Часть 30
30 декабря 2023 г., 16:19
На кухне Вероника заварила пакетик чая. Она пыталась уснуть, но, беспрерывно ворочаясь, поняла, что ей нужно что-то, чтобы унять дискомфорт в желудке. Что-то ещё, кроме двух горстей антацидов, которые она всыпала в себя.
— За время моего отсутствия ты пристрастилась к вареным листьям?
Вероника не обернулась, хотя звук голоса Элли застал ее врасплох. Ее первая мысль была о том, во что она одета, и укол сожаления скрутил живот. Ей следовало надеть темно-синие шелковые шорты и топ с монограммой, которые Джоди подарила ей на Рождество. Она схватила спортивные штаны только потому, что они были ближе всего.
— Держу пари, ты думаешь, что ты такая милая, когда злорадствуешь. — Вероника не торопясь выбросила использованный чайный пакетик в мусоросборник рядом с раковиной и потянулась за мёдом.
Когда она повернулась с кружкой в руке, Элли стояла, прислонившись спиной к стойке. Ее огромная черная футболка была разрезана так агрессивно, что было видно все плечо и весь живот. Её мешковатые серые шорты выглядели так, словно раньше были старой парой спортивных штанов, которые она перекроила, чтобы сделать их меньше.
Что, черт возьми, со мной не так?
Вероника заставила себя отвести взгляд от её тела. Она не могла объективизировать другую женщину вообще, и эту женщину в частности.
Хватит, сказала она себе твёрдо. Больше никаких оправданий мыслям о ней. Или фантазиям. Ее мозг, очевидно, не мог отличить бесстрастное любопытство от… от чего? Вожделения? Боже.
Она едва успела сформулировать это слово в уме, как её пульс попытался выдавить кровь из сонной артерии.
— Я думаю, что я очаровательная. — Элли склонила голову набок, её распущенные волосы упали ей на грудь и почти коснулись обнаженного живота. — На меня иногда находит.
Вероника вернула свое внимание лицу Элли. Ёе большим, выразительным карим глазам, которые, казалось, были полны озорства.
Возьми себя в руки. Она отхлебнула чай, хотя он обжег ей губы. Ей нужно было чем-то заняться, чтобы не смотреть на Элли.
— Ты пришла сюда, чтобы донимать меня, Эллисон?
Элли рассмеялась.
— Черт возьми, серьезно? Эллисон? Ты собираешься отправить меня в кабинет директора? — Она изогнула бровь, как будто удержалась от того, чтобы сказать что-то еще.
Дикий образ без приглашения вторгся в сознание Вероники. Господи боже мой. Мне ведь не нравятся шлепки по заднице. Вероника переступила с ноги на ногу.
— Вообще-то я умираю с голоду, но не подумала ничего взять с собой, — призналась Элли.
— О, то есть вот что ты обо мне думаешь? Что я бы не поделилась с тобой едой? — Вероника демонстративно поставила свою кружку и открыла шкафчик, в котором у нее были припасены закуски. Затем она открыла холодильник и морозильную камеру.
Элли молча наблюдала за ней, но уголок ее рта приподнялся в усмешке. Кошка, наблюдающая со сдержанным восторгом.
— О, простите. Вы закончили? Мне уже можно аплодировать стоя? — Элли рассмеялась, прежде чем оттолкнуться от стойки и потянуться за йогуртом. — Знаешь, большинство людей просто сказали бы, что в холодильнике есть все необходимое.
Вероника знала, что ее театральность была чрезмерной. В её теле было слишком много энергии, и её некуда было девать.
— И то же самое большинство людей просто сказали бы ‘спасибо’. — Женщина протянула ей ложку.
— Прости меня за то, что я сказала во дворе, — вдруг произнесла Элли между ложками клубничного йогурта.
Вероника не хотела говорить об этом. Говорить о нем.
— Ты не…
— Он не заслуживает того, чтобы его защищали от последствий его действий.
— Не нужно извиняться. — На этот раз, когда Вероника сказала это, она именно это имела в виду.
Элли кивнула, карябая ложкой дно стаканчика, прежде чем выбросить его в мусорное ведро.
— Хорошо, теперь давай что-нибудь сделаем с твоим желудком.
Вероника выжидающе уставилась на нее.
— О, да ладно, не надо выглядеть такой испуганной. Ну же. У меня и коврик есть.
Заставляя себя не думать слишком много и игнорировать голос своего сверхактивного, рационального разума, Вероника последовала за Элли, потому что хотела быть ближе к ней. Все началось как-то не так, и она хотела это изменить.
Снаружи было прохладно, но обогреватели, встроенные в обшитый деревянными панелями потолок, мгновенно согрели пространство. От бассейна с подогревом шел пар, как от горячего источника.
