Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Пока мальчики шли до гостиной, они поняли, что на первом этаже не было ни души. Они не имели понятия, куда подевались Е Цинлю и остальные. Лянь Цяо помог Сюй Жэньдуну усесться на диване и, оглянувшись, увидел, что по всему коридору за ними тянулся кровавый след. Осколок камня, вспоровший Сюй Жэньдуну ногу, все еще оставался глубоко внутри, и его штанина стала черной от пропитавшей ее крови. - Посиди пока здесь, а я поищу что-нибудь, из чего можно сделать перевязку, - произнес Лянь Цяо. Сюй Жэньдун кивнул в ответ и резко выдернул камень из икры. От нахлынувшей боли он не удержался и зашипел. Лянь Цяо обернулся на этот звук и, глядя, как из открывшейся раны начала хлестать кровь, ошарашенно воскликнул: - Твоего дядю, ты нахера это сделал?! - Мне было очень больно, но сейчас уже лучше, спасибо, - прошипел Сюй Жэньдун. Лянь Цяо упал рядом с ним на коленки, торопливо зажимая рану, но сквозь его пальцы продолжало течь все больше крови. Лянь Цяо запаниковал: - Черт, черт, черт, задета артерия! – он внезапно поднял взгляд, гневно смотря на Сюй Жэньдуна: - ты вообще чем думаешь?! Ты не в курсе, что вонзившиеся в тебя инородные предметы нельзя вот так просто выдергивать?! - …Я не знал. Лянь Цяо был зол настолько, что даже не стал отвечать. Он вертел головой по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то чистое для экстренной перевязки, продолжая зажимать рану, так как боялся, что если он ее отпустит, кровотечение усилится еще больше. Видя, как он нервничает, Сюй Жэньдун немного смутился и проговорил: - Я сам справлюсь. Лянь Цяо скользнул по нему взглядом и задержался на его животе: - Где твой ремень? С того момента, как они превратились в детей, их одежда была для них слишком большой. Сюй Жэньдун задрал рубашку и уставился на свой ремень, обмотанный вокруг талии. Он вконец смущенно ответил: - Тебе нужен мой ремень, чтобы остановить кровь? Тогда мне нечем будет подвязать брюки… Лянь Цяо раздраженно фыркнул: - Сам виноват! Быстро доставай ремень и обвязывай колено! Сюй Жэньдун снял ремень и озадаченно поинтересовался: - Почему именно колено? - Сделаем проксимальную компрессию для остановки кровотечения. Сейчас, подожди, посередине нужен какой-то мягкий слой… Лянь Цяо достал носовой платок и подложил его под ремень, а затем помог Сюй Жэньдуну его затянуть. Все свои действия он сопровождал лекцией по медицине: - Кровь течет от сердца к конечностям. Если кровеносные пути по дороге от сердца будут пережаты, то к ране поступит меньше крови и кровотечение прекратится быстрее. Сюй Жэньдун оценивающе взглянул на свою ногу: - Ну кровь вроде больше так не хлещет. Лянь Цяо лишился дара речи от его спокойного тона. Однако кровь, хоть и слабее, все еще продолжала бежать, и он, некоторое время понаблюдав за этим, сказал: - Этого мало. Нужно найти что-нибудь, чтобы перевязать саму рану. Сюй Жэньдун, повернув голову, посмотрел на окно: - Штора? Лянь Цяо с отвращением взглянул на нее: - Слишком грязная и вся в пыли. Поразмыслив какое-то время, он снял с себя кофту и начал плотно обвязывать ею ногу Сюй Жэньдуна, не переставая хмуриться: - Пока что это все, что я могу сделать. Не будем переживать насчет заражения или еще чего-то такого, в первую очередь надо остановить кровь…  Сюй Жэньдун беспомощно смотрел на свою ногу, которую Лянь Цяо превращал в шарик из ткани, и обреченно пробормотал: - Я из-за тебя теперь ноги вместе сдвинуть не смогу… Лянь