Любовь и заговор

      Вооружившись двумя горячими напитками и коробкой с выпечкой, Элли ждала Веронику в холле. Будучи не в силах заснуть, она оставила попытки ближе к рассвету. Как только девушка сочла время подходящим, она выскочила из своей комнаты и направилась в пекарню в торговом центре через дорогу.       В черной бейсболке, толстовке с капюшоном и кожаной куртке Элли чувствовала себя лучше подготовленной к предстоящему дню. Когда накануне она поднималась на борт самолета, она понятия не имела, что её ждет. Теперь она знала, что они проведут день в кладовке над цветочным магазином. Что она воспользуется биноклем, который ей доставили ночью в отель. Что она проведет день с Вероникой.       — И что всё это значит? — Спросила Вероника, когда вошла в холл. В темно-синей кепке «76ers» и черной водолазке под темно-коричневой курткой Вероника выглядела так, словно маскировалась. Но она не могла изменить своей энергетики. Она по-прежнему была женщиной, которая носила сшитые на заказ костюмы в зале заседаний и без труда управляла всеми, кто там находился.       Элли рассмеялась, вставая с дивана возле стойки администратора.       — Похоже, мы подумали об одном и том же. — Она указала на свою похожую кепку, прежде чем повесить сумку на плечо.       Глаза Вероники, яркие, как полированный орех, остановились на стаканчиках и коробке с выпечкой на приставном столике.       — Что это?       — Ну, кто-то это называет завтраком, — пошутила девушка.       Она протянула Веронике такой же кофе, который она видела накануне в машине, не объясняя, что запомнила этикетку на стаканчике. Вместо этого она наслаждалась моментом. Тем, что произвела впечатление на Веронику.       — Я не знаю, что ты предпочитаешь, поэтому набрала разного. — Элли выпятила грудь, наслаждаясь эффектом, от которого Вероника потеряла дар речи. От того, что высокие скулы женщины залил румянец.       Вероника оценивающе посмотрела на стаканчик с кофе, прежде чем ее глаза встретились с глазами Элли. Она смотрела на неё, вероятно, самую долгую секунду, когда-либо зафиксированную на планете Земля. Это был самый сложный взгляд, который кто-либо когда-либо бросал на Элли. Девушка с трудом могла прочитать его. Интрига. Любопытство. Проблеск веселья.       — Спасибо. — Вероника поднесла ко рту стаканчик с черной пластиковой крышечкой.       Всегда ли ее губы были такими пухлыми? Ее загорелая кожа такой гладкой? Ее аура такой пленительной?       Элли сглотнула, чтобы вернуть влагу в рот. Сухой воздух убивал ее.       — Мне казалось, тебе больше понравился бы крепкий, чёрный, без сахара.       — Я полна сюрпризов. — Тон Вероники был таким же серьезным и будничным, как и всегда, но что-то игривое промелькнуло в выражении ее лица. И исчезло прежде, чем Элли смогла это осознать.       — У нас впереди долгий день. — Вероника направилась к автоматической раздвижной стеклянной двери.       Элли схватила свой стаканчик и коробку с выпечкой, и бросилась догонять Веронику. В том, что её сердце колотилось, как бешенное, она винила утреннюю дозу кофеина. Нужно было выпить зеленый чай вместо этого. Когда ветер хлестал девушку по лицу, она была благодарна, что прилив внутреннего тепла помог уберечь от холода ее открытые руки и шею.       Раннее утреннее солнце было скрыто за бледно-розовыми облаками. Пока они ехали в сторону города, Элли гадала, пойдет ли снег, но вслух ничего не сказала. Вероника, наверное, видела снег тысячу раз.       Они как раз ехали по Риттенхаус-сквер, когда женщина заметила Гейба. Она указала на него, прежде чем остановить машину и посмотреть, куда он направляется. Он выходил из здания, одетый в темный костюм и пальто.       