Impossible

22 декабря 2020 Для Джина время шло медленно, но он знал, что уже прошли недели. Должно быть, скоро Рождество, а может быть, оно уже прошло. Джин всегда проводил Рождество с Чимином и его семьей, поскольку отец Джина, единственная семья, которая у него осталась, жил в Америке. Он предполагал, что в этом году проведет его один или с Намджуном, если ему «повезет». Ему было интересно, о чем думает Чимин. Думал ли он, что Джин бросил его, или знал, что что-то не так? Джин хотел верить последнему. Чимин должен знать, что Джин никогда не ушел бы, не сказав ему. Но он надеялся, что его друг не слишком переживает, все же ему нужно заботиться о себе и знать, что Джин вернется в одно мгновение, как будет возможность. Что касается Намджуна, у него были и хорошие, и плохие дни. Иногда он вел себя так, будто они были в отношениях, как будто Джин был для него самой дорогим человеком на свете. В те дни он приносил Джину еду и воду. В другие дни казалось, что он приходил с единственной целью причинить боль Джину, и он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Большую часть времени это не было ни тем, ни другим, и Джин проводил весь день один. Джин начал чувствовать слабость, вероятно, из-за недостатка еды, воды и физической активности. Голод теперь был постоянной частью его жизни, но он к этому уже привык. Примерно раз в неделю Намджун водил его наверх, чтобы принять душ, и каждый раз, когда Джин видел себя в зеркале, его тело выглядело хуже, худее и покрыто новыми синяками. Его лицо выглядело таким тусклым и бледным. Он никогда не считал себя особенно привлекательным, но теперь точно знал, что уродлив. Возможно, Намджун специально сделал его уродливым, чтобы он никому больше не нужен был. — Я бы хотел пойти куда-нибудь и поделать что-нибудь вместе, — сказал однажды Намджун, нахмурившись, — Но, что, если кто-то из твоих знакомых увидит тебя? Они не поймут, что мы вместе, они заберут тебя у меня. Слова Намджуна удивили Джина. Он никогда раньше не говорил ничего подобного. Джину пришлось тщательно выбирать ответ. — Мы все еще можем пойти куда-нибудь и поделать что-нибудь! — сказал он с энтузиазмом, — Мы могли бы пойти на пляж или в парк, нам просто нужно найти место, где никого нет или где мало людей. — Хм, — сказал Намджун, обдумывая эту мысль, — Я не знаю… Это очень большой риск. Я не знаю, чтобы я делал, если бы потерял тебя, — его глаза потемнели. Прежде чем Джин смог попытаться убедить его дальше, наверху зазвонил телефон Намджуна. — О, я думаю, это мой издатель. Я ждал его звонка. Увидимся позже. Хорошо, мой Джинни? Джин выдавил улыбку и кивнул, желая, чтобы Намджун уже ушел. Постоянно притворяться становилось утомительно. Намджун быстро поцеловал Джина в губы, прежде чем заклеить ему рот скотчем и уйти. Это было то, чего Джин ожидал, и поцелуй, и скотч. Поцелуи Намджуна всегда вызывали у него тошноту, но он попытался лучше это скрывать. Он вспомнил, как Намджун впервые поцеловал его, это произошло из ниоткуда, и у Джина даже не было возможности отступить и дать отпор. Он плакал — это был его первый поцелуй. Он просто надеялся, что Намджун никогда не попытается сделать что-то большее, потому что именно здесь Джин подвел черту. Что касается скотча, то он был на его рту только тогда, когда Намджун уходил и оставлял его одного. Джин предположил, что это было сделано для того, чтобы Джин не мог позвать на помощь, когда он был один в доме или когда приходил Чонгук, единственный человек, который, казалось, приходил в гости. После того, как Намджун ушел, Джин немедленно вернулся к попыткам ослабить веревки на его запястьях. Его тактика заключалась в том, чтобы тереть веревку о бетонную колонну позади него, каждый раз ослабевая ее понемногу. Он подавил стон, когда ободранная кожа потерлась о грубую веревку. Он работал над тем, чтобы освободить их уже несколько дней, лишь понемногу, потому что сильно болело его запястья, но он чувствовал, что был так близок к тому, чтобы освободить их. Каждый раз, когда он чувствовал, что может добиться успеха, Намджун отводил его наверх, после чего мужчина менял старую веревку на новую. Внезапно сверху послышались крики. Это был Намджун, он, должно быть, разговаривал по телефону. Судя по тому, что он слышал, казалось, что с работой Намджуна происходит что-то плохое. Это напугало Джина не потому, что он беспокоился о Намджуне, а потому, что этот мужчина обычно вымещал свое разочарование на Джине. И сейчас его голос звучал очень сердито. Это заставило Джина еще больше отчаянно пытаться освободить руки, прежде