Цяо неожиданно вздрогнул и тупо уставился на него. - Почему ты покраснел? – непонимающе спросил Сюй Жэньдун. - Нет, ничего, ничего, - Лянь Цяо неуклюже отвернулся, краснея до кончиков ушей. Закончив с перевязкой, он поспешно отошел в сторону и, повернувшись к Сюй Жэньдуну спиной, бросил через плечо: - Отдохни немного, а я пока кого-нибудь найду. И он умчался на второй этаж. Сюй Жэньдун сразу попытался встать с дивана. Икра уже болела не так сильно, но из-за тугой повязки вся нога затекла, а еще он не мог согнуть ее в колене. Поэтому его подвижность была весьма ограничена, и если они вновь столкнутся с опасностью, то он будет лишь обузой. Сюй Жэньдун со вздохом подумал, что если бы он знал, что так будет, то лучше бы запихал этот камень поглубже в ногу. В скором времени Лянь Цяо спустился вниз с толпой детей. Пухлячок, увидев ногу Сюй Жэньдуна, тут же воскликнул: - Что с тобой случилось? И что случилось со старухой-монахиней? - Я запнулся и упал прямо на камни, - невозмутимо соврал Сюй Жэньдун. – А что случилось со старухой-монахиней? Пухлячок, не скрывая своего подозрения, ничего ему не ответил. Вместо него заговорила Е Цинлю: - После того, как мы разделились, сверху внезапно раздались крики. Мы все побежали туда и поняли, что кричали в спальне монахини, но дверь была заперта, мы не смогли туда попасть. Изнутри доносился грохот, и это продолжалось какое-то время, а затем все так же внезапно стихло. Возможно, она мертва. Лянь Цяо взволнованно подскочил на месте: - Что? NPC убили? Но кто? Пухлячок усмехнулся от его слов и снова накинулся на Сюй Жэньдуна: - Вот это я и пытаюсь выяснить! Что ты, черт возьми, опять натворил?! Сюй Жэньдун невинно протянул ему окровавленный осколок камня: - Я правда просто упал. Смотри, это тот самый камень. Пухлячок опешил. Е Цинлю с младенцем на руках подошла поближе, с любопытством глядя на камень, а затем перевела взгляд на залитую кровью ногу Сюй Жэньдуна и охнула, но мальчик успокаивающе показал ей большой палец. - Ладно, давайте пока оставим эту тему, - заговорил Лянь Цяо, - как там ваши поиски? Е Цинлю отчиталась, что на первом этаже они ничего не нашли, а пухлячок сказал, что в кабинете на втором этаже кое-что было. С этими словами он достал книгу, и Сюй Жэньдун, приглядевшись, узнал книжку с иллюстрированными греческими мифами. Пухлячок продолжал: - Здесь есть миф про чудовище по имени Ламия, и это на него должна указывать подсказка из лифта. - Почему ты так решил? – удивился Сюй Жэньдун. Пухлячок с легким смешком ответил: - Ой, ты не знаешь? По одной из версий, имя «Ламия» происходит от древнегреческого слова «Пищевод». Сюй Жэньдуна поразила эта информация. Он привык считать Лянь Цяо главным поставщиком нетривиальных знаний, но пухлячок внезапно его обошел и одним махом отобрал его звание первого популяризатора непопулярного. Сюй Жэньдун разочарованно посмотрел на Лянь Цяо. «???», с немым вопросом выставился на него тот. Сюй Жэньдун покачал головой и со вздохом снова посмотрел на пухлячка: - Тогда как думаешь, как нам выбраться отсюда? Пухлячок сначала обомлел, а затем рассерженно затараторил: - Это-то мне откуда знать? Мы здесь только первый день и нашли только одну-единственную подсказку! Как я по ней одной пойму, как нам отсюда выбраться? Он подумал, что Сюй Жэньдун совершенно бесцеремонный, раз задает такие вопросы, и поэтому с усмешкой добавил: - Чем гадать, как отсюда выбраться, сначала подумай, как тебе дожить до того, как ты отсюда