При виде него Элли напряглась. Её тело словно парализовало. Она представила, как жизнь вытекает из неё на пол и собирается у ее ног. Её тело стало таким холодным, что она начала дрожать. Ток, который поднимался откуда-то снизу, пронзал её грудь и плечи.       Элли всегда считала его слишком красивым. Прекрасно сложенным. Но сейчас она едва узнала его. Его лицо было неприятным, даже отталкивающим. Внезапно она поняла, что она его никогда не любила. Ей нравилась ложь, которой он щедро одаривал её. Человека, которого она любила, никогда не существовало. Она отдала свое сердце призраку.       Почти сорок минут они пробирались сквозь пробки, которые были повсюду, не смотря на столь ранний час, за машиной Гейба. Они направлялись вдоль реки на север, в совершенно другую часть города. Фиштаун все еще сохранял черты рабочего района, но он, очевидно, был на стадии облагораживания.       — Значит, здесь и правда есть ресторан, — сказала Элли, когда они остановились через дорогу от высокого кирпичного здания в форме клина, где ремонт до сих пор не закончился.       — Я не думаю, что он всё время врёт о том, где находится. — Голос Вероники был отстраненным, как будто наблюдение за Гейбом, входящим в здание, требовало всего ее внимания. Как будто он был головоломкой, которую она могла бы решить, если бы очень постаралась. — Даже все те поездки на Карибы. Я знала о них. Врал он только о том, зачем и с кем ездил.       — Но зачем ему сообщать тебе, где он? Что, если бы ты решила сделать ему сюрприз?       Когда Гейб исчез в здании, окна первого этажа которого были заклеены коричневой бумагой, Вероника повернулась, чтобы посмотреть на Элли. Ее глаза были такими темными, такими рассудительными. Было трудно понять, о чем она думает. Что чувствует.       — Если бы я была на его месте, то, вероятно, старалась бы врать как можно меньше. Потому что и так нужно много всего запоминать. А так вероятность совершить ошибку гораздо меньше. Плюс… — Полные губы Вероники дернулись, но то ли в ухмылке, то ли в насмешке, Элли не могла сказать точно. — За двадцать лет я ни разу не удивила его. — Она выпрямилась, стряхивая с лица то странное выражение. — Это ведь его работа. Мне бы, например, не понравилось, если бы кто-то заявился в суд во время процесса.       Элли кивнула. Ей тоже никогда не приходило в голову навестить Гейба во время его деловых поездок. Повлиял ли он на это? Настраивая на это её подсознание? Он всегда говорил о том, насколько он занят, работая по двенадцать часов в сутки, а то и больше. Она всегда думала, что так оно и есть, поскольку и в Майами он ночами пропадал на работе. Элли никогда не сомневалась в нем. Она безоговорочно верила ему с того самого дня, как она его встретила.       Пока Вероника везла их в цветочный магазин Айо, Элли прокручивала в голове последние два с половиной года. В груди поднималось отвращение. Неужели он считал, что ею легко манипулировать? Потому что она была намного моложе него и жизненного опыта у нее было меньше? Потому что она всегда хотела видеть в людях только лучшее. Считал ли он ее наивной? Глупой?       Вероника тоже вела себя тихо. Она поприветствовала Айо, когда они пришли в магазин, но не задержалась у прилавка, а сразу направилась наверх. Не желая показаться грубой, Элли осталась с хозяйкой магазина и предложила ей выпечку, пока Вероника удалялась.       Утро уже было в самом разгаре, когда Элли взбежала по лестнице в кладовку. Вероника уже сняла пальто и кепку, оставшись в облегающей черной водолазке и джинсах.       Женщина обернулась на звук шагов Элли, сияя в мягком свете, льющемся из окна позади нее. Перемена была незаметной, особенно потому, что она так мало говорила, но Элли почувствовала. Какая бы сковывающая холодность ни охватила их после встречи с Гейбом, сейчас она исчезла.       — Я думаю, сегодня нам повезет. — Элли сняла кожаную куртку и толстовку с капюшоном, оставшись в серой футболке. Она достала из сумки бинокль и положила его вместе с одеждой на стопку коробок.       Темный взгляд Вероники пробежался по очертаниям тела Элли и остановился на ее руке.       — И как это заставит её выйти?       Тепло распространилось по каждому дюйму кожи девушки, которого коснулся взгляд Вероники. Элли придется попросить Айо убавить отопление. Их теплолюбивые тела приспосабливались к холоду быстрее, чем ожидалось.       — Обратный поиск изображений, — объявила Элли, усаживаясь на импровизированный табурет из мешковины и протягивая бинокль Веронике. — Могу я посмотреть фото, которое ты сделала?       Вероника склонила голову набок, ее темные глаза изучали Элли в своей устрашающей манере. Возможно, она ничего не знала об этом.       — Это способ поиска фотографий в Интернете.       — А? — Уголки губ Вероники приподнялись. Ее сдержанная улыбка была почему-то более пугающей, чем суровое выражение лица.       — Да, всё гениальное — просто. — Элли предложила ей бинокль. В обмен на ее телефон.       — Обратный поиск изображений, — повторила женщина с легким придыханием от удивления. — А я то пыталась распечатать фото на моей точечной матрице, чтобы распространить её по округе с почтовыми голубями. — Она рассмеялась. — Обратный поиск изображений был первым, что я сделала. Фото слишком размытое, и к тому же далекое. Совпадений нет.       Элли нахмурила брови, притворяясь раздраженной.       — Вау, Вероника сегодня в настроении пошутить! — Она рассмеялась и сделала мысленную заметку позже поискать в Google информацию о точечной матрице.       Они наблюдали и ждали, пока Элли не сбегала вниз, чтобы забрать ланч. После особенно вкусного рамена Элли стала заметно нервничать.       Ей хотелось уже покинуть тепло кладовки Айо. Хотелось исследовать город, на который они смотрели из окна. Она хотела сделать куда больше, чем просто курсировать между цветочным магазином и чертовым отелем.       Может быть, девушка Гейба уже вышла. Может, они её пропустили. Может, им вообще стоило собрать вещи и отправиться гулять по городу. Они могли бы наткнуться на нее в Доме Эдгара Аллана По, или в Парке любви, или в одном из тех крутых музеев.       Элли положила бинокль на подоконник. Ей надоело смотреть на кирпичное здание, голые деревья и выщербленный тротуар.       — Итааак, что ты делаешь, когда не занимаешься этим?       Вероника бросила на нее смущенный взгляд. Ее брови ни на йоту не сдвинулись, но Элли смогла прочитать «что» до того, как слово слетело с губ Вероники.       — Что?       Элли подтянула колено к груди, поставив ногу в ботинке на холмик из мешковины.       — Если бы ты сейчас была не здесь, чем бы ты занималась?       Вероника моргнула своими длинными темными ресницами.       — Работой.       — Тебе так нравится твоя работа? — Элли положила подбородок на колено.       Вероника вернула свое внимание к окну.       — У меня это очень хорошо получается. Мне нравится быть лучшей во всем.        — Интересный ответ. — Элли ухмыльнулась. — А что ты делаешь, чтобы развлечься?       — Развлечься? — Вероника повторила это слово так, словно никогда раньше его не слышала.       Элли рассмеялась.       — Ну, да, развлечься. Это то, что люди делают ради удовольствия. Нельзя же всё время работать. Какие у тебя хобби? Интересы?       Вероника закатила глаза, но Элли увидела на ее лице выражение веселья.       — Мне нравятся физические упражнения.       — Ну, мы знаем, что точно не йога, — пошутила Элли, заработав убийственный косой взгляд.       — Нет. — Вероника выпрямилась, приковав свое внимание к окну, как будто ей наскучил разговор, но Элли на это не купилась. Ее лицо могло быть непроницаемым, а тон всегда сухим, но девушка точно чувствовала перемену. Под своей маской Вероника была задорной.       — Мне нравится что-то более полезное, например, бег и силовые упражнения.       Руки Элли задрожали, сердцебиение участилось.       — О, ты думаешь, что йога не полезна? — Смех, вырвавшийся из ее горла, был более искренним, чем она хотела. Она пыталась изобразить сарказм и с треском провалилась. — Духовное и физическое равновесие, гибкость, выносливость, сила — все это ерунда. Ага, накачанные мышцы куда важнее.       Вероника отвернулась от окна, перестав притворятся, что она сосредоточена на задании.       — У меня отличное равновесие. Мне не нужно делать бесполезные стойки на голове, чтобы доказать это. — Ее темно-карие глаза блестели, в них горел живой огонь.       — Кто вообще говорит о стойках на голове? — Элли склонила голову набок, делая невинный тон почти издевательским. — Знаешь что? — Тело Элли запульсировало от прилива адреналина. — Может быть, тебе не нравится йога, потому что ты не можешь подчинить её своей воле. Ты должна изучать асаны не на твоих условиях. Ты должна отказаться от контроля.       Вероника встала, выдерживая пристальный взгляд Элли, как будто собиралась вызвать ее на дуэль. Облизнув губы кончиком языка, женщина наклонилась ближе, останавливаясь в нескольких дюймах от ее лица.       На какую-то безумную секунду сердце Элли бешено заколотилось от того, что она и представить не могла, что собирается сделать Вероника. От этого стало трудно дышать. Трудно отвести взгляд от ее лица, острого, сосредоточенного и такого невероятно близкого.       — Нет ничего, — прошептала Вероника низким и угрожающим тоном. — Абсолютно ничего, что я не могла бы подчинить своей воле.       Это был вызов. И Элли не смогла устоять. Она хотела доказать Веронике, что та неправа. Показать ей позу, на освоение которой ушли годы, но она застыла. Оказавшись в ловушке под тяжестью обжигающего взгляда Вероники.       Элли позволила своему телу придвинуться на дюйм ближе, не сводя глаз с Вероники, хотя ей пришлось поднять глаза, сделав свой взгляд покорным. Сила не имела ничего общего с размерами.       — Йога — это способ очищения организма, — сказала она слишком мягко. — Избавления от отрицания, высокомерия, гордыни.       Вероника не смогла скрыть ухмылку.       — Но ведь это мои самые очаровательные качества. Где бы я была без них?       Несмотря на то, что Вероника вывернулась, она не отступила. Ее смех не разрядил обстановку. Он только сделал их дальнейший контакт более напряженным. Более целенаправленным.       — Видимо, я так и не смогу тебя понять, — решила Вероника, прежде чем ее чары окончательно развеялись. — Лучше прекратить это.       Элли хотела спросить её, что она имела в виду. Спросить, что это только что было между ними, но все вокруг нее менялось слишком быстро. Жар исчез в тот момент, когда выражение лица Вероники изменилось.       — Твою мать! Вон она! — Вероника была уже на полпути к двери. Она даже не взяла куртку.       Внезапная перемена ошеломила Элли. Она выглянула в окно и увидела девушку с фотографии, идущую в сторону цветочного магазина. Элли начала размышлять о том, что девушка, возможно, направлялась к станции метро в паре кварталов отсюда, как вдруг осознала, что это не имело значения.       Выбегая из кладовки она по пути схватила куртку.       Элли сбежала по лестнице вслед за Вероникой. Она была благодарна за то, что в магазине не было покупателей, которых они могли бы напугать.       Что, черт возьми, мы ей скажем?       Она удивилась, когда в ее незащищенную грудь ударил холодный воздух.       Вероника успела убежать на достаточное расстояние и уже останавливала девушку. Элли вдохнула и побежала к ним.