Любовь и заговор

      В зеркале ванной комнаты Вероника изучала свой локоть. После ночи беспокойного сна она сдалась и встала с постели едва взошло солнце. Царапина была незначительной, но синяк выглядел намного хуже, чем днем ранее.       Образ Элли, которую швырнули на землю, как пакет из-под фастфуда, недолетевший до мусорного бака, возродил гнев Вероники с удвоенной силой. Ей следовало вмазать этому куску дерьма посильнее. Если бы она действовала, руководствуясь чем-то большим, чем просто инстинкт, если бы у нее было время подумать, она бы действительно покалечила его.       Каким мудаком должен быть человек, пытающийся ограбить женщину, которая никого не трогает?       Вероника приняла душ, вымыла и высушила волосы и все еще была на взводе, когда выскользнула из своей комнаты в леггинсах и тонкой майке.       Ее разум не мог отключиться от событий прошлого вечера. Она прокрутила в голове сотню различных сценариев и все возможные концовки. Она как раз представляла финальную смертельную схватку в то время, как кралась по дому, чтобы не разбудить Элли, когда заметила движение у бассейна.       В бледном утреннем свете Элли установила камеру и светоотражающие панели на дальнем конце террасы у бассейна. На фоне горы она выполняла очень грациозные движения в стиле йоги. Она выглядела как один из тех вдохновляющих постов в социальных сетях, которые заставляли Веронику закатывать глаза. Но не в этот раз.       Глядя на нее из-за раздвижной стеклянной двери, Вероника догадалась, что она ведёт занятие.       Чай утратил свою привлекательность, пока она наблюдала за движениями Элли. Когда она подняла руки к небу и балансировала на одной ноге, ее неизменному спокойствию можно было позавидовать.       Вероника была загипнотизирована тем, как Элли легко переходила от одного движения к другому, и к следующему, и затем еще к одному. Взглядом женщина проследила за изгибом спины Элли, когда та потянулась в позе, напоминающей детскую, но гораздо более элегантной.       Что, черт возьми, с ней случилось прошлым вечером? Несмотря на то, что она никогда в жизни не дралась, это вовсе не само ограбление так сильно подействовало на неё.       Вероника не могла подобрать слова, чтобы объяснить это. Даже самой себе. В её животе замотался клубок непонятных чувств, сталкивающихся друг с другом. Ей было хорошо с Элли тем вечером. Она не хотела, чтобы он заканчивался.       Гнев вспыхнул с новой силой, заставив челюсти и кулаки Вероники сжаться. Она не могла сдержаться, когда представляла себе Элли, лежащую на земле. Когда представляла, что с ней плохо обошлись или причинили боль. Её переполняла ярость, тошнотворный страх и что-то еще.       Что, черт возьми, со мной не так? Может быть, я теряю рассудок из-за стресса. Такое бывает, да? Точно, это стресс, давление и какая-то травма, которая заставляет меня тянуться к ней, как к спасательному кругу. Вот и всё. Ничего такого. Она приложила руку к животу, в котором присутствовало ощущение того, что там копошилась стая светлячков. Это просто смятение и ничего больше. Реакция на сильный стресс. Она переключилась на голос матери, чтобы отругать себя. Чтобы остановить физиологическую реакцию своего тела. Ты, мать твою, не втрескалась в любовницу своего мужа, Вероника.       Чёрт. Она позволила этой мысли сформироваться. Она дала ей право на существование. Выпустила её из ее маленького постыдного укрытия.       Услышав неожиданный звонок в дверь, Вероника подпрыгнула. Благодарная пронзительному звуку, прервавшему её безумные мысли, женщина развернулась и направилась к массивной входной двери из матового стекла.       — Доброе утро, — женщина в красном поло и шляпке в тон поприветствовала ее улыбкой. — Мисс Франко?       — Могу я узнать, кто вы? — Внимание Вероники привлек Ford Thunderbird 1966 года выпуска, припаркованный на подъездной дорожке. С опущенным верхом, блестящий, темно-зеленый — от него было невозможно отвести взгляд.       Заученная улыбка женщины не дрогнула.       — Я — Кристи. Из ‘Dream Auto Rentals’. — Она вытащила из кармана своих брюк цвета хаки объемный черный смартфон. — Мне просто нужна подпись мисс Франко, чтобы оставить машину и подтвердить…       — А вот и сюрприз! — Воскликнула Элли до того, как приблизиться к ней.       От нее пахло солнечным светом, яркостью и сандаловым деревом. Лосьон или, может быть, шампунь. Аромат проник внутрь Вероники, сжимая ее сердце и заставляя его биться быстрее.       