Любовь и заговор

      Сначала Элли охватил шок, словно ведро ледяной воды вылилось ей на голову и закапало в сжимающуюся грудь. Его сменило замешательство, мутный туман, который замедлил работу ее мозга. И именно неимоверное количество возмущения напомнило ее челюсти, как работать.       Ответом Элли на оскорбительный вопрос женщины стал смех. Странный, пронзительный звук, который, как она надеялась, передал абсурдность обвинения.       — Вы, должно быть, меня с кем-то путаете. У меня никогда не было отношений с женатым мужчиной.       Высокая и элегантная женщина, стоявшая перед ней, утратила дружелюбие. То, которое присутствовало в качестве маски. Ее темно-карие глаза пылали гневом, зрачки сузились в крошечные щелочки, когда она впилась в девушку взглядом.       — Гейб Ортега. — Женщина выплюнула это имя в Элли так, будто то раздробило ей язык по пути наружу. — Так ведь зовут твоего жениха, верно?       — В Майами, вероятно, проживает больше тысячи человек по имени Габриэль Ортега. — Элли отступила на шаг, нуждаясь в передышке от пристального взгляда. — Мой Гейб точно не женат.       Элли почти сразу поняла, что поторопилась с выводами. Новая волна гнева поднялась по раскрасневшейся шее её оппонентки и покрыла лицо. Женщина, чьего имени она не знала, была на грани того, чтобы сорвать с себя одежду для занятий йогой и превратиться в оборотня, готового вонзить в нее клыки и когти.       Сделав глубокий вдох, Элли сосредоточилась. Рядом с ней находился человек, которому было больно. Возможно, она и не была той, кто спал с её мужем, но незнакомка этого еще не знала.       — Послушайте. — Элли расслабила мышцы лица, которые она напрягла не специально. — Это можно легко выяснить…       — Ты когда-нибудь была в моем доме? — Неожиданный вопрос подействовал как пощечина.       Элли усилием воли заставила себя проявить терпение и сострадание.       — Я не знаю, кто Вы. Как я могла…       — Вероника Марин. — Она приподняла заостренный подбородок на лице в форме сердечка, приняв вид превосходства и легкой обиды за то, что ее не узнали.       — Вероника. — Элли сверкнула слабой улыбкой. Она отказалась защищаться, даже если весь язык её тела говорил о том, что женщина явно нападала. — Приятно познакомиться. Я Элли…       — Я задам вопрос по-другому, поскольку Вы, кажется, не поняли меня с первого раза. — Вероника продолжила свою одностороннюю беседу. — Вы когда-нибудь бывали у него дома?       — Разумеется. Я там живу.       К такому Вероника не была готова. Это потрясло её, но только на мгновение. Когда она осмыслила ответ, холодная ярость вернулась в ее темные миндалевидные глаза. Выражение ее лица напомнило Элли о том времени, когда она попыталась потушить небольшой пожар водой, но вместо этого только подпитала пламя.       — Это невозможно. — Вероника, казалось, стала выше, её уверенность в себе вытянула мускулистые ноги, удлинила прямую спину. — У него нет никакой собственности, кроме дома, в котором мы с ним живём, и я совершенно уверена, что заметила бы тебя, если бы мы пересеклись, скажем, на кухне.       Склонив голову набок, Элли подавила желание рассмеяться над кривой шуткой Вероники. Она также колебалась относительно того, стоит ли ей разъяснять своё финансовое положение. Никого не касалось, что они с Гейбом вместе купили квартиру, но в документах было указано только имя Элли.       — У меня есть идея. Я думаю, мы можем решить эту проблему довольно легко. — Элли уже направлялась к стойке регистрации, где она держала свою сумку во время занятий. — Минуточку, — бросила она через плечо. Вероника не сдвинулась ни на дюйм.       