оставил бы синяк. Только этот аргумент не переубедил Лянь Цяо, и он уже открыл рот, чтобы возразить, но Сюй Жэньдун быстро потянул его за рукав и зашептал: - Не препирайся с ней, пошли! Лянь Цяо недовольно забрал малыша себе и ушел следом за Сюй Жэньдуном. Все время, что они поднимались по лестнице, Лянь Цяо бубнил себе под нос: - Это не NPC, а какое-то недоразумение, еще и каждый раз, когда открывает рот, говорит одни гадости… Даже покормить не может, мусор, а не персонаж! Сюй Жэньдун вяло произнес: - Чем тратить время на обругивание неигрового персонажа, может лучше вместо этого подумать, где лифт и кнопка? - Мастер как всегда зрит в корень! – Лянь Цяо со всей почтительностью принял его предложение, но продолжил думать о том же: - только проблема голода все еще очень серьезная. В нынешних телах нам не продержаться и трех дней… Может ли быть такое, что здесь именно такое ограничение по времени? Три дня? - Вполне вероятно, - кивнул Сюй Жэньдун. - Пипец, не есть три дня… - вздохнул Лянь Цяо. Внезапно Сюй Жэньдун поменялся в лице. Если в этом мире действительно нет еды… Значит, ему придется голодать десятки дней?! А он думал, каждый день есть один хлеб с молоком это плохо. От таких мыслей Сюй Жэньдун проголодался еще больше, что даже в животе закололо. Все собрались в гостиной, как и велела старуха-монахиня. Та притащила невесть откуда взявшуюся небольшую меловую доску и со всей серьезностью начала вести урок. Сидя на твердом полу, дети растерянно наблюдали, как монахиня выводила мелом цифры на доске. Вскоре стало ясно, что она собралась преподавать им азы сложения, вычитания, умножения и деления в пределах десяти. - Что за нахрен? Математика?! – не выдержал пухляк. - Если быть точными, арифметика, - печально поправил его Лянь Цяо. Один из новичков тоже шепотом спросил: - Насколько нам нужны эти уроки? Это же пустая трата времени, может, нам лучше пойти и побыстрее обыскать монастырь? Пухлячок со вздохом ответил: - Неигровых персонажей лучше слушаться, ведь в этом сверхъестественном мире может случиться что угодно. Видишь, сейчас она в виде человека, но, если ее разозлить, она превратится неизвестно во что – как пить дать. Перед глазами Сюй Жэньдуна возник кролик, который в ярости оборачивался в клубок смертельных извивающихся линий, так что он был полностью согласен. Так, никто не посмел ослушаться NPC, но лекция по арифметике для детского сада была просто невыносима. Более того, никто за все время с попадания сюда не съел и рисового зернышка, так что не только их животы мучались от голода, но теперь еще и уши страдали от режущего слух голоса монахини. Это была настоящая пытка. Сюй Жэньдун с Лянь Цяо поначалу старались подбодрить остальных, надеясь, что в словах монахини проскользнет что-нибудь полезное, но та апатично скрежетала больше часа, действительно объясняя арифметику, так что даже мальчики в итоге заклевали носами. Единственная, кто внимательно слушала весь урок, была Е Цинлю. Когда старуха объявила, что занятие окончено, и позволила им разойтись, девочка довольно произнесла: - Для меня это как пренатальное обучение, я даже ничего не теряю. Ее слова вызвали у всех недоумение, и Сюй Жэньдун вдруг вспомнил, как Е Цинлю рассказывала про лифт, появившийся посередине кесарева сечения. С исказившимся лицом он уточнил: - …то есть ребенок все еще у тебя в животе? - Ну да, мне едва успели сделать надрез, как вдруг время вокруг остановилось, а в операционной возник лифт. Что мне еще оставалось делать, только зайти в него с разрезанным животом… - А куда он потом делся? – продолжал расспрашивать Сюй Жэньдун. - Понятия не имею, но я же превратилась в маленькую девочку, вот и мой живот, конечно, тоже исчез. Поэтому я и подумала поначалу, что это мой ребенок, - тут она показала пальцем на младенца у Сюй Жэньдуна на руках, - но вы все загалдели, что это наш товарищ по несчастью. Ну и ладно, в любом случае он страшненький, так что я не против, товарищ так товарищ. Повисла тишина. Лянь Цяо перевел взгляд со сморщенного личика младенца на нежное личико Сюй Жэньдуна и подумал про себя, что это не ребенок был страшненьким, а всего лишь их мастер Жэньдун был слишком красивым. Не сравнивай и не расстроишься! После неловкой тишины все приняли решение не тратить время на пустую болтовню, а заняться исследованием монастыря. В здании было всего два этажа, но очень много комнат. На первом этаже располагались гостиная, кухня, моленная, комнаты для уединения и так далее, поэтому дети разделились, чтобы быстрее их осмотреть. Сюй Жэньдун и Лянь Цяо по умолчанию были одной командой, и Е Цинлю попросилась к ним, чтобы быть рядом с малышом. Невероятно, но характер Е Цинлю помог ей завоевать некоторую репутацию среди остальных: две девочки из новеньких тоже попросились к ним в напарницы. Все дело