Любовь и заговор

      Стоя на кухне, Вероника, вытянув шею, ждала, пока закипит чайник. После ужина Элли отправилась принять душ, и женщина уже была готова улечься спать. Ей просто нужен был этот дурацкий чай, который, как бы она ни хотела признавать, помогал справиться с болью в животе.       День был странным сочетанием захватывающего и неопределимого. Она не могла перестать думать о том, что произошло на Небесной тропе.       Она уже давно ни с кем не целовалась в первый раз, поэтому плохо понимала знаки, но была уверена, что Элли хотела поцеловать её. И что было необъяснимым еще больше, она хотела, чтобы Элли поцеловала её.       Вероника тут же отбросила эту мысль. Просто Элли была такой. Чувственной душой бесчувственного нового века. Она была доброй и не прятала свои эмоции. Элли проявляла заботу, а Вероника вела себя как развратная извращенка, если принимала это за что-то другое.       — Чай? — Девушка появилась на кухне в толстовке с открытыми плечами и шортах.       Вероника отвела от неё взгляд, прежде чем неподходящие мысли возникли бы в её голове. Ей нужно было взять себя в руки.       — В это время? — Элли взглянула на духовку с часами, встроенную в шкафчики. — Сейчас только восемь.       — Да, что ж, мне необходимо что-то, что помогло бы мне расслабиться после того, как ты пыталась меня убить.       Элли рассмеялась, прищурив глаза, как всегда. Она никогда не встречала никого, кто смеялся бы так заразительно и использовал для этого все свое тело.       — Драматизируете, мисс Марин. Драматизируете! — Элли направилась к высокому винному шкафу в углу. — Я уверена, что-нибудь из этого куда лучше успокоит Ваши нервы. — Она вытащила одну бутылку из кучки, которую им оставили в подарок хозяева.       — Пойдем, насладимся здешним великолепным патио.       Здравый смысл Вероники подсказывал ей, что нужно просто заварить чай и лечь спать. Опыт подсказывал ей, что в красивых глазах Элли таилось что-то опасное. Что что-то явно назревало. Что она не ошиблась в том, что могло произойти во время прогулки. Что почти произошло. Что она хотела, чтобы произошло.       Но ноги все равно уже несли её вслед за Элли к угловому дивану снаружи, к огню и благословенной луной ночи.       Веронике хватило всего одного бокала Пино Гриджио, чтобы забыть о напряжении, которое сводило шею, и беспокойстве, которое скручивало желудок. Сидя на диване в футе от Элли, она позволила себе просто быть там. Существовать в данный момент и перестать слишком много думать.       — Ты когда-нибудь совершала преступление? — Спросила Элли, и её глаза наполнились озорством.       — Что? — Вероника потянулась к бутылке на столе и снова наполнила их бокалы. — Нет, конечно!       — О, да ладно. Даже когда ты была одержима ‘Волшебством’?       — ‘Колдовством’, — поправила она, — И нет. Разумеется, нет! — Она поставила бутылку и пристально посмотрела на Элли. — А ты?       Элли не торопилась пить вино, её взгляд был прикован к Веронике.       Пульс Вероники забился быстрее, пока она ждала ответа. Даже если в юности у нее были бунтарские наклонности, Вероника не могла представить, чтобы Элли нарушила закон.       — Возможно, — ответила Элли спустя целую вечность.       Вероника приподняла бровь, давая понять, что она не купилась.       — Каков срок давности у незаконного проникновения на чужую территорию? — Загорелые щеки Элли покраснели. — И семнадцать — это ведь ещё несовершеннолетие, да?       Вероника поставила свое вино и повернулась, чтобы посмотреть на Элли.       — Я не собираюсь выдавать тебя, не переживай.       — Ты же знаешь Венецианский бассейн? — Начала Элли, и румянец на её щеках стал ещё ярче.       Вероника кивнула. Ребенком она тысячу раз посещала общественный бассейн. Когда-то это был просто карьер, прежде чем его превратили в резервуар в средиземноморском стиле с водопадами и гротами. Холодная родниковая вода была очень кстати для безбожно жаркого лета в Майами.       — Ну, однажды вечером я была на вечеринке в доме неподалёку от Венецианского бассейна. Меня пригласила моя сводная кузина из Майами, — призналась Элли немного застенчиво. — Я точно не помню, кто там кого подбил, но некоторые из нас решили, что перепрыгнуть через забор со стороны служебного входа — это отличная идея.       Вероника изобразила шок на лице. Она представила, как Элли и её друзья перелезают через забор и на цыпочках приближаются к необычно пустому каменному бассейну. Хихикают, толкаются и подзадоривают друг друга.       — Всё бы ничего, если бы мы все не купались голыми, когда появились копы.       На этот раз шок Веронике изображать не пришлось.       — Эллисон! Голая?! — Вероника покачала головой. — Ты такая милая и невинная. Я не верю.       Какая-то тень промелькнула на лице девушки, придав ему выражение, которого Вероника никогда раньше не видела. Элли облизнула губы, отчего по коже Вероники пробежала волна жара.       — С чего ты взяла, что я такая уж невинная?       