Любовь и заговор

      Внутри помещения «Цветы Айо» было тепло и влажно. Одна сторона небольшого магазина была заставлена комнатными растениями и пышными папоротниками. Другая представляла собой стену из разноцветных срезанных цветов всевозможных сортов.       Пока Элли задержалась у корзины с суккулентами, свисающей с потолка, Вероника направилась прямиком к женщине, стоящей за прилавком. Ее улыбка была такой же яркой, как и ее шелковый платок с рисунком на голове.       Идея Элли была сомнительной, но, учитывая их ограниченные возможности, Вероника согласилась, что попробовать стоит. Худшее, что могла сказать женщина за прилавком, так это «нет».       — Здравствуйте. — Внимание женщины переключилось с Вероники на Элли, которая бочком подошла к ней. — Могу я вам чем-то помочь? Я улавливаю что-то вроде ‘мы-только-что-съехались-но-ещё-рано-думать-о-кошке’.       Элли рассмеялась булькающим, нервным смехом.       — Мы хотели бы поговорить с владельцем, — натянуто сказала Вероника.       — Владелец перед вами. — Женщина слегка нахмурила брови, но не утратила дружелюбного выражения лица. — Вы намерены вручить мне повестку в суд или что-то в этом роде?       — Нет, вовсе нет. — Элли встала перед Вероникой и приблизилась к стойке, ее загорелые щеки залил румянец. — Простите. Вас ведь Айо зовут?       Айо кивнула, в ее ярко-карих глазах светилось любопытство.       — Я — Элли. А это Вероника. Наша просьба может показаться вам несколько необычной. Но мы хотели бы перекантоваться пару дней в вашем магазине.       — Перекантоваться? — Айо склонила голову набок.       Не вполне внятными намёками Элли пыталась объяснить, в чем дело. Пока Айо пыталась разобраться в запутанном объяснении девушки, Вероника наблюдала за владелицей магазина. Когда Айо этим утром встала с постели, она, вероятно, думала, что её ожидает вполне обычный день, может быть, даже немного скучный. Но в итоге оказалась впутанной в эту странную авантюру.       Если бы у Вероники был какой-то другой вариант, она бы непременно им воспользовалась. Но было не так много мест, откуда она могла наблюдать за домом, и она не придумала никакого способа связаться с любовницей Гейба без его ведома, кроме как подойти к ней на улице. Не было никакой возможности узнать ее имя, не встретившись с ней лично. Но даже и это было рискованно. Встреча с каждой новой любовницей была сопряжена с риском, что Гейб узнает обо всём раньше, чем она будет готова, но выбора у нее практически не оставалось, а время шло.       Вероника не хотела делиться личными нелицеприятными подробностями своей жизни с незнакомыми людьми. Обстоятельства и без того были достаточно унизительными. Но Элли была полна энтузиазма. Они должны были рассказать Айо всю правду и надеяться на помощь.       — Мой муж изменяет мне, — вдруг объявила Вероника, прервав Элли и удивив Айо. — С ней. — Она кивнула головой в сторону Элли, которая неловко помахала рукой. — И с женщиной, которая живет в этом доме. — Она указала через плечо на входную дверь.       Айо внимательно слушала, и явно жалела, что у нее нет попкорна, чтобы в полной мере насладиться шоу. Вероника не стала вдаваться в подробности. Она не видела особого смысла.       Двадцать минут спустя Айо уже провожала их по узким старинным ступенькам в складское помещение над цветочным магазином. За рядами аккуратно расставленных коробок, сложенных друг на друга горшков всех цветов и размеров и пахнущих землей мешков с почвой было окно.       Айо подняла штору и уперла руки в бока.       — Подойдёт?       Вероника почти улыбнулась. Их наблюдательный пункт над линией деревьев предоставлял им четкий и беспрепятственный обзор.       — Айо! Это потрясающе! Можно мне Вас обнять? — Элли едва ли не запрыгала, выглянув в окно.       Смеясь, Айо распахнула объятия.       — Давай, девочка.       Пока они обнимались, Вероника держала руки в карманах пальто.       — Спасибо, Айо. Я компенсирую Вам…       Айо подняла руку.       — Если вы не планируете делать здесь ничего незаконного, вы можете использовать это помещение в течение дня. — Ее улыбка была теплой и искренней. — Дамы должны поддерживать друг друга, верно?       Вероника коротко кивнула, но понимала, что она должна была ей нечто большее, чем просто благодарность. Щедрый подарок был бы меньшим, чем она могла бы отплатить женщине.       