Спираль смерти / 死亡回旋 / Death Spiral

Сюй Жэньдун понятия не имел, что ему делать с Чжун Сю и, расстроившись, решил для начала разобраться с остальными. Сон Рок-Монаха был предельно прост: он начал зачитывать рэп, отпевая покойного, и разъяренные родственники погнались за ним, чтобы отпинать. Убегая от них, тот через несколько кварталов наткнулся на лифт, в котором и успешно спрятался, после чего благополучно вернулся обратно. Об остальных тоже особо нечего было сказать. Так как Сюй Жэньдун неоднократно упоминал слово «лифт» в своей истории, то и у каждого во сне там или здесь, но находился один. В конце концов в особняке осталась только Чжун Сю. Она лежала в одиночестве на большой кровати и мирно спала, ее дыхание стало гораздо ровнее, чем раньше. Сюй Жэньдун решил попытаться еще раз, так что он закрыл глаза и вновь взял Чжун Сю за руку. Его голова привычно закружилась, и неведомая сила притяжения потащила его в сон. В этот раз, еще до того, как он успел открыть глаза, до его ушей донесся гомон голосов, раздававшихся на фоне траурной мелодии. Он был в похоронном зале, украшенном в белых цветах. На столике для подношений покойному стояла черно-белая фотография пожилой женщины с доброй улыбкой. Перед столиком на коленях стояла девочка в траурной одежде и сжигала над медным тазом бумажные деньги. Этой девочкой была не кто иная, как тринадцатилетняя Чжун Сю. Но что было странно, так это то, что из ее спины торчало больше десятка ножей, глубоко пронзивших ее тело так, что льняная ткань пропиталась кровью. Однако Чжун Сю будто бы их не замечала и продолжала безропотно бросать бумажные деньги в таз. Сюй Жэньдун повернулся и увидел нескольких мужчин и женщин, похожих на деревенских жителей, которые не переставали шептаться в одном из углов зала. - Лет совсем ничего, а уже вовсю путается с мужиками… тц-тц-тц… - По ней было видно, что с ней что-то происходит, но она на все вопросы отвечала только, что немного располнела. И посмотрите-ка, как все оказалось на самом деле! Мне-то сразу было ясно, что эта девчонка маленькая шлюшка, она вечно повсюду гуляла, вот и нагуляла… - Я слышал, что она придушила своего нагулянного ублюдка сразу после рождения. Я даже не знаю, мальчик это был или девочка… Эта шлюшка такая жестокая… Шепотки жителей превращались в ножи, один за другим летевшие в Чжун Сю. Она стояла спиной к толпе, слегка сгорбившись, и позволяла лезвиям пронзать свою худую спину, не проронив ни единого слова. Сюй Жэньдун скрывался в тени, с силой кусая губы. «Почему ты молча терпишь все это? Повернись и скажи им, что они ошибаются, что они не правы… Почему ты ничего не говоришь? Разве то, что они говорят, правда? Ты действительно… Я действительно нагулянный ублюдок?» Сюй Жэньдун почти ничего не знал о своем происхождении. На самом деле, даже наставница не знала, что тогда случилось с Чжун Сю. Все, что она знала, так это то, что Чжун Сю подбросила Сюй Жэньдуна под двери приюта сразу после рождения и не оставила с ним никакого подобия жетона, чтобы в будущем они смогли бы по нему узнать друг друга. Позже Чжун Сю приходила несколько раз в приют, но так как она первой ни разу не упоминала о том, что с ней произошло, то и директриса тоже не стала до нее допытываться. Поэтому все, что Сюй Жэньдуну было известно, так это то, что она его биологическая мать, которая сейчас была при смерти. Сейчас, в этом сне, Сюй Жэньдун впервые узнал ее прошлое, и его сердце переполнили боль и ненависть. Ему было больно за Чжун Сю, которая в свои тринадцать столкнулась с таким отношением, и также он ненавидел ее за то, что она не опровергала все эти слухи и только молчала. Разве молчать не значит признавать свою вину? Разве тогда жители этой деревни не говорят правду, разве она тогда не действительно такая, как они говорят? Сюй Жэньдун не мог с этим смириться. Жители продолжали показывать пальцами на Чжун Сю, и Сюй Жэньдун, больше не в силах за этим наблюдать, метнулся к ним из темноты. Кровь кипела в его жилах, и он рассерженно попытался ухватить одного из сплетников за воротник, но стоило только кончикам его пальцев дотронуться до него, как картинка