Вопрос стал горячей рукой на горле Вероники. Пальцы сжимались и разжимались, не давая кислороду попасть в легкие.       Элли рассмеялась, снимая напряжение.       — Да ладно. Ты никогда не купалась нагишом в старшей школе?       — Ни в коем случае! — Вероника возразила слишком громко, но ей было трудно справляться со всеми этими эмоциями. Она не могла держать их под контролем. Было достаточно сложно унять бешено колотящееся сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди.       — Даже в колледже? — продолжала настаивать Элли.       — Нет!       — Никогда?       — Никогда!       Смеясь, Элли прищелкнула языком.       — Непорядок. — Вскочив на ноги, она допила остатки вина и отставила пустой бокал. — Нам нужно это срочно исправить.       Время изогнулось, поблекло и исчезло, когда Элли повернулась к ней спиной и стянула толстовку, обнажив идеально гладкую, подтянутую и абсолютно голую спину.       Веронике захотелось потянуться к ней. Притянуть её к себе на колени. Почувствовать мягкость её ничем не прикрытой кожи. Тепло её губ на своих.       Прижав одну руку к груди, Элли оглянулась. Она больше не смеялась. Выражение ее лица можно было описать только как соблазнительное.       — Ты идешь? — Мягкие слова Элли дёрнули Веронику с места.       Когда девушка начала снимать шорты, Вероника опустила взгляд и начала раздеваться. Она не хотела терять самообладание. И не хотела упускать момент. Она устала бороться с этим. Устала быть скалой, а не рекой.       Ночь была прохладной, и обнаженное тело Вероники покрылось мурашками, как только она покинула пространство, обогреваемое огнём.       Она прикрыла грудь, радуясь, что сделала подтяжку, когда ей исполнилось тридцать пять. Вместо того чтобы нырнуть с головой, как это делала Элли, она спустилась в воду по широким ступеням.       Когда Вероника оказалась по шею в воде, Элли вынырнула в дальнем конце бассейна и начала расплескивать воду, подплывая к ней.       При каждом движении рук девушки горячая вода брызгала ей на кожу. Чем ближе подплывала Элли, тем сильнее колотилось сердце Вероники. Все её тело сотрясала дрожь, и она не могла остановить это.       — Ну и как тебе? — Элли остановилась в футе от нее, ее волосы были зализаны назад и казались черными в бледном лунном свете. — Нарушать правила?       Вероника не могла разобраться в своих чувствах. Она не могла осмыслить вопрос. Не было ничего, кроме плеска воды. Электрических разрядов от близости Элли. Жара её взгляда, прожигающего женщину насквозь.       Элли придвинулась ближе, сократив расстояние между ними до нескольких дюймов. Вероника даже думать боялась о том, что они голые. Не было ничего, кроме Элли рядом и неудержимой боли в теле.       — Ты действительно никогда не делала ничего просто потому, что хотела? Намеренно или нет? — Мягкий голос Элли не должен был отдаваться эхом в груди Вероники, не должен был заставлять ее парить.       Вероника приоткрыла губы, но не смогла произнести ни слова. Ни одного вопроса. Ни одного признания.       — Элли, — вот и всё, что она прошептала.       — Скажи мне, что ты хочешь этого, Вероника. — Пристальный взгляд Элли был сфокусирован на ней, её глаза умоляли женщину. — Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь.       Но Вероника не могла. Она не могла сказать ей то, чего не могла сформулировать даже для себя. Поэтому она и не пыталась.       Вместо этого она совершила рывок. Каждый дюйм пространства между ними, которое она преодолела, казался ей восхождением на гору. Она приблизилась к ждущему рту Элли с вздымающейся грудью, колотящимся сердцем и болью в мышцах.       Губы Элли были такими мягкими, когда они, наконец, встретились с её губами, ноги Вероники подкосились, но вода удерживала ее на плаву. В мире не осталось ничего, кроме её губ, сладких, как вино, и прижимающихся к ней.       Вероника не осознавала, что двигается, пока затылком не коснулась края бассейна. Это ощущение вывело ее из состояния шока и недоумения.       Женщина обвила руками талию Элли и притянула её к себе. От её прикосновения губы Элли приоткрылись, девушка издала тихий стон, прежде чем углубить их поцелуй.       Желание охватило тело Вероники, подталкивая её целовать Элли более страстно. Крепко обнять её и нежиться в тепле её тела, прижатого к ней.       Воздух вокруг них воспламенился. Неконтролируемый голод толкал Веронику все дальше. Губами, языком и зубами она погружалась в Элли снова и снова, пока окончательно не потерялась.       Ногти Элли впились в шею Вероники сзади, девушка сильнее притянула её к себе, как будто был какой-то способ стать еще ближе.       Неистовая, безрассудная и всепоглощающая, Элли поцеловала её в ответ так сильно, что Вероника была уверена, что останутся следы. Надеялась, что так оно и будет.       — Я хочу тебя, — прошептала Элли между поцелуями, затаив дыхание.       Вероника тоже хотела её. Хотела её больше, чем она могла себе представить, больше, чем когда-либо хотела кого-то. Но это было слишком быстро, слишком сильно. У нее кружилась голова, а мозг работал с перебоями.