Любовь и заговор

      Младшая дочь Джоди, Луна, потребовала праздник с единорогами по случаю своего шестого дня рождения. Судя по количеству розовых и фиолетовых снарядов, разбросанных по всему заднему двору, Джоди скупила все блестящие украшения в виде единорогов в Северном полушарии.       Все открытое пространство превратилось в арену причудливого беспорядка. Вместо обычного надувного домика они приперли ярко-розовый надувной замок размером с Ватикан. С множеством горок и башенок он занимал половину двора. Другую половину занимал огромный бассейн. Джоди накрыла его плексигласом, чтобы никто в него не упал. Юристы всегда учитывали ситуации, которые могли бы стать поводом для иска.       Гейб включил на максимум режим очаровашки Гейба. Луна была потрясена размерами гигантского сооружения. Так что на глазах у тридцати других детей он усадил её на плечо и ворвался в надувной замок. Минуту спустя они, визжа от смеха, скатывались с самой высокой горки в бассейн с шариками.       Мистер Совершенство. Мистер Обходительность. Мистер Редкая сволочь.       Если бы она ничего не знала, то поверила бы в это представление. Он всегда так хорошо ладил с детьми, что она отчасти ожидала, что он передумает и решится завести ребенка. Всё ещё надеялась.       Жужжание телефона в кармане ее бледно-розового льняного платья отвлекло её внимание от играющих детей.       Сидя за одним из пластиковых столиков, покрытых отражающим конфетти в форме единорога, вместе с другими взрослыми, не имеющими детей, Вероника достала свой телефон. В тот момент, когда она увидела, что это Рик, специалист по управлению активами ее фирмы, она вскочила на ноги и тут же нажала ‘ответить’.       — Привет, — сказала она, засовывая палец в ухо, не прикрытое телефоном, чтобы заглушить ревущую музыку и крики детей. — Подожди секунду. Не вешай трубку.       В полной мере воспользовавшись тем, что она была одной из немногих, кому разрешалось свободно заходить в дом, Вероника проскользнула в боковую дверь и помчалась по коридору в кабинет Джоди. В прохладной тишине помещения было бы легче дышать, если бы сердце не колотилось где-то в горле.       — Отлично, я слушаю. — Вероника закрыла за собой дверь, переложила стопку чистых полотенец с офисного кресла на кушетку и достала желтый блокнот из ящика письменного стола Джоди.       — Думаю, тебе лучше присесть. — Слова Рика были как удар бейсбольной битой по коленям, отбросивший её в рабочее кресло Джоди.       Больше часа Вероника яростно делала заметки. Заполнив блокнот, она схватила тетрадь, которую один из детей использовал для выполнения домашнего задания по математике, и продолжила записывать каждое слово, сказанное Риком.       Пока он объяснял сложную сеть подставных компаний и оффшорных банковских счетов, Вероника покрылась испариной. Она прослушала всего один курс налогового права в юридической школе, но было очевидно, что Гейб серьезно уклонялся от уплаты налогов и мошенничал.       Было ли все это только для того, чтобы он мог скрывать от нее свои доходы? Одно дело быть изменщиком и совсем другое — совершать федеральные преступления. Единственным утешением было то, что он не задействовал в своих схемах ничего из их совместного имущества, по крайней мере, Рик ни о чем таком не упоминал.       Будто бы всё её тело онемело, если не считать судороги в руке, Вероника повесила трубку и внимательно просмотрела каждую сделанную ею заметку. Мгновение спустя на ее телефон пришло электронное письмо от Рика. Где говорилось, что это ссылка на архив документов, который он нашел, но она не стала открывать её на своем телефоне. Она воспользуется своим защищенным компьютером в офисе.       Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она сунула блокнот в стол и притворилась, что разговаривает по телефону, когда дверь открылась.       Когда в комнату просунулась светловолосая голова Джоди, Вероника расслабилась и жестом пригласила ее войти.       — Что ты здесь делаешь?       Вероника глубоко вздохнула и пересказала все, что поведал ей Рик, указывая на имена, которые она обвела и соединила с другими кружками темно-синими линиями. Джоди стояла позади нее, заглядывая через плечо, пока Вероника объясняла.       — Срань господня, — выдохнула Джоди, ее лицо побледнело, а глаза расширились. — Это намного больше, чем просто тайный счет в банке.       Вероника кивнула, ее внимание вернулось к страницам, которые она вырвала из блокнота, чтобы показать, как все это взаимосвязано. Миллионы долларов. Гейб переводил миллионы долларов. У нее внутри все сжалось, когда Джоди озвучила то, что вертелось у неё в голове.       — Все эти деньги? Это доход от его консалтингового бизнеса?       — У него все отлично. На самом деле отлично. Достаточно, чтобы утаивать тысячи, но… — она покачала головой. — Так много? Я не знаю…       Джоди кивнула и подошла к шкафу. Она открыла пластиковую коробку с надписью «оберточная бумага» и достала бутылку бурбона.       — Дуэйн имеет наглость смешивать его со спрайтом, поэтому мне приходится прятать. Он никогда в жизни не заворачивал подарки. Так что шансов найти у него практически нет. — Она открыла красивую бутылку и передала ей.       Вероника не стала отказываться. Она сделала глоток и вернула бутылку обратно. Жидкость была мягкой, когда стекала по ее груди, и обжигала только тогда, когда попадала в её больной желудок.       Потребовалось всего несколько раз передать бутылку туда и обратно, чтобы у Вероники закружилась голова. Когда Джоди снова спрятала бутылку, Вероника оправилась от шока и вернулась к делу.       — Я хочу позвонить Рейчел. Нашей однокурснице. — Вероника откинулась на спинку стула.       — Рэйчел Стин или Рэйчел Голд? — Джоди поджала под себя ноги и отодвинулась в угол своей кушетки.       — Голд, хотя… теперь она Куперман, но это неважно. Она все еще работает в прокуратуре.       Когда Джоди уловила ход мыслей Вероники, ее брови нахмурились настолько, насколько позволял ботокс. Она взглянула на шкаф, словно сожалея, что так быстро убрала бутылку.       — В…       — Она возьмется за это дело. — Вероника была уверена, хотя еще не связывалась с женщиной. — Им не придется целую вечность ждать ордеров и повесток в суд и противостоять всем тем подонкам, которых он наймет. Я собираюсь собрать все эти улики, положить в коробку и повязать бантом, когда буду их передавать. У него не будет и шанса уничтожить что-либо из этого. Всё будет сделано до того, как его прижмут.       Джоди наблюдала за ней на несколько секунд дольше, чем следовало. Она обдумывала, какой подход к ней применить.       Вероника прищурилась.       — Что?       — Ничего.       — Ты не умеешь врать, Джоди.       — Я просто хочу быть уверена, что ты всё хорошо обдумала, прежде чем принимать решительные меры. — Джоди подняла руки. — Вот и всё.       — Вот и всё? — Ее гнев обрушился на Джоди. — Ты издеваешься надо мной? После всего, что он сделал?       Джоди не ответила. Она знала, что лучше не говорить ничего такого, что Вероника могла бы истолковать как просьбу о снисхождении. Но это не имело значения. Вероника знала ее достаточно хорошо, чтобы слышать ее невысказанные мысли.       — Ты же знаешь, что то дерьмо, которое он вытворяет, незаконно? Если бы я не узнала, я не смогла бы защитить себя, он мог бы утащить меня за собой. Как я смогла бы доказать, что не знала о его махинациях? Что я не помогала ему организовать все это? — У нее шумело в ушах. Ее кровь разжигала огонь, пробегая по венам.       — И ты думаешь, что кто-то действительно поверит, что я не причастна к этому, если я не опережу его? И между адвокатом и гребаным ресторатором, который, скорее всего, подстроил…       — Ладно, ладно. — Джоди наклонилась и положила руку на дрожащее предплечье Вероники. — Ты права. На сто процентов. Просто я только что видела его и детей… они так сильно его любят. Так трудно поверить…       — Что он действительно это делает. Что это действительно он.       Джоди кивнула.       — Мне тоже тяжело, — призналась Вероника со вздохом, гнев рассеялся так же быстро, как и появился. — Я смотрю на все это, — она указала на бумаги на столе, — и я общаюсь со всеми этими женщинами… и я просто не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что он может быть таким.       Джоди еще раз сжала ее руку и позволила ей немного помолчать. Когда Вероника взяла себя в руки, Джоди ухмыльнулась.       — Ну, один из способов получить все при разводе — это посадить его за махинации с налогами. Как ты думаешь, сколько ещё времени тебе нужно, чтобы собрать все улики?       Вероника пожала плечами.       — Я бы с удовольствием продолжала до тех пор, пока не выясню абсолютно все и полностью не уничтожу его. Чтобы убедиться, что он не сможет разжалобить ни одну из женщин, угодивших в его ловушку. Убедиться, что он не сможет очаровать или уговорить помочь ему.       — Слишком долго тебе придется изображать любящую жену, детка.       Вероника согласилась. Даже если её от этого тошнило, она продолжила бы это делать, пока не собрала бы все улики против него, но она была не одинока.       — Элли больше не выдержит. — Вероника провела большим пальцем по краю блокнота, пролистывая заполненные страницы. — Я и так удивлена, что она продержалась так долго. — Она покачала головой, даже когда крошечная улыбка тронула уголки ее губ. — Ты бы видела её в Филадельфии. Было похоже, что она искала любой повод, лишь бы не делать того, зачем мы приехали. Я имею в виду, кто, черт возьми, проводит день, резвясь в снегу, когда есть дела и поважнее?       — Может быть, девочка что-то…       — Ей двадцать семь, — поправила Вероника. — Едва ли её можно назвать девочкой.       Джоди склонила голову набок, как терьер, уловивший посторонний звук.       — Не так давно ты была здесь и называл её чуть ли не зиготой. — Она рассмеялась. — У тебя достаточно информации о Гейбе, чтобы заставить его делать все, что ты захочешь. Чтобы сохранить свои финансовые махинации в секрете, я уверена, он купил бы рекламный билборд в каждом крупном городе, и публично признался бы на них в том, как по-скотски обходился с женщинами. Держу пари, он сделал бы все, что ты потребовала. Возможно, лучше было бы потратить время на то, чтобы двигаться дальше. Начни всё заново, вместо того чтобы позволять его действиям управлять твоей жизнью. Разве он уже недостаточно сделал?       — Он разрушил всё, Джоди. И единственный способ добиться справедливости, это заставить его заплатить абсолютно за всё, что он сделал.       — Но это не вернет назад все те двадцать лет. — Глаза Джоди были полны сожалений, как будто это она была виновата в том, что Вероника выбрала в мужья мошенника. — Сколько еще ты намереваешься ему отдать? — Она снова указала на бумаги на столе. — Этого более, чем достаточно. У тебя есть всё, что тебе нужно. На твоем месте я бы не тратила больше ни минуты своей жизни на него. Я бы послала его подальше, чтобы больше никогда не видеть его мерзкой рожи.       Идея была заманчивой. Закончить всё и никогда больше не видеть Гейба. Но она уже зашла слишком далеко. Она должна была довести это до самого конца. Не только ради себя. Ради всех них.