резко сменилась, и он вновь оказался в темноте. Позади него спорили два голоса, один мужской и один женский. Сюй Жэньдун обернулся и увидел, что похоронный зал сменился на маленькую, загроможденную спальню. Несмотря на царивший в ней беспорядок, вокруг было чисто, но маленькое заставленное пространство так и давило собой. Возле кровати ругались средних лет мужчина и женщина, без конца тыкая друг на друга пальцами. - Это все ты виновата! Если бы тебе не приспичило пойти работать, разве эта девчонка вытворила бы хоть что-то подобное! - Тебе еще хватает наглости обвинять меня? Если бы ты не был таким неудачником, неспособным заработать денег, разве пришлось бы мне, женщине, идти и трудиться как мужику! - Ты плохо ее воспитывала! - Это и твой ребенок! Как только что-то случается, сразу виновато мое воспитание, а что насчет твоего? А? …Это были родители Чжун Сю? То есть, мои бабушка и дедушка… Сюй Жэньдун молча слушал их спор, находясь в смешанных чувствах. Мужчина и женщина яростно спорили, и когда аргументы довели их обоих, то они начали хватать с прикроватной тумбочки все, что подворачивалось под руку и швырять на пол. Предметы домашнего обихода застучали по полу, как шарики в пинг-понге, и эти звуки как иголками пронзали уши. У Сюй Жэньдуна резко заболела голова. Худенькая девочка, сжавшаяся на корточках в уголке, тоже закрыла уши руками. Она свернулась в маленький клубок, плотно прижимаясь к стене, как будто могла просочиться сквозь нее и оказаться в безопасности. Но уже в следующую секунду большая смуглая рука ухватила ее за волосы и потащила наверх с пола, а затем ударила ее головой об стену. - Мелкая потаскуха! Ты принесла позор в нашу семью, как теперь мы сможем смотреть людям в глаза?! Бесстыдница! Чтоб ты сдохла! Сдохла! Грубый мужской голос раздавался в ушах как раскат грома. Чжун Сю крепко держали за волосы, снова и снова ударяя головой об стену с пугающим стуком. Чжун Сю зашлась криком: - Папа, не бей меня! Пожалуйста, не бей меня, я не виновата! Это не я, это он заставил меня! Сюй Жэньдун остолбенел. Он это кто? Он насторожился, надеясь услышать продолжение, но мужчина не собирался давать Чжун Сю возможности объясниться. Он снова с силой дернул ее за волосы и еще сильнее ударил об стену, на которой уже появилось кровавое пятно. Окровавленные спутавшиеся волосы налипли Чжун Сю на лоб, а мужчина продолжал сыпать проклятиями: - Ты позорище! Из-за тебя на нас такой позор! Сдохни! Чжун Сю отчаянно сопротивлялась и с трудом повернула голову в сторону, чтобы попросить помощи у женщины: - Мама, прошу, помоги мне! Меня заставили, это он заставил меня… Я не… Но женщина только усмехнулась: - Тогда почему он не заставил кого-то еще, а именно тебя? Понятно же, что ты сама напросилась! Когда Чжун Сю услышала это, то ее глаза широко распахнулись от удивления. В ее больших глазах отразились боль и недоумение, а в следующий момент ее голову вновь с силой ударили об стену. Закрыв глаза, Чжун Сю закричала. Ее крик, похожий на вопль умирающего животного, так напугал Сюй Жэньдуна, что он тут же пришел в себя. Осознав, что он должен спасти девочку, он потянулся к ней, но в этот же момент обстановка вокруг вновь изменилась. Его руки опять поймали пустоту. На этот раз вокруг него был школьный кабинет. В классе дюжина детей окружила Чжун Сю, пытаясь задрать ее юбку. Чжун Сю кричала, отчаянно держась за подол, и несколько мальчиков прижали ее к парте, схватив ее за руки и ноги. Девочки вокруг подначивали их: - Давайте, снимите с нее трусы! Посмотрим, как выглядит внизу родившая женщина! - Чувствуете, как от нее воняет? Мама говорила мне, что у распутных женщин начинает гнить между ног. Между ног Чжун Сю все должно было уже прогнить насквозь! Они были еще детьми, но самые жестокие вещи произносились именно их невинными устами. Сюй Жэньдун был настолько убит горем, что сразу бросился вперед в попытке разнять толпу маленьких дьяволят, но опять только он протянул руку, как все дети исчезли. Вместо них возникла молодая женщина в очках. Чжун Сю стояла перед ней с опущенной головой, и ее маленькое личико было красным. - Пожалуйста, учительница, позвольте