Вероника подумывала спросить Элли, не хочет ли она надеть что-нибудь еще, но Элли, казалось, совсем не беспокоила температура. Холод её не заботил лишь потому, что у нее было достаточно внутреннего тепла.
— Хорошо, садись на коврик. — Элли положила одну руку на свое полуобнаженное бедро, а другой указывала на черный коврик возле ревущего камина.
Когда Вероника заколебалась, Элли вздохнула.
— Не волнуйся. Я уже знаю, что ты ужасна в йоге. Это не соревнование.
Вероника сразу поняла, что ее дразнят, но это не помешало словам Элли возыметь желаемый эффект.
— И вовсе я не ужасна, я хороша во всём, — раздраженно огрызнулась Вероника.
— Угу, уверена, что так и есть.
Вероника хмуро посмотрела на Элли, когда та села на коврик. Ей никогда так сильно не хотелось стереть ухмылку с чьего-либо лица, хотя ее колотящееся сердце заставило её задуматься о том, каким именно способом.
— Ляг на спину. — Тон Элли был нежным, но уверенным.
Вероника подчинилась, ее глаза непроизвольно закрылись.
— Соедини ступни вместе и разведи колени так, чтобы ноги образовывали форму ромба.
Переместившись, Вероника попыталась сделать так, как просила Элли.
— Не напрягайся, — мягко сказала Элли. — Можно мне прикоснуться к тебе?
Вопрос был как натянутая пружина. Палец на спусковом крючке. Оттягиваемая резинка.
Вероника не смогла произнести ни слова, но она кивнула.
Мгновение спустя теплая рука Элли скользнула вверх по ее животу к грудине. Ее кожа загоралась везде, где ее касались пальцы Элли. Она чувствовала себя так, словно была каким-то странным инструментом, на котором играла девушка. Отзываясь на прикосновения покраснением и теплом вместо звука.
Следуя инструкциям Элли, произносимым шепотом, Вероника опустила руки по бокам ладонями вверх. Несмотря на легкое давление руки Элли на ее живот, Веронике удалось расслабиться.
— Направь свое дыхание навстречу моим прикосновениям. — Голос Элли был таким мягким. Таким успокаивающим. — Представь, что я собираю его себе руку и вытягиваю из тебя.
Как бы безумно это ни звучало, отдать свое дыхание ей в руку, как будто это было чем-то обычным, Вероника попыталась. Каждый следующий выдох давался легче предыдущего. Она делала это до тех пор, пока не отключилась от своего тела. Пока не осталось ничего, кроме успокаивающих прикосновений Элли.
Дрейфуя, Вероника приближалась к тому, чтобы заснуть. Она могла бы это сделать, если бы Элли снова не заговорила.
— Это один из моих любимых ночных ритуалов. Он снимает стресс и способствует пищеварению.
Элли просунула другую руку в щель между поясницей Вероники и ковриком для йоги. Приложив небольшое усилие, Элли слегка изменила её положение.
Это было похоже на то, как если бы она открыла новый уровень. Неописуемое ощущение разверзлось в центре живота Вероники и послало теплый поток вниз по ее тазу и ногам. Будто поток крови, который был перекрыт, внезапно потек свободно.
— Почувствуй, что становишься спокойнее. Твое дыхание становится медленнее и легче, без усилий. — Голос Элли ласкал её щеку. Пальцы пробегали по ее волосам. Это было солнечное сияние. Это был безудержный смех детства. Это была свобода, свет и умиротворение.
Девушка продолжала говорить, но Вероника уже не воспринимала ее слова. Не в обычном смысле. Она воспринимала их через свою кожу. Через электрический ток кончиков пальцев Элли там, где они соединялись с телом Вероники.
Вероника растаяла. Ее разум. Ее тело. Ее душа. Все стало жидким и бестелесным.
Единственное, что удерживало ее на твердой поверхности, была рука Элли на верхней части ее живота. Уверенная, постоянная и неумолимая. Она не была якорем. Она не ограничивала, не сковывала и не душила. Она была ориентиром. Вехой. Древним указателем, освещающим её путь.
— Вернись к своему нормальному дыханию, — прошептала Элли. Дюйм за дюймом слова Элли увлекали ее.
Вероника посмотрела на Элли, и у нее перехватило дыхание при виде того, как Элли смотрит на неё сверху вниз. Луна сияла позади неё, как корона. Яркий серебристый ореол.
Вероника не могла заставить свои губы пошевелиться. Она хотела сказать так много всего сразу, но у неё не хватало слов, чтобы выразить то, что Элли заставила ее почувствовать.
— Это было потрясающе, — вот и все, что вырвалось.
Элли улыбнулась, вокруг её потрясающих глаз образовались крошечные морщинки. Маленькая родинка возле ее идеальных губ пела чарующую мелодию.
— Я знаю.