было в том, что в их глазах Цинлю-цзе была бесхитростной и откровенно все говорившей, в отличие от опытных игроков, что были себе на уме и неодобрительно смотрели на других. Поэтому им хотелось бы быть рядом с такой же новенькой Е Цинлю, да и к тому же, с мастером Жэньдуном под боком все же было безопаснее. Проверенная хитрость Сюй Жэньдуна, что он игрок-ветеран, снова сыграла ему на руку, и новоявленная команда из пяти человек считала его безусловным лидером. Он отправил всех на дотошную разведку, однако никто не обнаружил никаких зацепок. Маленький рюкзачок Лянь Цяо был доверху забит всякими грязными безделушками, но, так как Сюй Жэньдун своими глазами видел в действии мощь скакалки и мешочков с песком, он больше не смотрел свысока на весь этот бесполезный с первого взгляда хлам. На втором этаже находились детские, где они спали, а также спальня самой монахини. Так как днем та спала, попасть внутрь они не смогли, но зато обнаружили рядом кабинет. Складывалось впечатление, что в нем давно никто не бывал: открывшаяся дверь взметнула в воздух облачка пыли. В кабинете стоял большой стеллаж, забитый книгами. Он был слишком высоким для маленьких детей, которые могли дотянуться лишь до третьей полки с пола, но, к счастью, Лянь Цяо заметил небольшую табуретку в углу комнаты. Они пододвинули ее к столу, забрались на него и убедились, что наверху стеллажа ничего не лежало, кроме слоя пыли. Тогда дети начали перебирать стоявшие в нем книги. - Черт возьми, что это за птичьи каракули? – воскликнула Е Цинлю, перевернув несколько страниц. Все с удивлением уставились на книги в своих руках. - Возможно, это греческий? – Сюй Жэньдун обменялся взглядами с Лянь Цяо, но тот пожал плечами, сигнализируя, что тоже не знает. - И как нам это читать? – схватилась за голову Е Цинлю. - Скорее всего, здесь где-то должен быть словарь. Проверим каждую книгу, а заодно и собственную удачу, - решил Сюй Жэньдун. Лянь Цяо согласно кивнул: - Добавлю, что, по моим наблюдениям, главное условие всей этой игры – отсутствие тупиковых головоломок. Если на этих книжных полках спрятана ключевая информация, то ее получение не может быть ограничено знанием древних языков. Поэтому я думаю, здесь что-то не так, и среди этих книг может быть особая. Предлагаю набраться терпения и поискать. Три девочки согласились с их словами и рьяно принялись за поиски. Однако такой тщательный обыск отнимал много времени и, несмотря на то, что их было пятеро, на проверку книг только на одной полке ушло больше часа. Переворачивая страницу за страницей, Сюй Жэньдун постепенно начал хотеть по-маленькому. Очевидно, виной тому был стакан воды с утра. Попереминавшись с ноги на ногу и поняв, что больше терпеть не сможет, Сюй Жэньдун прошептал Лянь Цяо: - Я пошел в туалет. Лянь Цяо шепнул в ответ, что тоже долго терпит, и предложил пойти вдвоем, и мальчики направились в ванную комнату, находившуюся в конце коридора. В этой комнате было очень грязно и плохо пахло, а плитка на полу и стенах была покрыта пятнами различной насыщенности от желтого до черного. Было страшно даже представить, от чего появились эти пятна. В унитазе и ванне стояла вонючая мутная вода, и инстинкт самосохранения призывал близко к ним не подходить. К их радости, в ванной был еще и писсуар, выглядевший относительно чисто, словно им никто не пользовался. Однако, подойдя к нему, Сюй Жэньдун столкнулся с очень серьезной проблемой. Он до него не дотягивался. С его ростом трехлетнего ребенка писсуар был вровень с его головой, как он должен был им воспользоваться? Лянь Цяо поспешно подавил смешок и как ни в чем не бывало предложил: - Давай я приподниму тебя? Сюй Жэньдун представил дикую сцену, как Лянь Цяо держит его, пока он писает, и его лицо перекосило. Лянь Цяо сразу же отказался от этой идеи: - Хорошо, забудь, давай просто вернемся за табуреткой. В конце концов, мне тоже так не дотянуться. - Давай, - воспрял духом Сюй Жэньдун. Они вернулись в кабинет и молча забрали табуретку, и Сюй Жэньдун вдруг без причины немного смутился. Он вцепился в табуретку и пошел следом за Лянь Цяо, опустив взгляд под ноги и не говоря ни слова. Трехлетний и пятилетний мальчики шли по коридору, слушая скрип старых досок под ногами. Лянь Цяо обернулся на Сюй Жэньдуна и внезапно улыбнулся: - Ты такой славненький. Ты был ужасно милым в детстве. - Будто ты не такой же, - буркнул Сюй Жэньдун. - Я про другое, - в глазах Лянь Цяо отчетливо читалась неприкрытая симпатия. Он снова с улыбкой посмотрел на Сюй Жэньдуна и продолжил умиляться: - ты такой славненький, такой хорошенький, тебя так и хочется обнять и всего затискать. Ну почему ты такой красивый? Сюй Жэньдун промолчал, но кончики его ушей стремительно покраснели. Он отвернулся, спокойно отмечая про себя, что оказывается, Лянь Цяо любит возиться с детьми.