С телефоном в руке она вернулась в угол студии, где дезинфицировала коврики для йоги, взятые напрокат, прежде чем ложное обвинение, словно цунами, обрушилось на неё. — Давайте проясним все прямо сейчас, хорошо? — Элли подняла свой телефон, подходя к Веронике. Каждый мускул в теле женщины был заметно напряжен. Королевская кобра, стоящая на хвосте, элегантная и смертоносная, готовая нанести удар.       Скрывая дрожь в больших пальцах, Элли открыла недавнюю фотографию своего жениха. В тот момент, когда она увидела его лицо, она успокоилась. Он никак не мог быть женат на ком-то другом. Только не её Гейб.       Она выбрала фотографию с их последнего отпуска. Однажды на выходных он удивил ее, когда арендовал лодку и увез на маленький частный остров на Багамах. Она нашла фотографию с самым четким изображением его красивого лица. Он только что вышел из бассейна, поэтому его темные волосы были зализаны назад. Он отрастил небольшую щетину на своем обычно гладком, точеном лице, потому что они были на отдыхе. Ровно настолько, чтобы выглядеть суровым, не скрывая своих великолепных ямочек. При одном только виде его у девушки отлегло от сердца.       Полностью уверенная, что они вот-вот посмеются над этой путаницей, Элли протянула Веронике свой телефон.       Вероника взяла его так быстро, что практически выхватила. Выражение ее лица не изменилось, пока она смотрела на экран.       — Можно я посмотрю другие?       — Конечно. Мне нечего скрывать.       От облегчения стало легче дышать. Справиться с нервами. Напряжение Элли ослабевало с каждым движением большого пальца Вероники. Она была рада, что взгляд женщины стал чуть менее враждебным. Какое бы неправильное представление ни сложилось у неё об Элли, Вероника уйдёт, полностью уверенная в том, что она ошиблась.       По лицу женщины ничего нельзя было прочитать. Выражение его ничуть не изменилось. Язык ее тела сейчас абсолютно ничего не выдавал, но Элли догадалась, что она чувствует смущение. Не было никакой необходимости впадать в ступор, и Элли планировала сказать ей об этом, как только та снова поднимет на неё глаза.       Не говоря ни слова, Вероника вернула телефон. Она остановилась на фотографии Элли и Гейба, плавающих в кристально-голубых водах.       Вероника достала из сумки свой телефон. Она отыскала что-то и протянула ей.       Глаза Элли с трудом переваривали то, что она видела. Это была фотография Гейба. В этом не было никаких сомнений. И он сидел на том же пляже на Багамах, где они были прошлым летом. Она узнала отель на заднем плане, но рядом с ним на белом песке сидела вовсе не Элли, и даже не Вероника, если уж на то пошло. Это была миниатюрная блондинка в микроскопическом бикини. То, как она прижималась к нему, делало очевидным, что они были больше, чем друзья.       Прочитав ее мысли, Вероника ответила на её неозвученный вопрос.       — Это Меган, — сказала она сухо и без намека на эмоции. — Она связалась со мной неделю назад после того, как обнаружила, что у её парня, с которым она встречалась шесть месяцев, есть жена. — Её голос был таким холодным, таким наполненным потенциальной энергией. Ядерная бомба, ожидающая того, чтобы её активировали.       Желудок Элли скрутило, но она покачала головой.       — Это ничего не доказывает. — Ей хотелось, чтобы ее голос не был тонким, как фарфор, так и норовивший треснуть. — Фотография могла была быть сделана три года назад, пять…       — Я понимаю, что тебя это немного утешило бы. Эти обоснованные сомнения относительно проступков Гейба. — Вероника протянула руку, требуя вернуть телефон.       На мгновение Элли подумала не возвращать его. Если она не вернет, ей больше не придется ничего видеть. Ей не придется наблюдать, как рушится ее будущее. Когда Элли, наконец, протянула его женщине, её большие пальцы забегали по экрану.       Мгновение спустя телефон снова оказался в липких руках Элли.       — Нажми на воспроизведение, — потребовала Вероника.       