выберешься! И Сюй Жэньдун действительно подумал. Он прикинул, что все упаковки молока и мел были под его контролем, а старуха-монахиня и вовсе погибла, поэтому, если никто не убьется сам, то у них есть все шансы выжить. Он очень искренне ответил: - В твоих словах определенно есть смысл. Пухлячок в замешательстве промолчал, не понимая, почему этот человек так странно себя ведет. И почему кажется, что даже так искренне говоря, он втайне над тобой смеется?! Лянь Цяо, все это время молча листавший на диване книжку с картинками, вдруг поднял голову: - У меня появилась одна идея… Но его слова заглушил громкий плач младенца, сидевшего у Е Цинлю на руках. В потрясении Сюй Жэньдун бессознательно бросил взгляд на второй этаж, но к счастью, там не ощущалось никакого движения, и коридор был пуст. Было непонятно, из-за того ли это, что еще был день, или же потому, что у Ламии не было сейчас глаз, однако она никак не среагировала на плач малыша. Лянь Цяо поменялся в лице и прижал рукой карман штанов, тот самый, в который он спрятал глазные яблоки Ламии. Сюй Жэньдун шепотом спросил: - Что случилось? - Глаза начали двигаться. Сюй Жэньдун нахмурился и вновь напрягся всем телом. Е Цинлю укачивала малыша под взглядами всех остальных детей, а пухлячок и вовсе закрыл уши с недовольным видом: - Какой он громкий! Он слишком громко плачет, кто знает, не привлечет ли он кого-нибудь своими криками!    Сюй Жэньдун хотел было забрать младенца, но вдруг осознал, что пухлячок его недолюбливал, и если он просто попросит передать ему малыша, то тот точно воспротивится. Лянь Цяо его опередил: - Он проголодался? Пухлячок, пожалуйста, быстрее найди, чем его накормить! Какая-то часть этой фразы явно задела пухлячка за живое, и он взорвался, в ярости повысив голос на октаву: - Почему ты просишь меня его кормить? Почему?! Я наоборот был против того, чтобы его брать с самого начала! Это вы настояли, чтобы его взять, эту маленькую бомбу! И теперь вы ждете, чтобы я еще за него отвечал?! Выкрикнув это, он шагнул к Е Цинлю и, выхватив у той ребенка, сунул его в руки Сюй Жэньдуну. Сюй Жэньдун был сбит с толку, а пухлячок обратился уже к нему: - Это ты первый сказал, что хочешь взять его с собой, вот и справляйся с ним своими силами! А я пошел! И он позвал остальных с собой на второй этаж, чтобы продолжить поиски на книжных полках. Ошелмоленный Сюй Жэньдун взглянул на Лянь Цяо с восхищением в глазах, и тот молча кивнул ему. Е Цинлю шла последней, оглядываясь через каждый шаг, будто хотела остаться. Сюй Жэньдун подбодрил ее: - Не переживай, я смогу о нем позаботиться. Когда все наконец ушли, Лянь Цяо с сияющими от гордости глазами разулыбался тому, что его план сработал: - Жэньдун-гэ, а я очень находчивый, правда? - Правда, - улыбнулся Сюй Жэньдун. Лянь Цяо с улыбкой протянул к нему руки: - Иди-ка сюда… Сюй Жэньдун передал ему младенца, и Лянь Цяо, перехватив того одной рукой, продолжал тянуть вторую к нему. Сюй Жэньдун недоумевающе посмотрел на него: он уже отдал ему младенца, остатки мела, глазные яблоки Ламии… что ему еще было надо?? Лянь Цяо прождал какое-то время, но, видя замешательство Сюй Жэньдуна, не выдержал и схватил того за руку: - У тебя нога ранена… Я тебе помогу. Он произнес это очень тихо, пряча лицо за ворохом пеленок. Сюй Жэньдун едва расслышал эти слова. - Спасибо, - с благодарностью отозвался он. Таким образом, Лянь Цяо пришел на кухню с младенцем в одной руке и Сюй Жэньдуном в другой и был в наипрекраснейшем