Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Не раздумывая долго, Лянь Цяо поменял подгузник и, тут же отыскав где-то ножницы, со щелчком перерезал пуповину. - Пошли, - Сюй Жэньдун направился было в коридор, но вдруг у него перед глазами все попыло. Он схватился за край стола, чтобы не упасть. - Жэньдун-гэ? – Лянь Цяо поменялся в лице и бросился к нему, отбросив ножницы. – Ты как? Подумав о чем-то, он наклонился, чтобы осмотреть раненую ногу Сюй Жэньдуна. Дотронувшись до нее, он оторопело замер. Кофта, которая использовалась как бинт, насквозь пропиталась кровью. Шерстяная ткань потяжелела под ее весом и почти соскользнула с раны. - Я в порядке, просто немного кружится голова… Я сейчас чуть-чуть посижу, и все пройдет. - Сюй Жэньдун говорил с небольшим придыханием. Усевшись, он опустил голову, прижавшись лбом к столешнице. Его веки отяжелели, и его начинал бить озноб. Все, чего ему хотелось, это хорошенько выспаться. Е Цинлю, стоя возле него с младенцем на руках, жестко сказала: - Лучше подними голову. Если ты сейчас закроешь глаза, ты их уже не откроешь. Сюй Жэньдун с горечью улыбнулся. Он так устал, что у него не было сил говорить. Лянь Цяо тоже молчал пару секунд, а затем резко выхватил младенца из рук Е Цинлю. - Ты чего творишь? – потрясенная Е Цинлю потянулась за ребенком, но остановилась под ледяным взглядом Лянь Цяо. - Надо спешить, на глупости больше нет времени, - Лянь Цяо говорил очень быстро и, одной рукой удерживая младенца, второй он схватил склизкую и окровавленную пуповину со стола.  Не оглядываясь на Е Цинлю, он продолжил: - Возьми его и идите за мной, идем к лифту. Он со скоростью света ушел с кухни, и Е Цинлю успела только пораженно прокричать ему вслед: - Какого черта? Ты знаешь, где лифт?! Совершенно сбитая с толку, она все же подхватила Сюй Жэньдуна, и они поспешно нагнали Лянь Цяо. - Емае, какой же ты тяжелый, - пропыхтела Е Цинлю. Она закинула руку Сюй Жэньдуна себе на плечи, и с таким же маленьким тельцем ей явно было тяжело его тащить. За ними протянулся длинный кровавый след. - Прошу прощения… - Сюй Жэньдун произнес всего пару слов, но уже снова начал задыхаться. Е Цинлю бросила взгляд на впечатляющий кровавый след позади них и вздохнула: - Неважно, побереги силы и просто молчи. Лянь Цяо спешил к стене в конце коридора. Подойдя к ней, он вытащил мел и нарисовал дверцу. На глазах у обомлевшей Е Цинлю он аккуратно открыл проход, а затем осторожно помог Сюй Жэньдуну забраться внутрь и подпихнул Е Цинлю, чтобы она тоже забиралась следом. Каменная дверца захлопнулась за ними тремя. - Какого хера, что это такое?! – Е Цинлю устроила Сюй Жэньдуну настоящий допрос, - ты нашел столько всего, почему ты ничего не рассказал?! Чего еще мы не знаем? Она шокированно распахнула глаза: - Так это все-таки ты убил пожилую монашку? Сюй Жэньдун с трудом улыбнулся: - Это длинная история… Если мы выберемся, я расскажу все в подробностях. - Договорились! – радостно кивнула Е Цинлю. Она покрепче перехватила руку Сюй Жэньдуна, чтобы тот не съезжал с ее плеча, и заговорила: - Когда мы выберемся, ты обязан прийти отметить первый месяц жизни моего ребенка! - Ладно, - слабо улыбнулся Сюй Жэньдун. Лянь Цяо вдруг обернулся и внимательно посмотрел на Сюй Жэньдуна, но так ничего и не сказал, просто отвернулся и молча продолжил идти вперед. Подсвечивая себе путь фонариками телефонов, они вскоре добрались до пещеры. Ламия снова превратилась в прекрасную девушку, приняв свое изначальное обличье, и сидела, склонив голову, за обеденным столом, заставленнным всевозможными блюдами. Ее руки так же лежали на коленях ладонями вверх, только теперь они были пусты. - Ждите меня здесь. Лянь Цяо повернулся к ним и протянул кусочек мела: тот уже стал в три раза меньше, чем был. Он хотел как обычно передать мелок Сюй Жэньдуну, но увидев бледность, разлившуюся у него на лице, замер и в итоге отдал мел Е Цинлю. - Возьми. Если что-то вдруг пойдет не так, нарисуешь дверь в стене точно так же, как я сейчас, и уведешь его отсюда, все понятно? - Непонятно, - прямо ответила ему Е Цинлю. – Что ты собираешься сделать? Что может пойти не так? - Если я умру, значит, все пошло не так, - отрезал Лянь Цяо. Е Цинлю прикусила язык. Такое лаконичное объяснение сложно было не понять.  