Какая-то глубинная часть Элли понимала, что она не обязана была делать то, что сказала эта странная женщина. Что она могла отказаться. Могла просто собрать свои вещи и уйти. Но она не могла выдавить из себя слово «нет». Не могла сделать ничего, кроме того, что приказала Вероника.       Это была видеоподборка фотографий под балладу Селин Дион.       Первое изображение было ударом под дых. В День Святого Валентина в 2002 году Элли было семь лет, а Гейб стоял в черном смокинге у алтаря. Тогда его лицо было более мягким, округлым, молодым. Его черные волосы были длиннее и уложены на подобии «ястребиного хвоста», но это, несомненно, был он. Однако это было бессмысленно, потому что Гейб никогда не был женат. Он сказал, что никогда не встречал женщину, которая понимала бы, как сильно он ценит свою независимость, или могла бы смириться с тем, что он постоянно в разъездах. Никогда, до Элли.       После того, как девушка смирилась с тем, что Гейб стоял перед сотнями людей и священником, чтобы произнести клятву, она заставила себя посмотреть на невесту, чью руку он держал. Одетая в экстравагантное белое свадебное платье с длинными кружевными рукавами и шлейфом, который ниспадал на несколько покрытых ковром ступенек, Вероника просто сияла рядом с ним. Она выглядела ангельски неземной.       Прежде чем Элли успела возразить, что это не доказательство того, что в данный момент Гейб изменяет ей, видео продолжилось. С множеством переходов изображение за изображением воспроизводилось под оперный бум Селин. Двадцать лет за пару душераздирающих минут.       Последнее изображение было самым жестоким. Фотография улыбающегося Гейба, сидящего в конце длинного обеденного стола в окружении семьи. Семьи, которой, по его словам, у него не было. Рядом с женой, о существовании которой Элли и не подозревала.       Голову женщины с короткими седыми волосами украшала диадема с надписью ‘С Новым 2023 годом’. Снимок, должно быть, был сделан двумя неделями ранее. В то время как она проводила новогоднюю ночь со своей сестрой, счастливо пребывая в неведении, Гейб был вовсе не на ужине с важным клиентом. Он был со своей семьей. Со своей женой.       Она оторвала взгляд от телефона, ее рука дрожала, пульс с внезапной силой отдавался в ушах. Солнечный свет, проникающий сквозь стеклянные стены, стал ярче, причиняя боль глазам. Комната закружилась. Земля под ней таяла, заставляя ее нетвердо стоять на ногах.       — Ублюдок, — прошептала Элли, прежде чем уронить телефон Вероники на деревянный пол.       Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что её руки ослабли. Чтобы понять, что она натворила. Элли попыталась поднять телефон, но Вероника первая схватила его.       — Простите, — выдавила Элли, чувствуя, как клубок эмоций сжимает ее грудь. Унижение. Стыд. Гнев. Боль. Каждый из них был отдельной виноградной лозой, обвивающейся вокруг нее, пытаясь задушить. В какой-то момент она упала на колени, но не поняла, когда именно.       — Это всего лишь телефон, — сказала Вероника откуда-то с высоты.       Элли представила, как собранная женщина смотрит на нее сверху вниз. Она изо всех сил старалась не заплакать. Не выглядеть такой жалкой и потерянной, какой она себя чувствовала.       — Вставай. — Рука Вероники появилась перед ней. — Нет смысла плакать из-за какого-то телефона.       Как в тумане, Вероника подвела ее к приподнятой платформе, где Элли демонстрировала позы во время урока. Пока девушка сидела на краю, отчаянно сопротивляясь желанию упасть в обморок, Вероника принесла ей воды.       Когда ей удалось перестать плакать, Элли осушила стакан и снова обрела дар речи.       — Я правда не знала. — Она посмотрела на Веронику, которая уселась рядом с ней на платформу.       Женщина пристально посмотрела на Элли, словно выискивая малейший намек на обман. Удовлетворенная тем, что ничего не обнаружила, Вероника немного расслабила плечи.       — Я верю тебе. Либо ты была искренне удивлена, что Гейб женат, либо ты зря растрачиваешь свои таланты на йогу и должна переехать в Голливуд.       Ее слова вызвали новую волну тошноты, поднимающуюся из желудка Элли. Гейб. Женат.       Поборов позыв к рвоте, Элли задала первый из тысячи вопросов.        — Как вы узнали обо мне?       Желваки на челюсти Вероники снова заплясали.       — Меган. Девушка с фотографии. Она появилась у меня дома неделю назад. Гейб только уехал в Филадельфию.       Элли кивнула. Она знала, что он в Филадельфии. Что он должен был провести там шесть недель. Ну, по крайней мере, так он сказал.       — Меган начала подозревать своего нового парня. — Лицо Вероники посуровело.       Если уж эти слова и пронзили сердце Элли, она не могла даже представить, что они сделали с его женой. Боже, его жена. Она все еще не могла в это поверить.       — Похоже, он пропустил празднование ее дня рождения, и она не купилась на его оправдание. Видимо, оно звучало неправдоподобно. — Из её горла вырвался звук, слишком ломкий, чтобы его можно было классифицировать как смешок. — Через шесть месяцев она стала относиться к нему с большим подозрением, чем я за двадцать лет. — Она сделала еще один глубокий вдох. — Двадцать лет. Господи.       Элли кивнула. Она не сказала, что за два с половиной года ни разу не заподозрила, что Гейб ведёт двойную жизнь. Несмотря на все его путешествия и ночи, проведенные за работой, он всегда был внимателен. Всегда был таким искренним, когда они были вместе.       — Меган подозревала, что если есть ещё одна женщина, то их может быть и две. — Вероника сделала паузу, как будто слова были слишком тяжелыми, чтобы произносить их. — Может быть, даже больше.       Все, что Элли смогла сделать, это кивнуть. Что она вообще могла сказать жене своего жениха? Она была ошеломлена, сбита с толку и в полнейшем шоке.       — Он очень осторожен. — Вероника нарушила тишину. — В его телефоне, на банковских счетах, кредитных карточках ничего нет. — Окружающий воздух стал ледяным. Элли почувствовала горечь её слов еще до того, как Вероника произнесла их. — Ни одна из ваших поездок на Багамы не отражена ни на одном из его счетов. — Она сжала руки в кулаки, ее ранее загорелые костяшки стали бескровными и побелели.       Веронике не нужно было ничего объяснять. Если он скрывал от жены любовниц, то что для него секретный банковский счет или два? Возможности для лжи и коварства были безграничны. Женщина уже подтвердила, что всё, что он говорил о своей семье, было ложью. Начиная с того, что они не были мертвы, и они не отдалялись друг от друга.       Было ли что-нибудь настоящее во всем этом?       Реальность давила на плечи Элли, заставляя ее хотеть свернуться калачиком в постели под одеялом и оставаться там. Однако она не поддалась желанию сбежать. Если уж жена Гейба могла смотреть ей в лицо, пусть и с яростью, кипящей под ее гладкой кожей, она должна была идти до конца. Оставаться здесь столько, сколько хотела эта женщина.       — Меган нашла меня, проследив за ним. — Вероника провела большим пальцем по покрытым бордово-красным лаком ногтям.       Она выкрасила их в такой цвет к празднику? Могла ли она представить, что будет сидеть здесь, пока красила их — возможно, в каком-нибудь супер-элитном салоне, где подают шампанское с клубникой на дне бокала?       Вероника посмотрела на девушку, её темные глаза блестели, но она не плакала. Элли не могла представить Веронику плачущей. Она казалась человеком, который приказал себе не проявлять слабость. Человеком, который считает слёзы слабостью.       — Вчера Меган вышла на тебя.       — Значит, вполне возможно, что нас всего двое? — Элли ухватилась за эту возможность, как будто от этого ситуация стала бы лучше.       — Я не знаю. — Губы Вероники изогнулись в мгновенной усмешке. — Но Меган сказала, что ей этого достаточно. С неё хватит.       — Какая трусиха. — Как только слова слетели с губ Элли, она пожалела о них. — Боже, простите…       — Ты забавная. — Что-то новое и любопытное промелькнуло в глазах женщины. — Это неожиданно.       Грудь Элли расслабилась, позволяя ей сделать полный вдох.       — Я не должна так шутить, учитывая положение вещей. — Она слишком стремилась разрядить напряжение. Чтобы меньше чувствовать себя униженной.       — Все это очень похоже на какое-то кино, да? — Вероника закинула ногу на ногу. — Типа, Я не знала, что мой Жених женат. Или, может быть, Я не знала, что мой Муж помолвлен?       — Обрученная с ложью: История Эллисон Франко. — Элли вертела в руках маленький бумажный стаканчик. — Хотя кажется, что все это о Гейбе.       — Как бы мы это ни называли, это всё равно грустно. — Вероника покачала головой. — Но так не обязательно должно быть и дальше. Я бы хотела, чтобы ты кое-что сделала для меня, Эллисон.       — Элли, — поправила она её.       Вероника повернулась на бок, поджав одну ногу под себя, чтобы оказаться лицом к ней.       — Элли, я хочу попросить тебя об одолжении.       Девушка повернулась и повторила ее позу, ощущая на себе всю тяжесть взгляда Вероники.       — Кажется, я у Вас в долгу, да?       Когда губы Вероники дернулись во второй раз, это была не совсем улыбка, но и не насмешка.       — Ты мне ничего не должна, если не знала, что он женат, Элли.       — Я не знала, — поклялась она. — Я бы никогда…       Вероника наклонила голову вперед.       — Я хочу попросить тебя не говорить Гейбу, что ты знаешь обо мне. Меган сказала, что бросает его за то, что он разочаровал её в день рождения, но она не упомянула о том, что знает его секреты.       Элли откинулась назад, как будто это могло помочь ей понять просьбу.       — Что? Почему? — Она планировала позвонить ему в ту же секунду, как Вероника уйдет. Чтобы заставить его отчитаться за всю его ложь. За потраченное впустую время. За сердце, которое он разбил.       — Невозможно сказать, как долго он лгал мне. Как долго он делал… это. — Мускул на угловатой челюсти Вероники дрогнул, когда она стиснула зубы. — Если есть другие женщины, я хочу найти их до того, как он поймет, что я делаю. Как только он узнает, я уверена, он уничтожит все следы, которые оставил. Мой план — узнать абсолютно всё, прежде чем я вручу ему документы на развод.       Элли не поняла. На ее месте она бы развелась с ним прямо сейчас.       — Какой смысл ждать?       Гнев, который был в глазах Вероники, когда она раскрыла себя, вернулся с пугающей силой.       — Просто бросить его недостаточно. Я намерена уничтожить его. Я могу сделать это, только если у меня будут все доказательства. Он не сможет ничего получить, ибо в ходатайстве о расторжении брака будут указаны не просто какие-то неопределенные разногласия.       Элли не была уверена, что ей ответить.       — Я не знаю, Вероника. Я хочу помочь Вам. Хотя Вы вряд ли в это поверите, но я — не лгунья.       — Тебе не нужно лгать. Просто ничего ему не говори. Это не будет длиться вечно. Все, что мне нужно, это немного времени, чтобы прижать его.       — Притвориться, что я не знаю, что Гейб женат? Я… — Тошнота заворочалась в желудке Элли. — Просто… Это слишком.       Женщина порылась в сумке, стоящей рядом с ковриком для йоги.       — Вот.       Элли взяла изящную черную визитку. Вероника Марин, Партнёр, было указано под безумным количеством фамилий.       Женщина встала, повесила коврик на плечо и взяла свою сумку.       — Подумай об этом.       — Я сделаю это, — ответила Элли, все еще пытаясь осознать, что она оказалась не в ловушке очень долгого, очень реалистичного кошмара. Это происходило на самом деле.