расположении духа. У Сюй Жэньдуна еще было в запасе немного рисовой каши, которую он выкрал из пещеры. Он немного подогрел ее и попытался накормить ребенка, но тот отказывался ее есть. Тогда он попытался напоить его водой, но тот только заплакал еще громче. Полностью растерявшись, Сюй Жэньдун повернулся к Лянь Цяо: - Сможешь его успокоить? - Но я не знаю, как их успокаивать, - несчастно ответил Лянь Цяо, и вдруг его глаза вспыхнули. Он быстро вытащил что-то из кармана и с улыбкой обратился к малышу: - Смотри, у меня для тебя есть игрушка! Сюй Жэньдун, потеряв дар речи, уставился на два окровавленных глазных яблока в его руке. - Ты что… Но к его неожиданности, младенец действительно перестал плакать и даже всем телом потянулся к этим глазам. Лянь Цяо отдал ему их, и малыш довольно сжал их обеими ручками, выглядя до ужаса счастливым. «Боже, этот ребенок монстр», пронеслось в голове у Сюй Жэньдуна. Лянь Цяо вдруг спросил его: - Жэньдун-гэ, та бутылка, которую ты вечером забросил за забор, чтобы отвлечь Ламию… внутри было то самое сухое молоко? Сюй Жэньдун с удивлением взглянул на него: - Ты все видел? Да, там было это молоко, а что? - Получается, по идее этим молоком нужно кормить младенца, но если он его выпьет, то запах сразу же привлечет Ламию, так? Сюй Жэньдун только кивнул. - Глазные яблоки явно реагировали на плач младенца, но сам младенец их не испугался, более того, он им обрадовался. Может ли это значить, что… До Сюй Жэньдуна наконец дошло, к чему он вел, и он изумленно перебил его: - Этот ребенок – дитя Ламии?! - Думаю, что да. – Лянь Цяо погрузился в воспоминания. – В той книжке показано, что Ламия сошла с ума и съела собственных детей, поэтому ища их, она продолжала пожирать чужих… В этот момент все имевшиеся кусочки паззла сложились. Стало ясно, почему запах молока и плач ребенка привлекали Ламию, и почему она впадала в такое скорбное неистовство, убив младенца. Оказывается, это был ее ребенок, которого она искала! Когда Сюй Жэньдун все это сопоставил, он глубоко задумался о следующем шаге: - Тогда как нам вернуть Ламии разум? - Вернув ей ребенка, - подвел итог Лянь Цяо. - Нет, - замотал головой Сюй Жэньдун, - она сейчас не отличит своего ребенка от чужого, и если просто отдать ей младенца, она съест и его. - Хм, - Лянь Цяо задумчиво коснулся подбородка, - я помню, что в книжке было показано, что Ламия узнала своего сына, когда как раз его и съела, возможно, придется ей позволить это сделать… Сюй Жэньдун хотел было сказать, что все они умрут, как только это произойдет, но корень его языка сразу начал неметь. Он сообразил, что эти сведения могут раскрыть его секрет перерождений, и резко изменил свои слова, выдав одно: - Нет.    - Почему? – спросил Лянь Цяо, сбитый с толку таким категоричным отказом. Сюй Жэньдун с трудом нашел подходящую причину: - Ну, если мы ошибемся, то это будет фатальная ошибка. - Ну да, в этом есть смысл, - пробормотал Лянь Цяо. – Тогда немного отступим от первоначального плана. - Как именно отступим? – с предвкушением поинтересовался Сюй Жэньдун. Лянь Цяо ткнул малыша в пухлую ручку: - Можем скормить Ламии только одну руку! Сюй Жэньдун надолго замолчал, переваривая услышанное. Оправившись от шока, он наконец сказал: - Ты псих. - Тогда что нам по-твоему еще делать? Сюй Жэньдун перевел взгляд на младенца, пытаясь придумать вариант получше, но ничего не шло в голову, и он тяжело вздохнул. Ребенок тем временем как будто понял, о чем они думали, и снова