Сюй Жэньдуна тем временем знобило все сильнее. У него начинало темнеть в глазах, и он смутно видел, как Лянь Цяо пошел прямо к Ламии. Однако его мозг уже не мог соображать, у него не было сил на вопросы, и больше всего он хотел бы лечь поспать. Пользуясь тем, что у Ламии не было зрения, Лянь Цяо смело подошел к ней вплотную. Младенец спал на его руках, и Лянь Цяо, посмотрев на него, глубоко вздохнул и запихнул отрезанную пуповину Ламии в рот. Е Цинлю, наблюдавшая за ним издалека, выругалась в голос. Вначале Ламия не шевелилась, но вскоре неприятный запах дошел до ее носа и она начала просыпаться. Первым же делом она втянула пуповину в рот и начала ее жевать. Всю троицу разом затошнило. Вероятно, Ламии тоже поплохело, потому что ее лицо застыло, и с громким «Бу-э-э» она наклонилась в сторону и ее обильно стошнило. Из ее рта хлынул красно-желтый поток горячих рвотных масс, и так как в пещере было холодно, от образовавшейся лужи пошел пар. Все трое почувствовали, что от такого зрелища их и самих сейчас вырвет.  Очистив желудок, Ламия подняла голову, ее веки сильно задрожали. Постепенно изумление на ее лице сменилось злостью, и она жалобно закричала, шаря по воздуху бледными руками, как будто пыталась отыскать свои глаза. Она посбрасывала со стола все столовые приборы и тарелки поблизости, и звук бьющейся посуды устрашающе зазвучал под сводами пещеры. Ее лицо искажалось, становясь все свирепее, а Лянь Цяо с младенцем на руках уворачивался от ее мечущихся рук и пытался до нее докричаться: - Ламия, твой сын здесь! Он у меня! Он жив! Но Ламия не успокоилась, а еще пронзительнее закричала и бросилась на звук его голоса. - Ну разумеется, ты же не знаешь китайский, и ничерта не понимаешь, - нахмурился Лянь Цяо, поспешно отступая. Он с силой встряхнул младенца, обращаясь к нему: - Скорее, позови свою маму! Мы пришли к твоей маме! Малыш медленно открыл пару больших черных глаз и уставился на него непонимающим взглядом. Лянь Цяо выругался: - Этот тоже ничерта не понимает и еще и не может даже говорить! Е Цинлю потеряла дар речи, задумавшись о том, не много ли Лянь Цяо ждет от неигровых персонажей. Ламия погналась за Лянь Цяо, и тот в панике побежал от нее. Младенца, кажется, забавляло так покачиваться на руках, и вместо того, чтобы расплакаться, он наоборот засмеялся. Ламия не переставая выла, повсюду размахивая своими длинными острыми когтями, и пару раз даже чуть не задела Лянь Цяо по спине. По ней вообще нельзя было сказать, что она только что проснулась. Пробегав вокруг обеденного стола несколько минут, Лянь Цяо вконец разозлился от такой игры в кошки-мышки. - Твоего дядю! Если сам не можешь позвать свою маму, мне придется тебя заставить! – он вытащил ребенка из пеленок и, подхватив за ножки, пару раз отшлепал: - давай, плачь! Это ты точно умеешь! Резко оказавшись на холоде, да еще и получив по попе, младенец сразу же пронзительно заплакал. - У-А-А-А! Громкий плач разнесся по пещере, многократно усилившись эхом от стен. - У-А-А-А-А-А! Лянь Цяо и Е Цинлю оказались оглушены, и быстро закрыли свои уши. Ламия застыла на месте, услышав этот плач, полностью перестав двигаться. Лянь Цяо воспользовался такой возможностью, чтобы сунуть ей младенца в руки. Он даже расхрабрился и похлопал ту по плечу со словами: - Мои поздравления, у вас мальчик. Ламия медленно опустила голову, смотря невидящим взглядом на плачущего младенца, и ее руки затряслись. Она упала на колени, крепко прижимая малыша к своей груди, и тоже громко заплакала. Ее горестный вой вперемешку с детским плачем звучал жутковато, но чем больше она плакала, тем тише и мягче становился ее голос, а когти постепенно втягивались обратно. Лянь Цяо в молчании подошел к Сюй Жэньдуну и Е Цинлю. Не сводя глаз с Ламии, он ободряюще похлопал Сюй Жэньдуна: - Жэньдун-гэ, осталось продержаться совсем чуть-чуть. У Сюй Жэньдуна не было сил ответить, все они уходили на то, чтобы не закрыть глаза. Он лишь слабо кивнул. Под непрекращающийся плач ребенка и свой собственный, Ламия наконец преобразилась из свирепого монстра с окровавленным лицом в молодую и красивую эллинку. Пусть ее глазницы по-прежнему были пустыми, но все ее лицо осветилось материнской нежностью, и она, прижавшись лбом ко лбу ребенка, счастливо улыбнулась, слегка приподняв уголки губ. Все трое одновременно поразились тому, как она все-таки была красива. Недаром засранец Зевс запал на нее. Но все то, через что она потом прошла, не было ее виной. Ее вины не было в