Она наблюдала, как Элли выбежала на подъездную дорожку и осмотрела классический кабриолет с откидным верхом. Ее волосы были собраны в растрепанный хвост. В лучах яркого утреннего солнца Вероника заметила каштановые пряди, такие светлые, что они казались почти соломенными. Там, где на висках выступило немного пота, каштановый цвет стал более темным. Это было невероятно красиво. Как и все остальное в ней. Но когда Элли подписала соглашение и поговорила с женщиной, которая оставила машину, Вероника поняла, что внутри девушка еще красивее, чем снаружи. Редкий экземпляр. Редкий и драгоценный.       Элли помахала Кристи, пока женщина запрыгивала в седан, обклеенный облаками и логотипом компании, ожидавший её на улице. Когда она вернулась к Веронике, все еще стоявшей в дверях, она просто сияла.       — Что думаешь? — Элли указала на кабриолет. — Очень похож на тот, что был у Тельмы и Луизы, да? Ну… разве что… ты процентов на 80 меньше рискуешь сорваться с обрыва, я обещаю. — Её улыбка была живой, дышащей. Ослепительной, искренней и честной.       Вероника рассмеялась.       — И чему ты так радуешься?       Элли бросила ей связку ключей. Вероника не могла вспомнить, когда в последний раз водила машину, в которой ей приходилось вставлять маленький кусочек металла в замок зажигания. Тяжесть прохладных ключей в ее ладони была странно волнующей.       Женщина покачала головой, глядя на Элли, все еще стоящую на крыльце и освещаемую лучами солнца, сияющего позади неё.       — Где ты вообще его откопала?       — Очевидно, существует целое сообщество людей, которые хотят проехаться по пустыне на старом кабриолете. В этом месте сдают в аренду целую кучу всевозможных старых автомобилей. По какой-то причине количество розовых кадиллаков бьёт все рекорды, — добавила она с некоторым замешательством.       — Классика, — пояснила Вероника и вышла на подъездную дорожку, она подошла к автомобилю со стороны водителя так, будто рассматривала музейный экспонат, огороженный красными бархатными веревками.       Элли улыбнулась и согласилась:       — Классика.       Вероника уперла руки в бока, прежде чем открыть дверь, но Элли уже усаживалась на пассажирское сиденье. Она так хорошо смотрелась в этой машине. Ее глаза блестели на солнце своим призматическим медовым цветом.       — Тебе не кажется, что он будет немного бросаться в глаза? — Спросила Вероника.       Элли провела рукой по кожаному подлокотнику кремового цвета. Через мгновение она подняла на нее глаза, притворяясь, что не понимает, что Вероника имеет в виду.       — Когда мы будем мчаться по пустыне? Или поедем посмотреть Большой каньон? Нет. Я почти уверена, что для подобного этот малыш — то, что надо. — Ее ухмылка была вызовом.       — Мы не можем пропустить еще один день. Что, если он…       Выражение лица Элли стало мрачным, как тогда, когда Вероника впервые представилась ей в студии для занятий йогой. Казалось, что это было сто лет назад, но теперь Элли помрачнела по другой причине. Она не хотела слышать его имя. Она не хотела говорить о нем. Она не хотела выслеживать его. Тогда зачем она здесь? Вероника боялась спросить. Одна из первых вещей, которую она усвоила как юрист — никогда не задавать вопросов, если ответ ещё не очевиден.       — Мы можем вернуться к этому сегодня вечером, если ты настаиваешь, — смягчилась Элли, как будто только что завершила короткий спор с самой собой. — Но у нас был непростой вечер вчера, да? Давай немного расслабимся, прежде чем снова весь день проведем в машине.       Согласиться было несложно. Было нетрудно забежать обратно в дом и переодеться, пока Элли делала то же самое. Было легко прийти в восторг от того, что она будет управлять супер крутой машиной на дорогах, обсаженных кактусами, включит музыку и погонится за тем чувством свободы, которое Элли всегда дарила ей.       Что было трудно, так это заставить свое сердце перестать бешено колотиться. Остановить покалывание в груди. Не сжимающую, а разрастающуюся боль.       Она не могла игнорировать тот факт, что никто никогда так к ней не относился. Что никто никогда не заставлял ее чувствовать, что она достойна неожиданных прогулок по пустыне или странных концертов в неполноценном зале захудалого казино. Что никто никогда не видел дальше того, чего, с её собственных слов, она хотела, и не давал ей то, что ей действительно было нужно.