Любовь и заговор

      Подкрепившись несколькими чашками некрепкого кофе из кофе-машины в своем гостиничном номере, Вероника проработала полночи. Погрузиться в работу было единственным способом сохранить душевное равновесие. Вернуться в свою собственную стихию.       Филадельфия начинала душить её. Воздух липнул к её коже. Это выбивало из колеи.       Но работа. Работа была ей понятна. Составляя сложное ходатайство о вынесении частичного судебного решения в упрощенном порядке, она полностью контролировала ситуацию. Её навыки и компетентность были неоспоримы.       Она заснула в уродливом кресле в углу комнаты между кроватью и окном. Более неприятной, чем асимметричный узор из треугольников коричневых и темно-бордовых тонов, была шершавость обивки.       Полусонная, она прищурилась от света, проникавшего сквозь щель в шторах. Когда она задергивала их прошлой ночью, после изматывающей поездки сквозь быстро растущие сугробы, она непреднамеренно оставила их приоткрытыми.       Вероника резко проснулась, вспомнив о своей миссии. Не было времени бездельничать. Их ждала работа. Нужно было наверстывать упущенное после того, как они потеряли столько времени даром прошлой ночью. Она понимала, что Гейб мог уже договориться о встрече с другой женщиной. Остаться с ней. Она не хотела еще неделю морозить задницу, пялясь на вход в здание в ожидании чуда.       Огонь, колючий, горячий и яростный, горел внутри неё. Может быть, следующая окажется конченой сукой, которая знает, что он женат, но ей всё равно. Не всем же быть такими, как Ева или Элли. Не каждой из них эта новость должна разбить сердце.       Как только Вероника раздвинула шторы, ее сердце упало. Улицы и дома за её окном были покрыты толстым слоем белого снега. Парковки, тротуары — всё было в снегу и внушительное его количество сползало с холма на пустырь рядом с торговым центром через дорогу.       Дерьмо.       Вероника закрыла глаза и подавила желание закричать.       Это не буран. Вряд ли дороги закроют. Выпало всего несколько дюймов снега. Милые люди на снегоуборочных машинах всё почистят, и они смогут отправиться в Филадельфию. Чтобы закончить то, что начали.       Отвернувшись от окна, Вероника направилась в душ. Она убедила себя, что, когда она завершит водные процедуры и высушит волосы феном, все преграды исчезнут.       Час спустя солнце все еще скрывалось за дымкой, затянувшей небо, и повсюду по-прежнему лежал снег. Снегоочиститель проехал по парковке, но он оттеснил снег на пустые места рядом с арендованной машиной Вероники.       Все в порядке. Она под снегом только наполовину. Я смогу её откопать.       Стук в дверь прервал ее мысли. Ей не нужно было спрашивать, кто это, но она все равно спросила.       Когда она открыла дверь, то не удивилась, увидев стоящую там Элли, но она не ожидала, что та будет одета как горнолыжница. В черных штанах, толстом белом пуховике, теплых сапогах, перчатках, шапке и шарфе она выглядела так, словно сошла с постера рождественского фильма «Холлмарк».       — Мы немного утеплились, да?       Элли улыбнулась, и что-то озорное заплясало в её ярких медовых глазах.       — Для того, чтобы поиграть в снегу? — Она склонила голову набок, ее светло-каштановые волосы упали ей на плечо. — Я думаю, это то, что нужно.       Вероника приподняла бровь.       — Мы здесь не для того, чтобы…       — На дорогах полный бардак. Скорее всего, везде полно аварий, из-за которых образовались пробки. Полагаю, у многих не хватило ума остаться дома, как это сделали мы. — Она была слишком довольна собой. — Мы не сможем попасть в город, пока они со всем этим не разберутся.       — И твоя экипировка означает, что…? — Она указала глазами на наряд Элли.       — Она означает, что ты наденешь все свои зимние вещи и пойдешь со мной.       Вероника рассмеялась.       — Это серьезное заявление.       Прекратив изображать крутую девчонку, Элли принялась уговаривать женщину.       — О, да ладно. Это точно знак свыше. Последние несколько дней были очень напряженными. Нам нужен перерыв.       — У нас был перерыв прошлым вечером и позапрошлым, — сухо возразила Вероника. Хотя не была уверена, против чего она возражала. Раз уж они оказались в ловушке, они в любом случае ничего не смогут сделать сегодня, но она все еще была на взводе после того, как проработала всю ночь. — К тому же, у меня есть дела поважнее, чем валяться с тобой в снегу.       Элли попыталась нахмурить свое нежное личико. Это было так жалко, что Вероника почти позволила себе улыбнуться.       — Да, у нас действительно был перерыв, — согласилась девушка, — но я всё еще не могу прийти в себя после встречи с Евой, и меня по-прежнему выворачивает каждый раз, когда я думаю о Гейбе. — Ее тон был деловитым. — Очевидно, что этого было недостаточно.       Неожиданная откровенность сбила Веронику с толку.       — Итак, — Элли вздернула подбородок, как будто это могло свести на нет преимущество Вероники в росте, — ты можешь либо пойти со мной, либо остаться здесь, в своей душной маленькой берлоге и попытаться снять стресс.       Вероника оглянулась через плечо туда, куда бросила взгляд Элли. Идея подышать свежим воздухом действительно звучала заманчиво, но она не могла так легко уступить. Как бы Элли восприняла это?       — Разве тебе не нужно работать? — Вероника лишила свой голос эмоций, сделав его сухим и скучающим.       Элли улыбнулась так, словно в два хода приготовилась поставить мат.       — Я проснулась на рассвете и засняла две медитации и занятие йогой.       Вероника почти ожидала, что Элли покажет ей язык.       — У тебя больше нет отговорок, Вероника.       — А мне нужны отговорки? — Вероника усмехнулась. Элли действительно думала, что сможет дискутировать с ней, когда ей нечем было крыть? — Опра давным-давно научила меня тому, что ‘Нет’ — это законченное предложение.       Элли сдулась. Она сделала шаг назад с таким видом, словно собиралась отступить.       Вероника наклонилась, чтобы заполнить освободившееся пространство, которое внезапно стало холодным. На самом деле она не хотела, чтобы девушка сдавалась так легко.       — Ладно, — сказала Вероника, таким обиженным голосом, каким только могла. — Мы можем немного потоптаться по снегу.       — Порезвиться, — поправила Элли, и в ее глазах снова вспыхнул огонь. — Я думаю, ты всё же хочешь немного порезвиться.       Двадцать минут спустя Вероника стояла на вершине холма, возвышающегося над пустой парковкой, который был намного больше, чем казался из окна ее отеля. Она держала в руках плакат с портретом переизбранного Херба Нидлмана, члена муниципалитета по особым поручениям, его улыбающееся старческое лицо смотрело на нее с укором. Точно такой же был в руках у Элли, на которой были еще одни перчатки. Их ей в подарок отдала женщина, когда они с сыном уходили, накатавшись с горок. Впереди неё многочисленное семейство с картонками, крышками от мусорных баков и даже доской для сёрфинга собиралось скатиться с холма, на котором пушистый снег превратился уже в утрамбованный лёд.       Это невероятно глупая затея. Мне придется подать на неё в суд, когда я сверну себе шею.       Элли, стоявшая рядом с ней, выглядела так, словно размышляла над тем, каких звеньев не хватает в логической цепочке, которая привела их сюда.       Вероника милостиво предложила ей отказаться от этой идеи по вполне понятным причинам.       — Если это немного чересчур для твоего первого раза …       — Уж не хочешь ли ты сказать, что я боюсь? — Огрызнулась Элли.       Пронзительный визг ребенка, бросившегося за своим старшим братом, прорезал их барабанные перепонки, как пронизывающий ветер. Это только подтвердило точку зрения Вероники. Кататься с горы — это ужасно, и с этим могут совладать только дети, чьи кости еще не окаменели, и им не нужен был Тайленол, из-за того, что они потянули шею, когда слишком пристально всматривались в зеркало заднего вида.       В свете туманного утреннего солнца, все еще скрытого облаками, Элли выглядела так, словно светилась. Взрывалась изнутри вспышкой озорства.       — Ты действительно хочешь упустить возможность прокатиться на лице старика?       Внезапно Вероника разразилась смехом.       Элли сразу же пришла в ужас от своей шутки. Как она делала всякий раз, когда говорила что-то саркастичное, неуместное или не соответствующее ее жизненной позиции йога. У нее был такой вид, словно она хотела отпинать себя.       А жаль. Она ведь тоже просто могла согнуться пополам, смеясь над шуткой.       — Итак, благодаря тебе мы здесь, — Вероника поплелась к той части холма, с которой они, с наибольшей вероятностью, могли бы скатиться, не убившись, — пришло время прокатить старину Херба с ветерком.       Элли улыбнулась.       — Тогда давай постараемся его не разочаровать.       Внимание Вероники привлек изгиб полных губ Элли.       Сомневаюсь, что ты можешь кого-то разочаровать, подумала она, и тут же, усевшись на помятый плакат, помчалась вниз по склону, прежде, чем ещё одна безумная мысль успела бы посетить её голову.