том, что она родилась такой красивой, и ее вины не было в том, что Зевс был таким сластолюбцем, а Гера такой ревнивой. Очаровательная семейная сцена продлилась недолго: вскоре фигура Ламии с ребенком на руках поблекла и растворилась в воздухе, как капелька чернил, попавшая в воду. Позади них богато накрытый стол в мгновение ока начал гнить и обветриваться, пока не рухнул, превращаясь в пыль. Все закончилось. Вот только кнопка, которую все так нетерпеливо ждали, так и не появилась. Лянь Цяо с нарастающей тревогой выждал какое-то время, но с потолка не упало ничего блестящего, и в месте, где только что исчезли Ламия с малышом, тоже было пусто. - Что за херня, где кнопка? – Лянь Цяо в бешенстве заметался по пещере, - где херова кнопка?! - Успокойся… - Е Цинлю хотела убедить его взять себя в руки, как вдруг Сюй Жэньдун тяжело уронил голову ей на плечо. Е Цинлю неосознанно вздрогнула, и от ее движения его голова соскользнула, упав ему на грудь. Девочка поспешно подхватила Сюй Жэньдуна и закричала: - Лянь Цяо, Лянь Цяо, иди сюда! Твоему мастеру явно нехорошо! Лянь Цяо подбежал, бросаясь к Сюй Жэньдуну, и нащупал его пульс. В тот же миг он резко побледнел: пульс еле прощупывался, но при этом сердцебиение было ускоренным. Он был на грани шока. Сюй Жэньдун замедленно моргнул и изо всех сил попытался улыбнуться: - Я… в норме… - его голос был тише комариного писка. «Я в норме, - подумал он про себя. – Когда я умру, мы сможем начать все сначала». У Лянь Цяо подступала истерика. Оцепенело сидя на земле, он весь дрожал, и его глаза блуждали по пещере, пока он срывающимся голосом повторял: - Где она… Ее не может не быть… Это невозможно, она где-то должна быть, она должна быть… Внезапно его взгляд сфокусировался в одной точке возле места, где недавно стоял стол. Он вскочил на ноги, но, не успев пробежать и двух шагов, снова свалился на землю, и тогда пополз туда на четвереньках. Е Цинлю обеспокоенно смотрела на Сюй Жэньдуна, утирая холодный пот ему со лба. Переведя взгляд на Лянь Цяо, она пораженно замерла. Лянь Цяо стоял на коленях возле рвотных масс Ламии и что-то искал в них руками! - Ты… - Е Цинлю с сочувствием вздохнула. Она решила, что Лянь Цяо окончательно сошел с ума. Сюй Жэньдун прислонялся к ней все больше, а его дыхание становилось все слабее. Его грудь еле заметно поднималась и опускалась, и Е Цинлю, немного подумав, вспомнила, как ее мать заботилась о ней, когда ей было плохо. Она нежно погладила Сюй Жэньдуна по руке, повторяя ее движения. Ей почему-то захотелось утешить его в последние минуты жизни именно так. Она ласково проговорила: - Спокойных снов. Ты молодец. Сюй Жэньдун, чье сознание постепеннно ускользало, слегка приподнял уголки рта и тихо прошептал: - Спасибо… Е Цинлю глубоко вздохнула. Однако вдруг раздался крик Лянь Цяо: - Нашел!! Удивленно обернувшись на Лянь Цяо, Е Цинлю увидела, что тот держал что-то блестящее в высоко поднятой руке. Кнопка от лифта! Лянь Цяо больше не тратил слов и, вскочив с земли, он побежал к лифту, за один шаг проскакивая два или три. Серебристый лифт бесшумно излучал металлическое сияние, и Лянь Цяо нажал кнопку из такого же серебристого материала. Раздалось мягкое «Дзинь», и дверь лифта открылась. - Уходим! Лянь Цяо не медля подхватил Сюй Жэньдуна и завел в лифт. События развивались так стремительно, что Е Цинлю запоздало поняла, что тоже зашла за ними следом. Дверь медленно начала закрываться, и Е Цинлю, выругавшись, заблокировала ее рукой. - А как же остальные?! – воскликнула она. Лянь Цяо помахал мелком перед ее носом. - Дарю его тебе! - Что? Прежде чем до нее дошло, почему Лянь Цяо окончательно отдал ей мел, у нее в глазах помутнело, и по пояснице вдруг разлилась боль. Лянь Цяо выпихнул ее из лифта!! Е Цинлю пораженно обернулась и наткнулась на уже закрывшуюся дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем она наконец-то смогла выдать: - Какого хера! Она застучала кулаками в дверь, крича: - Стойте! Мы же так и не обменялись профилями в WeChatе! Я все еще жду вас на первый месяц моего сына, я угощу вас вином! Она случайно ударила по кнопке, и дверь лифта снова со звоном открылась. Однако внутри было совершенно пусто, лишь в зеркальной поверхности внутренних стенок отражалась ее маленькая фигурка. Е Цинлю какое-то время смотрела внутрь, а затем возмущенно выругалась: - Какой же быстрый этот херов лифт!