Любовь и заговор

      Поздний вечер в Филадельфии выдался холодным и ветреным. Солнцезащитные очки были совершенно не нужны, но Вероника не сняла их, оставив в качестве дополнительной маскировки. Не то чтобы она думала, что Гейб ожидает увидеть её здесь, но она не хотела рисковать. Припарковавшись напротив единственного входа в отель, она была почти у цели.       Это был небольшой бутик-отель, один из тех, где есть швейцар. Гейб сказал, что ему приглянулось атмосферное старое здание из красного кирпича, но Вероника была уверена, что дело в чем-то другом. Всё было не так просто.       Последние три дня она провела внутри арендованного седана — непритязательного серебристого автомобиля, который сливался с окружающим пейзажем, — наблюдая за отелем, где, как якобы, остановился Гейб. Отелем, в котором, как он говорил, он останавливался всегда, но за эти дни она ни разу не видела, чтобы он входил или выходил из него. Звонок на ресепшн, однако, подтвердил, что он там числится, но он точно не ночевал здесь, если только не спускался по веревке из окна, чтобы не показываться на выходе.       Поскольку у нового ресторана, который нуждался в его консультации, еще не было названия, Вероника никак не могла узнать, где он находится. Она пыталась придумать хитрые способы получить информацию о его местонахождении, так как не могла просто спросить у него адрес — потому, как за все двадцать лет она никогда не делала этого, — поэтому ей пришлось ждать, пока он появится в отеле, чтобы она могла проследить за ним.       Не в силах просто сидеть и ждать, Вероника отправила ему в отель посылку, надеясь, что это заставит его выбраться из его тайного гнезда разврата. Прошли годы с тех пор, как она делала что-то подобное, и ей потребовалась вся её решимость, чтобы не швырнуть телефон в окно, когда она набирала милое сообщение для записки, которую нужно было приложить к посылке.       В итоге это сработало. Как она и надеялась, Гейбу позвонили из отеля и сообщили, что жена ему кое-что прислала. Он не стал бы просить их посмотреть, что там. Он захотел бы сам всё увидеть.       Как ожидалось, телефон Вероники зазвонил и на экране появилась фотография Гейба через двадцать минут после того, как он выпрыгнул с заднего сиденья такси и направился в отель. На экране Гейб держал в руках маленького плюшевого мишку, который был в посылке среди прочих безделушек. Чего бы она только не отдала, чтобы запихнуть эту чертову штуку ему в одно место.       Увеличив изображение, Вероника обратила внимание на мелкие детали в обстановке комнаты, о которых он предусмотрительно позаботился. Позади него и медведя, которого он прижимал к лицу, была видна тумбочка. Он потрудился воткнуть зарядку в розетку и оставил свисать шнур сбоку, как будто он только что отключил от неё телефон, чтобы сделать снимок. Его часы тоже были там, вместе с полупустой бутылкой из-под воды. Кровать была не застелена, одеяло откинуто. Простыни были в беспорядке, как будто на них спали. Зная, что он не провел там ни одной ночи, она представила, как он ерзает по постели, чтобы всё выглядело правдоподобно.       Сколько времени он потратил на это? На то, чтобы продумать наперед столько шагов, чтобы у жены никогда не возникло подозрений. Чтобы она ни на секунду не усомнилась в нём. Как показала практика, это сработало, подумала она с тошнотворным холодком в животе.       Вероника заставила себя отреагировать на его изображение. Она представила себя пару недель назад. Что бы она сказала ему тогда, когда еще не знала его секрет? Она с трудом могла вспомнить то время, когда еще не знала правду. С трудом помнила, каково это — чувствовать что-либо, кроме гнева и отвращения.       Когда он написал, что ему предстоит долгая и тяжелая ночь и что ему нужно вздремнуть перед тем, как отправиться на работу, Вероника попрощалась, напечатав:       'Просто хотела, чтобы ты знал, что я думаю о тебе. Поговорим завтра', это было все, что она могла написать, чтобы не подавиться словами.       