чем Намджун придет, чтобы причинить ему боль. Он закрыл глаза и мысленно подготовился, прежде чем резко потянуть. Он чувствовал, как кожа начинает рваться, но стиснул зубы и продолжал пытаться, зная, что сейчас не сможет остановиться. Джин вскрикнул, когда его правая рука наконец освободилась. Из нее капала кровь, и она сильно тряслась, но ему пришлось взять всю свою оставшуюся силу, чтобы вытащить и другую руку, и вот наконец, он больше не был привязан к столбу. Его сердце колотилось, когда он сорвал скотч со рта. Наконец он сделал это. Возможно, это был самый близкий ему шаг к свободе с тех пор, как он туда попал. Если бы он захотел, он мог бы подняться по лестнице и открыть дверь. Он не слышал, как Намджун запирал дверь, когда он уходил в последний раз. Конечно, он знал, что это будет плохая идея. Он слышал, как Намджун ходит по полу над ним. Конечно, он сможет поймать Джина прежде, чем тот выйдет наружу. У него было много времени, чтобы подумать о том, что он будет делать, если если попытается сбежать. У него был план и еще запасной план, оба были рискованными, но риск того стоил. В идеале он должен подождать, пока не узнает, что Намджун пошел спать, прежде чем тихонько улизнуть из дома. Однако ему также пришлось учитывать возможность того, что Намджун может прийти к нему раньше. Джин не обращая на руку из которой продолжала капать кровь, пока он направлялся к дивану, расположенному примерно в десяти шагах от подножия лестницы. Вероятно, оно было достаточно большим, чтобы Джин мог за ним спрятаться, надеясь, что он обманет Намджуна, заставив его думать, что он сбежал. Затем он прикрыл руку, чтобы не капало, и вместо этого пошел под лестницу. Там было темно, даже когда горел свет. Он оставался неподвижным и ждал, слушая, как Намджун кричит по телефону, еще минуту или две, прежде чем, наконец, он повесил трубку. Пока он ждал, Джин начал сомневаться в своем плане. У него было всего несколько секунд, чтобы бежать, прежде чем Намджун поймет. Возможно, ему следовало подождать, пока придет Чонгук, и воспользоваться этой возможностью, чтобы получить помощь. Чонгук наверняка смог бы его спасти. Боже, Джин был глуп, но было уже слишком поздно. Даже если бы ему удалось снова связать руки и вернуться в прежнее положение, весь пол был бы в крови. Вскоре Джин услышал, как Намджун направляется к двери подвала. Он ужаснулся. Конечно, ему пришлось нелегко, хотя бы в этот раз. Он оставался совершенно неподвижным и затаил дыхание, когда дверь открылась и Намджун спустился вниз. Когда Намджун ступил на пол двумя ногами, Джина мучила легкая тревога, пока он ждал, пока Намджун включит свет и увидит, что его там нет. Когда он наконец щелкнул выключателем, Джин услышал, как он ахнул. — Джи-Джин? — он позвал. Джин услышал в его голосе растерянность и шок. Он наблюдал, как Намджун сделал именно то, на что он надеялся — медленно подошел к дивану. Как только мужчина повернулся спиной, Джин начал двигаться. Он на цыпочках пошел так быстро, как только мог, не издав ни звука. — Джин, ты там сзади? Если ты выйдешь сейчас, я не рассержусь. Джин не сводил глаз с Намджуна. Он был у подножия лестницы. Возможно, он действительно мог бы это сделать. — Что случилось, Джинни? — Намджун увидел кровь. Он увидел, как Намджун заглянул за диван и увидел, что там никого нет. — Черт, — выругался Намджун. Он обернулся. Джин почувствовал себя оленем, пойманным в свете фар, когда их глаза встретились. Намджун был в ярости. Джин никогда раньше не видел его таким. После первоначального шока Джин воспользовался своим шансом. Он повернулся и побежал вверх по ступенькам. Он мог слышать быстро приближающиеся тяжелые шаги Намджуна. — Сокджин, — прорычал он. Джин проигнорировал его. Чудом он добрался до двери и распахнул ее. Надежда была в его груди. Как только он выйдет из подвала, до входной двери останется всего десять шагов или меньше. Одна нога высунулась за дверь, но рука обхватила другую лодыжку. Джин отчаянно лягался, пытаясь высвободить ногу. Но хватка Намджуна была как сталь, а слабое тело Джина уже так сильно устало. Его ногу грубо отдернули назад, из-за чего он потерял равновесие. Следующее, что он почувствовал, была острая боль, когда его голова ударилась об угол одной из лестниц. Его зрение сразу начало становиться нечетким, чернота покрывала все большую и большую часть его зрения. Он слышал, как Намджун что-то кричит, но слова не улавливались. Все, о чем он мог думать, это то, что он потерпел неудачу, и он даже не хотел представлять, что Намджун собирается с ним за это сделать.