Любовь и заговор

      Когда Вероника вышла из здания на тротуар, солнце уже садилось. Было всего лишь начало пятого, но город был окутан мрачным, ледяным холодом. Темно, серо и тоскливо. Атмосфера цеплялась за Веронику, душила ее. Хватала за грудь.       Неудивительно, что у людей бывает сезонное аффективное расстройство. Люди не созданы для жизни без солнечного света. Без тепла, без цвета.       Позади себя Вероника все еще слышала рыдания девушки. Это было эхо, которое сопровождало их в лифте на протяжении пяти этажей. Слои твердого камня отделяли её от Евы, но она не могла избавиться от звука в ушах.       В первые десять секунд их разговора стало очевидно, что они шокировали Еву. Что она. Что Элли. Что Меган. Никто из них не мог поверить в то, что Гейб способен на такое. Но доказательства были на лицо.       — Как думаешь, Гейб ей поверит? Я имею в виду, что ей так срочно пришлось уехать в Калифорнию? — Голос Элли вернул Веронику обратно в её тело. Голос девушки был хриплым. Вероника догадалась, что он охрип от всех тех слез, которые она выплакала вместе с Евой. Не так сильно и отчаянно, но всё же слезы лились из её глаз непрерывным потоком.       — Я не знаю. — Вероника замедлила шаг, осознав, что практически бежит к парковке. Она поблагодарит Айо и заплатит ей за пользование ее магазином завтра, но сейчас ей просто хотелось убраться из этого проклятого квартала. — Если бы она позвонила мне вся в слезах и сказала, что ее двоюродная сестра попала в аварию и она улетает ближайшим рейсом, чтобы поддержать тетю, я бы ей поверила.       — Меган порвала с ним. Я избегаю его. Ева сбегает в Калифорнию. — Элли открыла дверь на лестничную клетку, ведущую на парковку, и придержала ее для Вероники. — Он начнет задаваться вопросом, что, черт возьми, происходит.       Вероника пробежала трусцой два пролета, стремясь израсходовать нервную энергию, скопившуюся в ее теле. Добравшись до очередной лестничной площадки, Вероника придержала дверь открытой для Элли.       — Он ничего не подозревает, — уверенно ответила Вероника. — Мы бы узнали, если бы что-то изменилось.       — Я не думаю, что Ева справится. — Элли обошла автомобиль и подошла к пассажирской двери.       Вероника уселась на водительское сиденье и завела машину.       — Я тоже, — согласилась она.       Ева была в полном раздрае. Часть Вероники очень хотела сделать ехидное замечание о том, что она знала Гейба всего лишь шесть месяцев, и что не о чем так убиваться, но она не могла сбрасывать со счетов то, что Ева страдала не меньше неё.       Держа руку на рычаге переключения передач, Вероника не решалась выехать с парковки. Элли все еще всхлипывала. Ее серая футболка была мокрой из-за того, что она позволила девушке, которая тоже спала с ее женихом, рыдать у себя на плече, пока сама утешала её. Ей хотелось бы думать, что Элли притворяется. Что никто не может так сострадать другому человеку, но как бы она не пыталась убедить себя в этом, единственным логическим выводом было то, что Элли была искренней.       — Ты в порядке? — Слова Вероники были слишком резкими, они звучали скорее как обвинение, чем как забота.       Элли посмотрела на нее, когда пристегивала ремень безопасности. Ее наивные глаза были опухшими и красными. Остатки туши растеклись. Ярость бурлила внутри Вероники.       Как Гейб мог так поступить с Элли? Как он мог причинить такую боль столь невинному созданию?       — Я… — Начала Элли, прежде чем резко закрыть рот. Ее стеклянные глаза наполнились слезами, прежде чем ее губа дернулась в разрушительной дрожи, которую она попыталась подавить. — Я просто не понимаю, как он мог, — пропищала она душераздирающе тонким голосом. — Зачем ему всё это? — Элли покачала головой. Вопросы лились из нее потоком вместе со слезами. — Что он с этого имеет?       Веронике хотелось бы, чтобы у нее были ответы. Она неделями не спала, задавая себе те же самые вопросы. Прокручивая в голове последние двадцать лет, она искала в памяти то, что могло бы ей помочь, и ничего не находила. Всё, что она могла сделать, это посмотреть в глаза Элли и покачать головой.       — Я имею в виду, это же не из-за секса, да? — Элли вытерла глаза манжетой куртки, отчего ее кожа покраснела. — Он мог бы спать с женщинами, не устраивая весь этот цирк с отношениями, эти… — Она взмахнула руками, как будто они могли бы лучше передать ее запутанные чувства. — Эти фантазии, иллюзии и обещания, которые, он изначально знал, что не собирается выполнять.       