Когда Айо ушла, Элли принялась за работу, как опытный детектив. Она сложила несколько свертков мешковины в две башни. Импровизированные сиденья напротив окна.       — Как думаешь, сможешь её узнать? — Спросила Элли, снимая свой белый пуховик и перчатки и кладя их поверх горы коробок. — Ты помнишь, как она выглядит?       В своем бледно-голубом кашемировом свитере и джинсах Веронике было тепло даже после того, как она сняла верхнюю одежду, и она закатала рукава.       — У меня есть фотография.       Элли отвела взгляд от окна и посмотрела на нее. Ее светло-карие глаза светились даже в тусклом свете позднего утра, как будто она тайно привезла в них немного света из Майами.       — Ты её сфотографировала? — Ее глаза расширились. — Почему ты не сказала мне раньше? Покажи мне фото.       Вероника взглянула на свой телефон, лежащий на подоконнике. Она не хотела показывать Элли фотографию. Не хотела, чтобы кто-то еще почувствовал отвратительную, холодную боль, охватившую ее в тот момент.       — Иначе нет никакого смысла, если я не буду знать, как она выглядит. — Элли провела пальцами по своим длинным светло-каштановым волосам и отбросила их в сторону. Сегодня она уложила их прямо, и это ей шло.       Не в силах не согласиться с точкой зрения напарницы, Вероника подавила спазм в животе и вывела на экран самое четкое изображение, которое ей удалось заполучить. Неизменная улыбка Гейба и влюбленный взгляд женщины, устремленный на него.       Вероника сжала челюсти и передала телефон. Она не могла спокойно смотреть на то, как тускнеет свет в глазах Элли, поэтому сосредоточилась на наблюдении за домом, на который смотрела так долго, что смогла бы воссоздать его по памяти.       Элли едва дышала. Вероника чувствовала дискомфорт от покалывания кожи и бурления в животе.       Когда Вероника больше не могла этого выносить, она перевела взгляд на девочку, сидящую на куче из мешковины напротив нее. Она была уверена, что Элли увеличивала изображение лица женщины. Мучая себя. Глаза её блестели от непролитых слез, и в этом блеске отражалось лицо Гейба. От этого зрелища сердце Вероники кольнуло.       Она вырвала телефон из рук Элли, но было уже поздно. Девушка выглядела сломленной, как будто не смотря ни на что не ожидала этого. Как будто она забыла, почему они здесь.       Надеялась ли она, что на этот раз будет не так больно, потому что уже знала, что это произойдет? На этот раз она должна была быть немного подготовленой. Чтобы смягчить шок.       — Почему? — Голос Элли дрогнул, но не сломался. Она держала себя в руках, даже если Вероника чувствовала, как её слезы вибрируют на поверхности. Ощущала её сейсмическую дрожь. — Зачем она ему? Типа… какой в этом смысл? Зачем он вообще всё это делает? Секс? Внимание? Ему что, мало всего этого?       Вероника напряглась. Ее собственные тревожные вопросы бурлили и грозили вырваться наружу оттуда, где она держала их взаперти. Она спрашивала себя о том же. Проводила бессонные ночи, пытаясь понять, как человек, которого она знала всю свою сознательную жизнь, мог оказаться таким. Как он мог так жестоко играть с сердцами и эмоциями людей. Как она могла доверить свою жизнь человеку, которого, как оказалось, совершенно не знала?       — Прости. — Элли закрыла глаза и сделала медленный, долгий вдох. — С моей стороны так эгоистично говорить тебе такое. С тем, через что ты проходишь, как я вообще могу…       Вероника прервала ее, но не решилась протянуть руку и положить ее на предплечье, чтобы успокоить.       — Кто еще может понять меня лучше, чем ты?       На лице Элли появилась грустная улыбка, плечи опустились от облегчения. Ее глаза были слишком большими. Слишком открытыми. Слишком уязвимыми.       Выпрямившись, Вероника резко отвернулась к окну.       Молчание длилось до тех пор, пока Элли не нарушила его. Она переминалась с ноги на ногу и выглядела беспокойной.       — Нам нужен бинокль, чтобы не пропустить ее.       — У меня стопроцентное зрение, — ответила Вероника, не объясняя, что в тот момент, когда в юридическом колледже выяснилось, что ей нужны очки, она сделала лазерную коррекцию зрения.       — Тогда только один. — Элли взяла свой телефон и набрала номер.       Когда на другой стороне улицы остановился фургон доставки, Элли оживилась.       — Что, если я представлюсь курьером? Я могу купить букет и доставить его кому угодно, просто наугад.       