Любовь и заговор

      Элли проснулась с первыми лучами солнца. Свет струился сквозь раздвижные стеклянные двери, проникая в её спальню.       Она заснула обнаженной и с мокрыми волосами. Что служило доказательством того, что она действительно купалась в бассейне с Вероникой прошлой ночью. Что они целовались. Что Вероника целовала её.       Элли перевернулась на спину и сосредоточилась на своих губах. Они всё еще были живы этим переживанием, неся его в каждом изгибе.       Она бы целовала Веронику всю ночь. Она бы сделала больше, чем это, но почувствовала в ней перемену. Почувствовала момент, когда женщина зависла.       Лежа с закрытыми глазами, Элли все еще чувствовала тело Вероники рядом со своим. Она не видела, как та заходила в воду, но осознание того, что её обнаженное тело прижималось к ней, было волнующим. Даже если они были прижаты друг к другу настолько сильно, что практически стали единым целым, и она не могла отличить тело Вероники от своего.       Было почти невозможно удержаться от того, чтобы не провести по её коже руками. Она хотела вытащить женщину из бассейна и уложить в свою кровать. Вместо этого Элли взяла себя в руки и просто пожелала ей спокойной ночи.       Натянув шорты и толстовку, которые подобрала с пола, Элли была готова к тому, что застанет Веронику в состоянии, похожем на смятение, когда покидала спальню. Вероника, конечно, этого не покажет, но это будет заметно. Волнующее, сумбурное чувство, которое большинство людей называют паникой.       Элли была готова к этому, но все равно, почувствовала разочарование, увидев, как напряглась Вероника, когда она вышла из своей комнаты. Сидя за стеклянным обеденным столом с открытым ноутбуком, Вероника выглядела как женщина, с которой она встретилась в офисе когда-то давно, еще в прошлой жизни. Ее волосы, распущенные, струящиеся и великолепные прошлой ночью, были зачесаны назад и собраны в тугой пучок. Одетая в белую рубашку на пуговицах, которая была накрахмалена так, что в ней едва можно было двигаться, она, очевидно, работала уже некоторое время. Определенно, она встала ещё до восхода солнца.       Элли старалась не отчаиваться. Конечно, было бы безумием надеяться, что Вероника бросится в её объятия. Что она скажет, что готова послать всё это к чертям и начать жизнь заново. Что она избавилась от прошлого, которое больше никак не увязывалось с ней. Подобно тому, как змеи сбрасывают старую кожу.       — Доброе утро, — поздоровалась Элли, направляясь на кухню.       Вероника оторвала взгляд от экрана, но печатать не перестала. Элли очень хотела бы увидеть, что именно она печатает. Она была почти уверена, что это просто набор букв. Вероника просто хотела, чтобы её пальцы продолжали двигаться, и тогда Элли, видя, как она занята, не стала бы поднимать тему вчерашнего вечера. Как будто это могло её остановить.       — Я буду готова через несколько минут, — сказала Вероника, не глядя на девушку.       Элли повернулась к ней спиной и открыла холодильник. Она планировала нарезать немного ананаса, чтобы бросить его в свой йогурт, но Вероника опередила её. Элли уставилась на миску, накрытую целлофаном, и задумалась, было ли это своего рода посланием. Для юриста Вероника была действительно ужасна в том, чтобы использовать слова. Возможно, именно так она решила сказать ей то, что хотела.       — Не придавай этому большого значения. — Голос Вероники был сухим, отстраненным и громким из-за того, что она непрерывно печатала. — Я поела немного, и не было смысла оставлять начатый.       Элли ухмыльнулась, прячась за открытой дверцей холодильника. Как будто Вероника была кошкой, оставившей мышь у её двери. Птицей, уронившей ей на колени красивый осколок стекла.       Держа йогурт в руке Элли села за стол напротив женщины. Она не могла не улыбнуться ей. Это было непреодолимое желание, поднимающееся откуда-то изнутри.       Вероника неплохо справлялась, притворяясь, что слишком занята, чтобы разговаривать, пока Элли ела. Девушка успела съесть не более трех ложек, прежде чем женщина резко захлопнула свой ноутбук.       — Это ничего не значит. Мы были пьяны, — сказала она так, словно репетировала эту часть несколько часов подряд. Уж не из-за этого ли она поднялась в такую рань? Пыталась ли она отвлечь себя от мыслей об этом с помощью работы?       