Гейб вращался в ресторанном бизнесе. Ей никогда не казалось странным, что он работал по ночам. И ни разу она не задавалась вопросом, действительно ли он ложился спать, когда говорил, что ложится, и теперь она была поражена тем, какой глупой была. Джоди была права. Гейб всегда был очарователен, и он никогда ни разу не взглянул на другую женщину в ее присутствии. Никогда не задерживал взгляд на красивой официантке или не обнимал кого-нибудь на вечеринке после того, как выпьет лишнего. Все эти двадцать лет он оставался таким.       Прежде чем она успела обругать себя, Гейб неторопливо вышел из двойных дверей кирпичного здания. Одетый в черное пальто и толстый серый шарф, он запрыгнул на заднее сиденье другого автомобиля, и умчался прочь.       — Попался, — пробормотала Вероника сквозь стиснутые зубы, выезжая со своего с трудом отвоеванного парковочного места, и последовала за ним.       Поездка до здания на Риттенхаус-сквер, где высадили Гейба, не заняла много времени. Преследовать его в плотном потоке машин по узким городским улицам оказалось легче, чем она ожидала. Даже когда их разделяли две машины, она ни на секунду не теряла его из виду. Такси свернуло на улицу с односторонним движением плотно застроенную малоэтажными зданиями и остановилось. Квартиры или кондоминиумы, догадалась Вероника.       Она подождала пока Гейб выйдет из машины, прежде чем свернуть на улицу. Она не могла рисковать — он мог оглянуться в поисках чего-нибудь и заметить её. Слиться с городом — это одно, но он бы точно обратил внимание на одинокую машину, которая ехала за ним.       Понимание пришло слишком поздно, когда она увидела, как он подбежал к двери одного из зданий, набрал код и исчез за стеклянными дверями.       — Чёрт. — Она хлопнула ладонью по рулю и нажала на тормоз, арендованная машина резко остановилась в нескольких ярдах от того места, где высадился Гейб.       На узкой улочке, обсаженной голыми деревьями, негде было оставить машину, потому как все места, разрешенные для парковки, были заняты. Она бы с радостью заплатила штраф за парковку в неположенном месте, но что толку, если она не могла войти в здание, не разоблачив себя.       Высокое здание из коричневого камня было высотой в несколько этажей и занимало половину квартала. Гейб мог быть в какой угодно квартире. Она уже проверила веб-сайт недвижимости в Филадельфии, и Гейб не был указан в качестве владельца ни в одном из домов.       Вероника сосредоточила внимание на объективных фактах, чтобы восстановить концентрацию. Он вошел в жилой дом. Вряд ли он пошел к кому-то в гости после того, как сказал, что собирается поспать. Он знал код. Если бы это был дом его коллеги, ему, вероятно, пришлось бы немного подождать, чтобы его впустили. Она нашла. Теперь главное не торопиться, чтобы не ошибиться. У неё было время, чтобы разработать план.       Стоя посреди улицы, Вероника обдумывала варианты. Спрятать машину, а заодно и себя, было негде. На одной стороне улицы, той, где были припаркованы другие машины, стояли кирпичные трехэтажные дома. На другой — ещё два жилых здания.       Короткий поиск на ‘airbnb’ не выдал ничего доступного для аренды в этом квартале.       Блядство.       Когда машина позади нее вынудила ее сдвинуться с места, Вероника обогнула квартал. Она нигде не могла расположиться так, чтобы хорошо видеть вход. Все, что находилось в пределах видимости — это частный дом да цветочный магазин на углу квартала, в котором она могла бы поторчать какое-то время. Однако там было не так уж много азалий, которые она могла честно рассматривать.       Больше часа она ездила кругами. Одинокая акула, выслеживающая сардинку.       