расплакался. Лянь Цяо успокаивающе погладил его по руке, приговаривая: - Ну хватит, не плачь. Смотри, у тебя в руках глаза твоей мамы, так что веди себя хорошо… Сюй Жэньдун подумал, что он настоящий псих. Как бы они оба не увещевали малыша, тот не переставал рыдать. Лянь Цяо больше не смог ничего придумать и в отчаянии схватился за голову: - А-а-а-а-а, я больше не могу, у меня уже звенит в ушах! Такой же бестолковый Сюй Жэньдун мог только обреченно вздохнуть в ответ. Двое неженатых парней были полностью дезориентированы плачем младенца, не имея никакого представления ни от чего тот плачет, ни что с этим можно сделать. Они могли только смотреть друг на друга, терпя демонические крики. Вдруг позади них раздался звонкий девчачий голосок: - Почему он все еще кричит? Мальчики одновременно обернулись с широко раскрытыми глазами, будто сама богиня спустилась к ним с небес: - Е Цинлю! Е Цинлю подошла поближе, подозрительно смотря на них двоих: - Вы его покормили? - Мы пытались! – жалобно запричитал Лянь Цяо. – Мы давали ему кашу, давали воду, но он ничего не хочет! Мы пытались его уговорить, и я даже дал ему игрушку… Не дав ему договорить, Е Цинлю вдруг закричала: - Твою жеж, что за дрянь ты ему дал! – она выхватила у малыша из ручек глазные яблоки и в ужасе отбросила их в сторону, отчаянно бранясь: - Вы два чертовых психа! Глаза покатились по полу, пружинисто отскакивая, и Лянь Цяо быстро наклонился за ними, собираясь их поднять. Сюй Жэньдун шагнул от него подальше, всем видом демонстрируя, что не имеет к этому никакого отношения и это все он, он один псих. Е Цинлю перевела взгляд на Сюй Жэньдуна и фыркнула: - Вы - психи. Сюй Жэньдун неловко кашлянул. - Притворись, что нас здесь нет и сделай что-нибудь, чтобы он перестал плакать. Е Цинлю поспешно забрала младенца и какое-то время укачивала его, но тот продолжал заливаться слезами. Она о чем-то задумалась на секунду, а затем просунула руку под пеленку, и ее лицо слегка вытянулось: - Похоже, мы все забыли одну важную деталь… Сюй Жэньдун и Лянь Цяо уставились на нее в нетерпении. - Если кто-то кушает, то он и какает, - тоскливо объяснила Е Цинлю. На Сюй Жэньдуна и Лянь Цяо снизошло внезапное озарение. В итоге, втроем они торопливо собрались вокруг стола, чтобы распеленать младенца. Как только они сняли подгузник, им в лица ударил терпкий запашок, и они одновременно позажимали носы. Е Цинлю даже отвернулась, изображая, что ее сейчас вырвет: - Нет-нет-нет, это точно не мой ребенок, мой не может так вонять… Сюй Жэньдун тоже брезгливо отвернулся, не желая на все это смотреть, но Лянь Цяо внезапно показал пальцем на малыша и потянул Сюй Жэньдуна: - Блин, Жэньдун-гэ, посмотри на это! - Я не хочу этого видеть! - Нет, хочешь! И Лянь Цяо с силой повернул голову Сюй Жэньдуна, чтобы тот взглянул на живот младенца: - Посмотри на это! Не в силах сопротивляться, Сюй Жэньдун внимательно взглянул на малыша и увиденное его шокировало. От пупка ребенка шел розовый спиралевидный шнурок. Вдоль него тянулись едва заметные темно-красные кровеносные сосуды, слегка пульсировавшие в такт младенческому плачу. Пуповина! Сюй Жэньдун уставился на Лянь Цяо, смотревшего на него с безудержным волнением на лице. - У меня возникла безумная идея! – воскликнул Лянь Цяо. - У меня тоже, - отозвался Сюй Жэньдун. - Такая же безумная, как ваши матери! – взъярилась на них Е Цинлю. Отвесив им обоим подзатыльники, она свирепо приказала: - быстро поменяли подгузник, задохнуться можно!