Вероника не отводила взгляда от улицы, но прислушивалась.       — Ты войдешь внутрь, и что дальше? Там больше сотни квартир. Ты собираешься стучать в каждую дверь? И ты даже не знаешь, кого искать. Ты узнаешь её по размытой фотографии?       — Нет, наверное. Но это можешь сделать ты. — Улыбка Элли была осязаемой. — Я войду туда и включу пожарную сигнализацию. Мы сможем выкурить ее из норы. Как только она выйдет — она наша.       Женщине потребовались секунды, чтобы наложить вето на идею, но ей понравилось, что Элли что-то придумывала. Привносила новые идеи, когда Вероника чувствовала, что забрела в тупик.       — Мы не можем так поступить со столькими людьми. Там могут быть пожилые люди. Дети. Собаки, и не только. Было бы жестоко пугать их и заставлять выбегать, думая, что в здании пожар.       Периферийным зрением Вероника заметила, как Элли ссутулилась, ее длинные волосы каскадом упали на грудь.       — Да уж. Об этом я не подумала.       Между ними снова воцарилось молчание, но длилось оно недолго. Элли оказалась нервной болтушкой.       — Итак, что это за область юриспруденции, которой ты занимаешься?       — Мы не обязаны этого делать, — отрезала Вероника, ее глаза обшаривали небольшую группу людей, покидающих здание кондоминиума. — Нем не обязательно… любезничать.       — Мне, честно говоря, любопытно. Я поискала в Google, но не совсем поняла.       — Я подаю в суд на огромные компании, деятельность которых наносит ущерб здоровью. Крупные табачные компании. Фармацевтические компании. Что-то такое.       — Вау. Это…       На секунду Вероника осмелилась взглянуть на девушку. Ее хорошенькое личико снова сияло.       — Да, это круче, чем кажется.       Она не была уверена, почему сказала это. Вероника никогда не умаляла своих способностей, и обычно ей нравилось запугивать людей, но сейчас она не хотела этого делать. Здесь они были на равных. Ее вердикты стоимостью в миллиарды долларов теперь были бессмысленны. Ее награды. Ее заслуги. Ничто из этого не меняло того факта, что ее развели так же, как молодую девчонку на пятнадцать лет моложе нее, у которой почти не было жизненного опыта.       — Что ж, в самом деле звучит чертовски круто, — с улыбкой решила Элли.       Вероника отвернулась обратно к окну. Чтобы продолжить наблюдение.       — Знаешь, что нам нужно? — Элли спрыгнула со своего импровизированного сиденья. — Поесть. Подпитать мозг. Готова пообедать? По дороге сюда мы проезжали мимо корейского ресторанчика. Я не против немного размяться.       Вероника задумалась. Она тоже обратила внимание на ресторан. Он находился к югу от них. Если бы Гейб возвращался домой днем, то он пришел бы с противоположной стороны. Они вряд ли бы столкнулись, но все же это было рискованно.       — Просто закажи доставку, — решила Вероника. — Не стоит рисковать.       — В смысле, ты вообще пробовала пулькоги? — Она улыбнулась. — Я бы многим рискнула ради пулькоги.       Вероника подавила смешок, заставив его застрять в горле. Она изучала Элли, удерживая ее своим немигающим взглядом, пока девушка не переместила свой вес с ноги на ногу. Затем она заговорила своим самым суровым тоном.       — Возможно, немного чапче.       Каждая эмоция Элли отражалась в её глазах цвета меда. В них зажглось веселье, которое, как решила Вероника, она предпочитала её тусклой грусти.       — Поклонница лапши? Хорошо. Одобряю. — Элли направилась к двери с телефоном в руке. — Я спрошу Айо, могу ли я угостить ее и сделаю заказ.       — У меня нет наличных. — Вероника потянулась за телефоном. — Я могу перевести тебе деньги…       — Не беспокойся. Я поняла. В следующий раз угощаешь ты.       — Следующий? — Вероника сократила свои слова до минимума. — Не думаю, что это превратится в какую-то версию сближения Тельмы и Луизы.       Элли рассмеялась. Что далось ей так легко.       — Кто это?       Вероника подавила желание ахнуть.       — Ты никогда не видела фильм «Тельма и Луиза»? Даже не слышала о нем?       Элли пожала плечами, но ее улыбка всё ещё сияла, словно солнце. Она не могла изобразить безразличие. Вероника начинала догадываться, что из Элли получилась бы ужасная актриса.       — Перестань меня отвлекать. И на досуге изучи список феминистских фильмов. — Вероника снова отвернулась к окну.       Смех Элли исчезла за дверью, но его эхо осталось, согревая комнату в ее отсутствие.