Уже начало темнеть, когда одна из припаркованных машин покинула свое место. Вероника, не колеблясь, скользнула в освободившееся пространство. Если бы она увидела, что машина возвращается или консьерж поднимает голову, она бы просто двигалась дальше. Можно ли считать, что она припарковалась, если она не заглушила машину, всего лишь нажав на тормоз? Конечно, она могла привести довод о том, что по определению машина припаркована, если двигатель не работает и в ней никого нет.       Вероника обдумывала, сколько она могла бы заплатить кому-то из жильцов, чтобы воспользоваться парковочным местом, когда движение на другой стороне улицы привлекло её внимание.       Люди входили и выходили из здания через равные промежутки времени, пока она двигалась кругами и строила планы. Пешеходы жались друг к другу, спасаясь от ледяного ветра, который пронизывал квартал.       Ни один из них не заставил её тело напрячься. Как только на улице показался Гейб, она почувствовала дрожь. Колющий дискомфорт, пронзивший ее изнутри.       Свежевыбритый и одетый в каменно-серое пальто, которое она подарила ему в прошлом году, Гейб улыбался во весь рот. Красавчик-мужчина, за которого она вышла замуж, обнимал другую женщину.       Как будто ей этого было недостаточно, вселенная сочла нужным дать ей пощечину. Прежде чем они повернулись и пошли в направлении Вероники, Гейба охватила такая нежность, что он поцеловал женщину в губы.       Не непристойное проявление похоти. Которое она могла бы воспринять. Которое спровоцировало бы приступ ярости и ненависти. Напротив, это был жест любви. Когда его рука в перчатке прижалась к её бледной щеке.       Вероника не могла определить, что она чувствовала. Была только пульсирующая боль. Ощущение покалывания в ее измученных бессонными ночами глазах.       Между тем, они двинулись дальше.       Твою мать.       Потянувшись за своим телефоном, Вероника успела сделать несколько снимков, прежде чем пригнуться. Спина взмокла, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его можно было услышать в радиусе мили.       Крепко зажмурив глаза, она ждала. Ждала стука в окно. Ждала скандала. Ждала, что все это окажется дурным сном.       Ничего из этого не произошло. Когда она была уверена, что прошло достаточно времени — она подозревала, что больше часа, — Вероника медленно приподнялась.       Она нерешительно выглянула из-за приборной панели. Но никого не увидела. Она оглядела тротуар через пассажирское окно, затем через лобовое стекло и, наконец, через заднее. Они исчезли.       Адреналин, который пронзил ее тело, тоже схлынул, оставив Веронику дезориентированной и сомневающейся в том, действительно ли она его видела. Женщина откинула голову назад, чтобы успокоиться.       Сейчас не время поддаваться эмоциям. Не забывай, зачем ты здесь.       Вероника, как обычно, согласилась сама с собой. Сейчас было не время позволять эмоциям затуманивать ее рассудок. Она выползла из машины и обогнула квартал, чтобы вновь отыскать Гейба.       Они ушли недалеко. Через дорогу от парка Риттенхаус-сквер Гейб и женщина уже входили в ресторан на углу. Французское заведение, судя по названию, нацарапанному белыми буквами на темно-красных навесах.       Поиск в Интернете показал, что ресторан существует уже много лет. Это явно не то место, где работал Гейб.       У Вероники сжался желудок. Свидание. Очевидно, что это было именно свидание.       Припарковав машину неподалеку, Вероника подняла воротник своего черного пальто и обмотала шею толстым черным шарфом, чтобы наполовину прикрыть лицо. Ее темные волосы были нехарактерно распущены и гладко зачесаны, она надела черную кашемировую шапочку. Женщина была уверена, что если Гейб не столкнется с ней нос к носу, то не отличит её от других жителей города, прогуливающихся по оживленным улицам.       Опустив голову, чтобы защититься от пронизывающего холода, Вероника двигалась так же, как двигались люди вокруг нее. Сосредоточенно. Целенаправленно. Как будто она была занята, или спешила, и вообще была раздражена. Это далось ей легко.       