мне продолжить учиться… Учительница недовольно нахмурилась, поправила очки и произнесла: - Нет. Директор уже сказал свое слово: если ты останешься в школе, то другие ученики могут попасть под твое дурное влияние. В спине Чжун Сю появился очередной нож. Закусив губу, она прошептала: - Но это не я… Я правда не виновата… Учительница презрительно смотрела на нее: - Если бы ты сидела дома по ночам, стали бы все эти люди говорить про тебя такие вещи? - Нет, я не… моей бабушке ночью стало плохо, и я пошла за врачом… - со слезами на глазах оправдывалась Чжун Сю. - Все, хватит, можешь не объяснять, - нетерпеливо отмахнулась от нее учительница. – Если ты не хочешь сама сказать своим родителям, тогда им скажу я. Какой у вас номер телефона? Увидев, как учительница берет телефонную трубку, Чжун Сю ощутила тревогу и страх. В панике она опустилась на колени перед учительницей и дрожащими пальцами схватилась за уголок ее одежды, начав умолять: - Прошу вас, учительница, не надо, пожалуйста, не надо… Я обещаю, я скажу им сама, я пойду и скажу… Вернусь домой и сразу же скажу… Довольная учительница вытащила краешек своей одежды из рук Чжун Сю и небрежно бросила: - Учительница не хочет тебя беспокоить… Сюй Жэньдун, находившийся в темноте, ощутил невыносимый приступ боли. Оказывается, тогда на нее навалилось столько всего… Ей было всего тринадцать лет, почему ее заставили пройти через все это? Сюй Жэньдун почувствовал, как в его груди закипел гнев. Ему хотел зарычать, броситься вперед и сбить учительницу с ее стула на пол, но он понимал, что он не сможет этого сделать. По какой-то непонятной причине он не мог вмешиваться в воспоминания Чжун Сю, и как только он начинал действовать, то его сразу переносило в другое место. Он ничем не мог ей помочь. Его распирала неистовая ярость, от которой во всем теле забурлила кровь, и его ей едва не вырвало. Чжун Сю попрощалась с учительницей, взяла свой портфель и вышла из школы. Подавив свои эмоции, Сюй Жэньдун внимательно следил за ней. На улице уже стеменело, и Чжун Сю, задрав личико, вгляделась в темнеющее небо. Оно будто бы пробудило в ней какие-то плохие воспоминания, потому что она содрогнулась и торопливо поспешила домой. От школы к дому вела грунтовая дорога, по обеим сторонам которой простирались густо засаженные поля. Проходя мимо одного из кукурузных полей, Чжун Сю заметно ускорила шаг. Посевы были высотой больше ее роста и в темноте напоминали лес, в который страшно было зайти. Время от времени с полей доносился шелест из-за порывов ветра. Чжун Сю пугалась каждый раз так, что замирала на месте, дрожа с головы до ног, и только спустя какое-то время она находила в себе силы снова продолжить путь. Сюй Жэньдун беззвучно следовал за ней, чувствуя тяжесть на сердце. Наконец, Чжун Сю вернулась домой, и к счастью, там еще не было ее родителей. Да и вообще никого не было. Чжун Сю прошла прямиком в траурную комнату, стерла пыль с фоторамки, стоявшей на столике для подношений, затем села на пол и бездумно уставилась на черно-белую фотографию. Из ее спины торчали десятки острых ножей, и кровь от ран уже запеклась. Она тихо сидела, обнимая колени, похожая на маленького ежика, в одиночестве зализывая собственные раны. Сердце Сюй Жэньдуна обливалось кровью от этой сцены и, больше не в силах держать это в себе, он тихонько позвал ее по имени. Услышав мужской голос, Чжун Сю немедленно напряглась всем телом. Она инстинктивно отпрянула в сторону, в ужасе глядя на Сюй Жэньдуна, появившегося из ниоткуда: - Ты… ты… - Не бойся, - попытался успокоить ее Сюй Жэньдун. В его горле клокотало, поэтому его голос звучал хрипло и низко. – Я не причиню тебе вреда, не бойся. Чжун Сю свернулась калачиком в углу траурной комнаты, в ее глазах все еще отчетливо читалась паника. Сюй Жэньдун вздохнул, зажег перед черно-белой фотографией палочку благовоний и почтительно поклонился, закрыв глаза. От того, как он торжественно себя вел, еще и одетый, как городской, в Чжун Сю постепенно победило любопытство, и она робко спросила: - Вы знали мою бабушку? Задумавшись, Сюй Жэньдун в итоге кивнул. Они немного поболтали о