Любовь и заговор

      За пределами бара с ночного неба летел снег. Ледяной ветер поднимал хлопья и придавал им форму, прежде чем разнести в клочья. Снежинки, легкие и воздушные, исчезали еще до того, как касались земли.       Вероника собралась было заворчать, когда Элли рядом с ней громко ахнула. Девушка, широко раскрыв свои большие карие глаза и приоткрыв губы, смотрела на снежные хлопья так, словно они были бесценными произведениями искусства. Как будто снег был чудом.       Сняв перчатку, Элли протянула руку ладонью вверх, чтобы поймать снежинки. Те, что упали ей на ладонь, растаяли, как только соприкоснулись с теплом её кожи.       — Я никогда раньше не видела снега, — прошептала Элли скорее себе, чем Веронике. — Это так красиво.       Что-то в груди Вероники зашевелилось. Женщина уже давно не ощущала никакого чуда. Она снова посмотрела на снежинки, уже по-новому. Глазами Элли.       Даже если её это не завораживало, в этом зрелище было что-то особенное. Что-то безмятежное. Как благословение или знак от какой-то давно забытой богини. Той, что жила в лесу, и у нее были волосы из мха, а кожа украшена цветами.       В свете уличных фонарей снежинки были живыми и целеустремленными. Вероника перевела взгляд обратно на Элли. Нельзя было отрицать, что она была красива. Даже больше, чем снег или вызванное воображением Вероники божество.       С такой же внезапностью, как и начался, снегопад прекратился. Плечи Элли поникли от разочарования, а Веронику охватило внезапное и непреодолимое желание уметь управлять погодой. Вернуть тот момент.       Она, конечно, не смогла, поэтому они забрались на заднее сиденье автомобиля и направились обратно в отель. Все это время Вероника пыталась избавиться от странного покалывания в груди. Оно конкурировало с постоянным кислотным жжением в желудке. Порой заглушая его.       Вернувшись в отель, они решили посмотреть фильм в номере Элли. Потому, как в её комнате было две кровати.       Подключить Айпад Вероники к телевизору было гениальной идеей Элли, но телевизор отказался сотрудничать с девушкой.       — Вероятно, нам стоит оставить это на другой раз, — предложила Вероника, на неё обрушились последствия трех выпитых бутылок пива за относительно короткий промежуток времени. Она не была пьяна, но и трезвой определенно себя не считала, и это начинало казаться плохой идеей. Находиться рядом с ней. В её комнате. В её пространстве. Это было слишком интимно. Слишком близко.       Из кармана джинсов Вероника вытащила упаковку антацидов. Она проглотила две таблетки, пока Элли все еще пыталась подключить Айпад.       Элли оторвала взгляд от экрана как раз в тот момент, когда Вероника закидывала таблетки в рот. Будь проклято пиво за то, что оно раздражает ее желудок.       — Тебе всегда нужно так много лекарств? — Элли смотрела на нее слишком пристально. Так глубоко. Как будто она пыталась нырнуть под воду. Как будто она была на грани взрыва от сочувствия и беспокойства.       — Просто обострение гастрита. — Это было ложью только наполовину. У нее были проблемы с желудком уже в течение многих лет, но проявлялись они только во время сильного стресса. Всё началось, когда заболела её сестра, и у Вероники развилась язва. В последний раз ей было так плохо, когда она готовилась к экзаменам в юридической школе. Затем пришла Меган, вызвав своим появлением острую боль в животе. — Я в порядке, — буркнула женщина для пущей убедительности.       Элли положила планшет поверх подушки в центре кровати.       — Есть позы йоги, которые успокаивают боль в желудке. — Она встала в промежутке между кроватями, как будто собиралась показать ей несколько движений прямо сейчас. — Я с радостью научу тебя…       Вероника сделала шаг назад, но не раньше, чем Элли вторглась в её пространство. Она была мерцающим пламенем, приносящим тепло, сладкий аромат и неопределимое волнение.       — Это не сработает, — сказала Вероника более холодно, чем намеревалась. — Умный телевизор не оправдал своего названия. — Она схватила свой браслет с тумбочки.       Вероника знала, что она резка, но у нее появилось стойкое желание сбежать. Ее присутствие в этой комнате, её близость к Элли создавали ощущение опасности, которое Вероника не могла понять.       Элли заколебалась, ее глаза расширились.       — Я думала мы посмотрим фильм на Айпаде, — Элли указала на кровать у окна, — но ладно. Хорошо. Может быть, в другой раз.       Почему все эмоции Элли должны отражаться на её лице? Поджимала ли она когда-нибудь раньше верхнюю губу? Хотя бы раз? Разочарование буквально сочилось из девушки, что не было бы проблемой для Вероники, если бы оно не проникало в нее подобно инфекции.       Она действительно ожидала, что Вероника уляжется с ней на одну кровать? Судя по тому, как затуманились большие, теплые глаза Элли, которые следили за ней, когда она выходила из комнаты, очевидно, так оно и было.