Элли не торопясь зачерпнула ложкой немного йогурта, вместе с идеальным кусочком ананаса. Не сводя глаз с Вероники, она сунула ложку в рот, полностью прожевала ананас и проглотила его, прежде чем ответить.       — Мы выпили максимум по полтора бокала вина. — Элли положила ложку на стол и не смогла скрыть улыбки. — Которые мы, к слову, пили в течение часа. И перед этим мы поужинали.       — Я не…       — Если ты прямо сейчас скажешь мне, что не хотел меня целовать, я тебе поверю. — Элли откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я никогда больше не буду упоминать об этом, и мы будем вести себя так, словно ничего не произошло.       Непробиваемый облик Вероники дал трещину, вызвав секундное колебание. Элли воспользовалась оплошностью и бросилась в атаку.       — Что плохого в том, что ты хотела меня поцеловать? Я тоже этого хотела… Я хотела этого ещё задолго до вчерашнего вечера.       Вероника вглядывалась в её лицо, её темные глаза были мягкими, открытыми и немного испуганными.       — Как давно? — тихо спросила она, прежде чем выпрямиться. — Ладно, это неважно, — отругала она себя за любопытство. — В любом случае, это безумие. Это невозможно. Вероятно, вся эта ситуация так повлияла на нас, но мы больше не можем этого делать.       — Делать чего? Нравиться друг другу? Я к тому, что мы уже друг другу нравимся. Или ты будешь это отрицать? — Элли подавила желание сесть рядом с ней, взять ее лицо в ладони и снова поцеловать. Чтобы показать ей, что их влечение не имело ничего общего с вином или чем-то еще, кроме того, что их тянуло друг к другу.       — Будет лучше, если мы сосредоточимся на текущей задаче. Всё и так достаточно сложно…       Элли не собиралась позволить ей сбежать от правды.       — Ты должна признать это. Хотя бы это ты можешь сделать.       — Признать что? Что мы целовались?       Девушка рассмеялась.       — Зачем мне нужно, чтобы ты признавала то, что, как мы обе знаем, произошло? Конечно, мы целовались, и это было невероятно. Ты знаешь, что я не это имела в виду.       Вероника заерзала на стуле. Ношение строгой адвокатской одежды не помогало ей оставаться в образе. Теперь в её броне было слишком много трещин. Она не могла предотвратить того, что она вот-вот рассыплется.       — Что ты хочешь, чтобы я сказала, Элли?       — Правду. И ничего больше. Это ведь просто.       Закрыв глаза, Вероника покачала головой.       — Это не просто, и ты это знаешь.       Элли наклонилась вперед. Желая, чтобы между ними не было стола, она накрыла своей рукой кулак Вероники.       — Что в этом сложного?       — Тебе нужна правда? — Голос Вероники выдавал ее усталость. — До недавнего времени у нас был один партнер. Мы спали с…       — И?       Вероника ответила сухим смешком.       — Что ‘и’? Что значит твоё ‘и’?       — В смысле, ну и что? — Давила Элли. — Мы не намеренно вступили в отношения с одним и тем же человеком. Человеком, которого никто из нас больше не хочет видеть в своей жизни. Какое теперь отношение он имеет к нам?       Приоткрыв рот, Вероника выглядела так, словно надеялась, что слова сорвутся с её губ, но она была слишком ошеломлена, чтобы произнести их.       — Теперь он имеет отношение только к тому, как мы познакомились, — настаивала Элли. — Люди знакомятся самыми необычными способами. Какое нам до него дело сейчас?       Было очевидно, что у Вероники не было ответа.       — Послушай, — Элли понизила голос и смягчила тон, — я не пытаюсь подтолкнуть тебя к чему-то, к чему ты не готова. Все, о чем я прошу, это чтобы ты не отмахивалась от этого как от пустяка, потому что я правда, правда не думаю, что для тебя это пустяк… так ведь?       Вероника сделала долгий, глубокий вдох и уставилась на неё. В этот момент было слишком очевидно, что она находилась в состоянии войны с самой собой. Возможно, она не могла отличить то, чего она хотела, от того, чего она должна была хотеть.       Элли терпеливо ждала, надеясь, что нужный голос внутри неё одержит победу.       — Нет, — сказала Вероника так решительно, что этот единственный слог пронзил кожу, мышцы и кости Элли, как меткая стрела. Но Вероника еще не закончила. — Нет, я не была пьяна, и нет, это не было пустяком, но все равно это безумие…       Элли вскочила, возбуждение в её теле заставило её парить над холодным полом.       — Это все, что я хотела услышать, — заверила она. — Это я могу принять. Безумие — это уже кое-что.       Вероника ответила с покорным смешком.       — Это даже слишком.