У нее не было никакого плана, когда она проходила мимо тускло освещенных окон ресторана, да она и не смогла бы его осуществить. Гейб, обнимая женщину и что-то шепча ей на ухо, сидел за стойкой прямо напротив двери.       Риск быть замеченной был слишком высок, и она ничего бы от этого не выиграла. Она хотела бы еще последить за ними, но у нее уже был адрес. Она не планировала узнать номер квартиры путем подслушивания, и она не была готова проверить свои навыки карманника.       У нее возникло искушение позвонить ему. Чтобы посмотреть, ответит ли он и соврет о коллегах по бизнесу, или перенаправит ее звонок на голосовую почту. Но она не стала опускаться до такого.       Отвернувшись от входа, она втянула в себя пронизывающий морозный воздух и с трудом сглотнула. Она знала, куда они вернутся после вечерней вылазки, и лучше потратить время на то, чтобы выяснить, в какой квартире она живет. Застать женщину одну сегодня вечером вряд ли получится.       Вернувшись в свою арендованную машину, Вероника сняла шарф и перчатки, прежде чем включить обогрев. В тишине парковки она закрыла глаза и считала вдохи, пока тошнота не утихла.       Ее разум метался, несмотря на все ее усилия обуздать его. Образ Меган всплыл первым. Когда в дверях появилась разъяренная копия Кристен Белл, она не могла поверить её словам.       Вероника знала Гейба так, как могут знать друг друга только два человека, которые были вместе всю свою сознательную жизнь. Он никогда бы её не предал.       Но Меган пришла с квитанциями. Неоспоримое доказательство того, что Гейб изменял ей — один раз точно. Теория Меган о том, что его измены достигли патологического уровня, укоренилась в Веронике.       Когда она подумала об Элли, Вероника открыла глаза. Она не отговаривала себя. Не терзалась сомнениями относительно того, действительно ли она хочет сделать это с кем-то. С девочкой, которая влюбилась в ее мужа. Вероника дала обещание, а свои обещания она выполняла.       Вероника: Я нашла их.       Ответ пришел несколько минут спустя.       Элли: С Вами всё хорошо?       Ее вопрос вывел женщину из равновесия. Это было не то, что спросила бы Вероника первым делом. И даже не в десятых она хотела бы знать именно это.       Вероника: Да. Нормально.       Элли: Рейс завтра утром. Если только Вам не нужно, чтобы я прилетела раньше? Есть рейс Redeye с пересадкой в Атланте через пару часов, и я могла бы успеть на него.       Вероника: Нет необходимости ночевать в аэропорту. Завтра нормально.       Элли: Вы же не собираетесь говорить с ней без меня, верно? Обещаете?       Не вдаваясь в подробности, в частности, о том, что у нее не было возможности подкараулить незнакомую женщину без неё, она ответила.       Вероника: Чего ты добиваешься, Эллисон? Клятвы на мизинце?       Слова были резкими в сознании Вероники, но Элли, по-видимому, считала по-другому. Ее ответом стала гифка с изображением двух прыгающих мультяшных панд, сцепивших мизинцы.       Вероника закатила глаза, уголки ее губ дернулись.       Мгновение спустя появилось еще одно сообщение. Подтверждение прямого рейса из Майами, прибывающего в 9:30 утра следующего дня.       Вероника: Я встречу тебя завтра.       Элли: Отдохните немного. Если не сможете уснуть, или если Вы расстроены, позвоните мне, ладно?       С подозрением посмотрев на свой телефон, Вероника подавила желание напомнить Элли, что они не были подругами. Что она позволила Элли присоединиться к ней только потому, что не хотела иметь дело с эмоциональными последствиями ничего не подозревающих женщин. Что спорить с Элли было утомительным, и она предпочла бы просто уступить и сосредоточиться на сборе доказательств. Она вообще ничего не ответила, просто завела машину и отправилась в свой отель в пригороде.