В горле Вероники образовался комок. Она не хотела высказывать свою теорию вслух. Она не хотела наделять её дыханием, жизнью и текстурой.       — Я боюсь, что он делает это, чтобы посмотреть, сможет ли он, — призналась она, она произнесла это настолько мягко, насколько могла. — Всё ради власти или, может быть, обожания. Кажется, это то, чем он не может насытиться.       — Но почему? — Голос Элли надломился, как деревянная балка, прогибающаяся под огромным весом.       Тело Вероники дёрнулось. Ей пришлось сдержаться, чтобы не заключить Элли в объятия. Она никогда не видела настолько уязвимого человека. Было похоже, что она даже не пыталась скрыть свои подлинные эмоции. Свою боль. Свое замешательство.       — Я не знаю, — призналась Вероника, сжимая свои бесполезные руки в кулаки.       Элли отвела взгляд, собираясь с силами. Когда она снова посмотрела на Веронику, то уже не плакала.       — Я не думаю, что и дальше смогу помогать тебе. Я хочу сделать это ради тебя, ради них, но я не знаю, как долго я смогу это выносить.       Разочарование было холодным и кислым, когда Вероника проглотила его. Она не планировала обзавестись партнером, и все же было неожиданно приятно заниматься этим вместе с кем-то. Но это была её идея. Ее развод. Она не могла винить Элли за то, что та хочет сбежать от всего этого.       — Я не имею в виду встречи с другими женщинами, — объяснила Элли, неправильно истолковав причину молчания Вероники. — Они заслуживают того, чтобы знать, что он с ними делает. — Она покачала головой. — Я просто не думаю, что смогу и дальше притворяться перед ним. Я не хочу видеть его номер в своем телефоне. Что будет, когда он вернется в Майами? — На её загорелых щеках появился румянец, а в глазах мелькнула паника. — Я даже не смогу посмотреть на него, не говоря уже о том, чтобы притворяться, что ничего не происходит.       Желудок Вероники сжался. Они зашли так далеко только ради того, чтобы сейчас всё бросить?       — Просто день был тяжелым. Давай не будем принимать никаких решений прямо сейчас. Он пробудет здесь еще как минимум несколько недель. Может быть, к тому времени мы найдем их всех.       Глаза Элли расширились от ужаса. Прошло еще несколько секунд, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.       — В Майами нас было трое, и ты думаешь, что в Филадельфии может быть больше одной?       — Майами — его территория. Я не думаю, что он смог бы управляться с таким количеством женщин в другом городе, но…       — Но ты думаешь, что может быть другой город.       Вероника склонила голову набок в молчаливом согласии.       Элли съёжилась, как будто она хотела превратиться в существо, способное трансформироваться в плотный бронированный шар. Чудовищность обмана Гейба была слишком велика, чтобы она могла противостоять ей. Она точно сломается. Она готова сдаться. Чтобы прямо сейчас отправиться к Гейбу и все испортить.       Черт, я теряю её.       — Почему бы нам не закончить на этом? Давай вернёмся в отель, и ты отдохнёшь.       Элли кивнула. Она выглядела слабой и измученной, когда откинула голову на подголовник и закрыла глаза.       — Просто постарайся не думать об этом сейчас, ладно?       Элли повернула голову в сторону, отворачиваясь от Вероники и глядя в окно. Она пробормотала что-то, что Вероника восприняла как обнадеживающее «да».       Выезжая из города в юго-западном направлении, Вероника изо всех сил старалась подавить злость. Элли старалась, как могла. Перспектива общения с Гейбом должна вызывать у нее отвращение. Любой человек, у которого есть совесть, был бы возмущен тем, как ведет себя этот ублюдок.       Но ей нужно было еще немного времени. Ей нужно было, чтобы Элли продержалась еще чуть-чуть. Может быть, она смогла бы срочно уехать куда-нибудь, как Ева. Элли была помешана на здоровье. Может быть, она могла бы отправиться в одно из тех уединенных мест, где приходится отказываться от современных технологий, чтобы пообщаться с деревьями или что-то в этом роде. Если бы Элли захотела поехать, Вероника с радостью заплатила бы за это. И Элли бы почти не соврала ему.       В то время, как они медленно выползали из города, разум Вероники не переставал искать возможности. Должен же быть какой-то способ удержать Элли в игре. Какой-то способ помочь ей не наделать глупостей и не дать Гейбу понять, что его поймали.