пустяках, и вежливая и мягкая манера общения Сюй Жэньдуна постепенно ослабила бдительность Чжун Сю, и она немного расслабилась, а черты ее лица разгладились. Возможно, из-за того, что долгое время с ней никто не разговаривал по-человечески, только пренебрежительно или со злобой, сейчас она особенно дорожила добрым к себе отношением. Почувствовав, что они немного сблизились, Сюй Жэньдун осторожно перевел тему разговора на случившееся с ней: - Почему ты не обратилась в полицию? Чжун Сю опустила взгляд, уставившись на свои туфли. - Тогда я знала только, что со мной поступили очень плохо, и я не знала, что от этого может родиться ребенок. Надо мной часто издевались, но бабушка всегда учила меня, что нужно терпеть. Она всегда говорила, что если немного потерпеть, то все наладится, и поэтому я подумала, что и сейчас тоже надо просто потерпеть… Как будто в трансе она погладила себя по животу и сказала: - Но мой живот рос все больше и больше. Я все больше подозревала, что беременна. Я чувствовала себя очень плохо. Но я не смела признаться бабушке. Она думала, что я просто начала толстеть от лени, и ругала меня за это. Сюй Жэньдун замолчал, а затем произнес: - Тогда зачем ты родила этого ребенка? Почему не избавилась от него? Чжун Сю подняла голову и уставилась на него большими глазами, полными замешательства: - Избавилась? Как бы я избавилась? - Сделала… аборт. Чжун Сю склонила голову, все еще не понимая, о чем говорит. Сюй Жэньдун опешил на мгновение, а затем осознал, что Чжун Сю не имела никакого понятия о том, о чем он ей говорил. Он неосознанно скользнул взглядом по черно-белой фотографии и сразу же понял, почему. Родители Чжун Сю постоянно были заняты на работе, почти не появляясь дома, и не занимались своим ребенком, так что воспитание Чжун Сю взяла на себя ее бабушка. Пожилая деревенская женщина, разумеется, не просвещала ее по вопросам полового воспитания, и поэтому, когда с Чжун Сю «плохо поступили», она просто не поняла, что произошло, и тем более она не знала, что можно сделать аборт. И только когда Чжун Сю спустя девять месяцев родила, лишь тогда все неожиданно поняли, что же произошло. И все бросились обвинять Чжун Сю. Но никто, ни один из них не спросил о том, кто покусился на маленькую девочку, кто повел себя хуже животного в ту ночь, набросившись на ребенка, побежавшего за врачом для своей бабушки, утащил его на кукурузное поле и совершил преступление. Выслушав объяснение Сюй Жэньдуна о том, что такое аборт, Чжун Сю задумчиво кивнула: - Вот значит как. Она снова погладила себя по животу и в раздражении бросила: - Если бы я знала об этом раньше, действительно было бы лучше сделать аборт. Сюй Жэньдун ощутил горечь во рту и какое-то время не мог заставить себя заговорить. Спустя продолжительное молчание он наконец спросил: - Если ты так его ненавидела, почему не задушила, когда он родился? - Я подумала об этом, - вдруг улыбнулась Чжун Сю. Четыре слова «Я подумала об этом», произнесенные так легко, тяжелым молотом ударили по сердцу Сюй Жэньдуна. Он выдавил горькую улыбку, а Чжун Сю продолжила: - Но он был такой маленький, весь сморщенный… Он выглядел таким жалким, так что я просто отбросила эти мысли. Ведь он не сделал ничего плохого. Сюй Жэньдун молчал, и Чжун Сю перевела на него взгляд. Будто что-то вспомнив, она с улыбкой спросила: - Кстати, я до сих пор не знаю вашего имени. Как вас зовут? Сюй Жэньдун открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Эмоции, бушевавшие в его сердце, одолели его, и он больше не мог смотреть в лицо Чжун Сю, поэтому он отвернулся и молча покинул траурную комнату. Выйдя из дома Чжун Сю, Сюй Жэньдун одиноко поплелся по проселочной дороге. Звезды висели над самой головой, и нигде не горело ни единого фонаря, только лунный свет освещал путь. Кукурузные поля зашелестели с обеих сторон, и Сюй Жэньдун, избегая плохих воспоминаний, ускорил шаг и прошел мимо. Проветрившись какое-то время на холодном ветру, он наконец вспомнил о своей первоочередной задаче. Но обыскав всю деревню, он так и не нашел, что искал. Лифта нигде не было. Во сне Чжун Сю снова не было лифта. Да что же это такое?